По инерции

Прошло десять минут с тех пор, как профессор Малфой капнул зелье поиска на плащ Гермионы Грейнджер и покинул свои покои, следуя за красной дорожкой. Раздался стук в дверь, а затем голос: — Профессор Малфой! У нас сегодня занятие, я могу войти? Джейн подождала ответа несколько минут и, собравшись с духом, вошла в личную лабораторию зельевара. Было тихо, и девочка быстро поняла, что профессора нет на месте. «Подожду его здесь», — решила Джейн и принялась с любопытством рассматривать лабораторию. Прохаживаясь вдоль одной из стен, она заметила завешанный тяжелым бархатом гобелен, скрытый в нише. Любопытство возобладало, и первокурсница осторожно отвернула ткань. Увидев человека, изображенного на холсте, она не смогла сдержать крик удивления и восторга, который и разбудил спящего мужчину. Он недовольно поморщился и открыл глаза. Взгляд у него был мрачный и тяжелый, но в то же время пронзительный и острый, словно лезвие. — Ааа, смею предположить, мисс Грейнджер, — недовольно протянул мужчина и глубоко вздохнул. — Чем обязан? — П-п-профессор Снейп, это честь для меня познакомиться с Вами, — восторженно заявила слизеринка, которая не обратила никакого внимания на пренебрежение со стороны мужчины. Тот удивленно приподнял правую бровь, оценивающе окинув взглядом девушку с ног до головы. — Но откуда Вы знаете, кто я? Человек на портрете хмыкнул. — Любопытство подобного уровня я встречал лишь один раз в жизни, и, смею предположить, Гермиона Джин Грейнджер — Ваша мать. — Вы совершенно правы, профессор, — ничуть не смутившись замечанию, радостно воскликнула Джейн. — Мое имя Дженнифер Грейнджер-Уизли. — Как это…мило, — безразлично отметил Северус Снейп и уже был готов снова погрузиться в сон, но слизеринка не собиралась оставлять его в покое. — Профессор, я всегда хотела сказать Вам, как сильно уважаю Вас и ценю то, что Вы сделали для нас всех, — неподдельная искренность в словах девочки тронули Снейпа, но виду он не подал. Лишь внимательно взглянул в её глаза, полные восхищения, и будто снова увидел перед собой ту первокурсницу с гнездом на голове, неистово тянущую руку, с готовым ответом на любой вопрос. Но её дочь, стоящая сейчас перед ним, чем-то отличалась от своей матери. Она была спокойнее, мягче, но в то же время в её глазах читалась уверенность и решительность, чего порой не хватало Грейнджер-старшей. «Эта никогда не пойдет на попятную, в отличие от её матери. Увидим, что она будет делать дальше», — Северуса заинтересовала эта девочка, про которую ей рассказывал Драко, нахваливая её способности к зельеварению. В такие моменты профессор Снейп про себя изумлялся тому, насколько слепыми порой бывают люди. — Мисс Грейнджер, откуда же Вы знаете о том, что я сделал? С чего в Вас зародилось такое восхищение моей персоной? — Моя мама много рассказывала об этом, да и крестный часто упоминал Вас. А первой книгой, которую я прочла, была «Летопись Великой Войны», а в ней Вы — самый главный герой. После крестного, конечно. — Ваша любовь к чтению похвальна, а также вполне предсказуема. Ну, а что в этой книге говорилось о профессоре Малфое, мисс Грейнджер? Вы помните? Девочка смутилась. — К сожалению, да. У меня хорошая память и я помню, как профессора Малфоя называли трусом и как освещались его поступки. — И что Вы думаете по этому поводу? Какое Ваше отношение к нему? Джейн смутилась еще больше, ощущая на себе пронизывающий взгляд зельевара. — Мои родители тоже рассказывали мне о его поступках во время Войны, точнее мой папа. И я не видела повода сомневаться в его словах. До встречи с профессором моё мнение о нем было схожим с мнением автора «Летописи». Но когда я встретила его вживую, все изменилось. Правая бровь Снейпа вновь поползла вверх от удивления. — Что же стало причиной? — Это сложно объяснить, профессор. Видите ли, у меня есть дар. Я чувствую человека, вижу его душу насквозь. Увидев его один раз, я уже могу быть уверена в том, какой он. Если этот человек близок мне по духу, я ощущаю тепло и комфорт внутри. Именно так и случилось, когда я увидела профессора Малфоя. — Любопытно, — отметил зельевар, дослушав объяснения девочки. — Мисс Грейнджер, Вы уверены что это не самовнушение? Может, Вы просто внушили себе это чувство? — Нет, профессор, — возразила Джейн. — Поверьте, зная о профессоре Малфое то, что знала я, последнее, что я могла себе внушить — это чувство доверия к нему. В ответ мужчина в очередной раз хмыкнул, но, судя по его взгляду, он поверил девочке. — То же Вы ощущаете и к своим родителям, мисс Грейнджер? Вопрос вызвал легкое замешательство, отразившееся на лице первокурсницы. — К маме — да, но вот папа… Я чувствую, что он хороший человек, но у меня не возникает внутреннего тепла по отношению к нему, — Джейн произнесла это полушепотом, будто в этих словах была заключена страшная тайна, признание в которой могло причинить немало боли. Повисло молчание. К своему удивлению, Северус пытался подобрать слова, чтобы ответить. — Бывает так, что дети больше тянутся к одному из родителей, мисс Грейнджер. — Я люблю своего отца, — с вызовом ответила Джейн. — Я ценю всё, что он сделал для меня. Но то ощущение никак не связано с моими мыслями или чувствами, понимаете? Оно не меняется, если человек ведет себя лучше или хуже. Это инстинкт, можно сказать, и он мне неподвластен. Снейп лишь кивнул в ответ. Они снова замолчали. — Профессор, Вы не знаете, куда мог уйти профессор Малфой? Сегодня у нас должно быть дополнительное занятие. — В самом деле? Ну что же, я проведу это занятие вместо него. Но при одном условии. Джейн радостно взвизгнула, готовая выполнить что угодно. — Какое условие? — Ответьте, испытываете ли Вы то чувство по отношению ко мне? Девочка смущенно опустила глаза, затем взволнованно посмотрела на профессора, будто боясь ответить неверно, глубоко вздохнула и ответила: — Нет, профессор. Северус улыбнулся: — Благодарю за честность. Приступим к занятию, мисс Грейнджер.