По инерции

От его нежных прикосновений по спине бежали приятные мурашки. Оливия поражалась тому, насколько трепетными могли быть руки у мужчины, который всего полчаса назад имел её прямо на кухонном столе. Она улыбнулась этому горячему воспоминанию, навсегда отпечатавшемуся в её сознании. Буквально час назад девушка хлопотала на кухне, готовя ужин к приходу Рона с работы и не подозревая о том, что к еде они так и не притронутся. С момента их внезапного поцелуя мужчина всеми силами её избегал, на разговор не шел и старался не оставаться с ней наедине или слишком близко. Оливия, наоборот, пыталась с ним поговорить и объясниться. Она не знала точно, что сказать в подобной ситуации, да и стоило ли, но чувствовала потребность прояснить их отношения. «Нет никаких отношений», — исправила саму себя рыжая, почему-то ощущая тянущее чувство в груди. Нахмурившись, она взмахнула палочкой, отправляя макароны в кипящую воду, а следующим взмахом заставляя нож нарезать салат. Затем села на один из стульев и задумчиво уставилась в столешницу. «А что, если бы Рон захотел всё обсудить, а не бегал от меня, как нашкодивший ребенок? Что бы я тогда ему сказала?» Удивительно, но за всё это время Гранд не задавалась подобным вопросом. И, как оказалось, четкого ответа у нее не было. В голове творилась какая-то путаница, а девушка любила порядок, поэтому решительно приступила к разгребанию собственных мыслей. Единственным четким фактом являлось то, что поцелуй был крышесносным. У неё до сих пор от воспоминания о нем внизу живота зарождался жар. Этот поцелуй был слишком многообещающим, чтобы о нем было легко забыть. Что конкретно её в нем зацепило, было загадкой. Просто, как говорится, звезды сошлись. Возможно, они оба были изголодавшимися по близости, и это повлияло на восприятие, обострив все чувства и сделав ощущения ярче. Возможно, всё дело в его руках. Оливия еще при первой встрече обратила н на них внимание. Крепкие, мускулистые, с прожилками и средней длины пальцами. Её любимый типаж. Необычно, что такие руки были у министерского работника, но его род деятельности всё объяснял. Так вот, когда он обнял её этими самыми руками и прижал к себе, у Гранд задрожали коленки. Она тогда еле удержалась на ногах, схватившись за его свитер и повиснув в плотном кольце из рук. В тот момент казалось, что большего эффекта эти руки произвести не смогут, но они, будто опровергая её мысли, опустились ниже и сжали её ягодицы. Мордред и Моргана, у неё перехватило дыхание, через мгновение она услышала собственный стон удовольствия и даже сразу не поверила своим ушам. А через секунду она уже корила себя за непроизвольный звук, прятала раскрасневшиеся щеки, слушала невнятное бормотание Рона и смотрела, как он уходит. Почему она тогда не остановила его? Откровенно говоря, она испугалась. Когда поцелуй прервался, волшебство момента рассеялось, и реальность свалилась, как снег на голову, остужая одним махом. Гранд чувствовала его стоящий колом член, прижимающийся к её животу, и это не на шутку заводило. Она знала, к чему всё идет, и была в тот момент не против продолжить. Но как только Рон убрал руки с её тела, наваждение исчезло, и она поняла, что чуть не совершила ошибку. «Хотя, в чем конкретно это ошибка? Мы оба свободные люди, почему мы не можем делать то, что хочется?» — но что-то внутри, какой-то маленький червячок сомнения в правильности секса с Роном не давал ей ответить «можно» самой себе. «Ведь Рон бывший Гермионы, он её до сих пор любит, несмотря на то, что не получает взаимности… Секс со мной для него лишь способ забыться, получить разрядку. А я не стану девкой на одну ночь, не на помойке себя нашла!» Приняв для себя конкретное решение, Гранд расправила плечи и приподняла подбородок, чувствуя облегчение и долю уверенности. Уже не было нужды в разговоре с мужчиной, ведь, как оказалось, нужные ответы были в ней самой, стоило только поискать. И она продолжила приготовление ужина, тихо напевая мотив новой песни «Ведуний». Девушка как раз накрывала на стол, когда дверь на кухню бесшумно открылась. Почувствовав на себе чей-то взгляд, она резко обернулась и увидела стоящего в проеме Уизли. Её губы сами по себе растянулись в неловкой улыбке. — Привет, я как раз ужин приготовила, — слова звучали как-то неуместно под его прожигающим взглядом. Он смотрел на неё, не отрываясь, и Гранд почувствовала себя сконфуженно. — Если не хочешь есть вместе, тогда я подожду в гостиной, пока ты поешь. Она направилась к нему, намереваясь протиснуться в дверной проем. Не сбегала, нет, конечно. Она ведь всё уже для себя решила, ведь так? Тогда почему от его присутствия становится так жарко? Почему то, что он на неё смотрит (впервые с момента их близости) так будоражит и волнует? Это всё лишь физиология, убеждала себя Оливия, пересекая кухню, с каждым шагом приближаясь к Рону и ощущая всё большую слабость в теле. Нет! Она не покажет своей зависимости от него! Собравшись с духом, девушка сделала последние шаги и, поравнявшись с его плечом, уже хотела облегченно выдохнуть, как была схвачена за руку и развернута лицом к мужчине. В следующее мгновение недавно прокручиваемое ею воспоминание о поцелуе ожило, повторяясь в реальности. Еще ярче, еще жарче. На этот раз Рон застонал первым, когда её рука скользнула по его члену, лаская через ткань брюк и трусов. Через секунду Оливия тоже не смогла сдержаться, когда одна рука рыжего сжала её грудь, а вторая — ягодицу. Он был властным и напористым, было видно, что он полностью отдает отчет о происходящем и хочет этого. Хочет её, Оливию! «Я не девка на одну ночь!» — вспыхнуло в затуманившемся сознании, и Гранд нехотя отстранилась от него. Оба тяжело дышали, ноги девушки подкашивались, поэтому Рон продолжал придерживать её за талию. — Что такое? — его голос отдавал нотками заботы, и Гранд ощутила себя маленькой девочкой, не к месту вспомнив еще и о разнице в возрасте между ними. Его заботливый тон ей нравился и то, как она себя чувствовала рядом с ним, тоже. В кольце его теплых больших рук было безопасно и уютно. Но нельзя было увлекаться. Она зажмурилась, опустив голову. — Тебе не нравится? Оливия посмотрела в его голубые, чистые глаза и немного расслабилась. Она вдруг поняла, что может довериться человеку с такими искренними глазами. — Я думаю, что мы совершаем ошибку. — Ты хотела сказать, я совершаю ошибку? — с улыбкой уточнил Рон. — Нет, я тоже поступаю неправильно. Я позволяю этому повторяться и… Мне так сильно нравится, что хочется продолжения. И это, как наваждение какое-то. Я забываю обо всем, когда ты меня целуешь и обнимаешь вот так. Я просто перестаю соображать! — Что же в этом неправильного? — Уизли прошептал это возле её уха, а затем прикоснулся губами к её шее. Гранд схватилась одной рукой за его плечо, а вторую запустила в его волосы. Дыхание мгновенно сбилось. — Мерлин, прекрати, — еле слышно выдохнула девушка, уже слабо соображая, чего она действительно хочет: продолжения или чтобы он остановился. Оливия ощутила, как от смеха завибрировала грудь мужчины. «Слишком сексуально!» — взвыло её сознание. — Что прекратить? — его тихий баритон и теплое дыхание пробежались по её коже в районе ключиц. «Невыносимо!» — её тело дрожало, невольно прижимаясь ближе к горячему и столь заманчивому объекту. — Это! Всё это! Рон, это ошибка, — слова вырывались на выдохе, рваные и еле слышные. — Ошибка не может быть настолько прекрасной, — казалось, это не Рон только что сказал. Было удивительно слышать подобное от грубоватого по своей природе мужчины. «В нем много удивительно» — промелькнула очередная мысль, мешающая прекратить происходящий…разврат. Уизли оторвался от истязания её шеи и взглянул в её затуманенные глаза. Его руки обхватили голову рыжей и слегка встряхнули. — Я хочу тебя, Оливия. Я избегал тебя, потому что так же, как и ты, думал, что наш поцелуй был неправильным, неуместным. Но это всё чушь. Я давно уже холост, да и у тебя никого нет. Нас тянет друг к другу, так почему бы не позволить себе пойти дальше и посмотреть, что из этого выйдет? Может, нам хватит и одной ночи вместе, а, может, и целой жизни будет мало, кто знает? Он будто читал её собственные мысли, а последние его слова тронули женское сердце, и она решительно кивнула, после чего её губы были молниеносно атакованы и захвачены, смяты, побеждены, а её тело возликовало, пронзаемое тысячами искр удовольствия. Его ласки отдавали нетерпением и грубостью, от чего Оливия завелась с пол оборота. Подталкиваемая назад, она допятилась до стола и, подхваченная крепкими руками под попу, уселась на него, разводя коленки и прижимаясь к Рону всем телом. Майка с неё была уже давно снята, лиф она расстегнула и тоже отбросила в сторону, пока мужчина пытался справиться с застежкой её шорт. Издав нетерпеливый рык, он достал палочку и заставил мешающую ткань раствориться. Трусики он оставил на ней. Рон ласкал её грудь, вырывая тихие стоны из её горла. Она была уже вся мокрая и, тихонько хныча, терлась о бугор на его штанах. Дотянувшись, она ловко расстегнула ремень, пуговицу, молнию и рванула брюки вместе с трусами. Его член высвободился со шлепком о живот рыжего и приковал к себе всё внимание девушки. «Мерлин, он идеален», — с неким благоговением подумала Гранд. Вкусы, конечно, разные и нашлись бы те, кто с ней поспорил бы. Но начальница аврората любила именно такие: средней длины, толстые, с прожилками и налитой головкой. Она не могла удержаться от комментария, проводя по нему рукой и крепко обхватывая у основания, чувствуя мягкие рыжие кудри вокруг. — Он превосходен, — Оливия думала, что несет какую-то чушь, но в глазах мужчины вспыхнуло ликование и удовлетворение, и она не пожалела о сказанном. Его член наливался, становился еще больше, и девушка не могла оторвать от него восхищенного и завороженного взгляда. Ей было мало ласкать его рукой, она хотела доставить ему более изысканное удовольствие. Мягко высвободившись из его рук, она срыгнула и опустилась на колени, провожаемая непонимающим взглядом Уизли. — Что ты…? Ох, черт, — мужчина закинул голову назад и схватился за её волосы, когда она обхватила его плоть губами и погрузила в свой рот практически на всю длину. — Женщина, что ты творишь со мной? Гранд освободила рот и удивленно спросила. — Разве тебе не делали минет раньше? — Честно говоря, нет, — немного сбившееся дыхание мешало ему говорить. — Это безумно приятно, ты можешь еще раз так сделать? Лицо Оливии расплылось в самодовольной улыбке, и она вернулась к прежнему занятию. Приятно от этого процесса было не только ему. Она получала невероятное удовольствие, посасывая сладковатый на вкус, внушительный орган мужчины и чувствуя, как он начинает толкаться в неё и постанывать. Божественно! Она ощущала себя развратной шлюхой, хотя делала минет второй раз в жизни, а удовольствие от процесса получала впервые. Она не знала тонкостей данного искусства, делая всё интуитивно и ориентируясь лишь на реакции партнера. А последние были достаточно однозначными и порою бурными. После очередного мощного толчка Рон резко отстранился, выйдя со смачным причмокиванием её плотно сжатых вокруг его члена, влажных губ. — Мерлин, я готов кончить, — он оперся на стол, тяжело дыша. — Так кто против? — с игривой улыбкой спросила Оливия, сама поражаясь своему поведению. Она ни с кем еще не чувствовала себя настолько раскрепощенной и соблазнительной. — Я против. Не хочу, чтобы наш первый секс закончился вот так, — твердо ответил Уизли, поднимая её с пола, усаживая обратно на стол и страстно целуя. Оливия помогла ему избавиться от верхней одежды, он же стянул её промокшие от смазки трусики. — Слушай, я бы тоже хотел сделать тебе приятно, но не знаю как, — немного смущенно произнес Рон, оглаживая её бедра и живот. — Ты сделаешь мне приятно, если просто трахнешь, Рональд! — нетерпеливо воскликнула Гранд, уже пристраиваясь к его члену. Мужчина молча раскрыл её ноги шире, направил головку и одним толчком вошел в неё. Её губы растянулись в блаженной улыбке при этих воспоминаниях. Она плотнее прижалась к телу Рона, уже практически полностью залезая на него. Её бедра коснулся затвердевший член и она вскинула голову с немым «О!» на губах, встречаясь взглядом с искрящимися от удовольствия глазами мужчины. — Он, конечно, не прочь повторить, но я дико устал после работы, — он потер сонные глаза и широко зевнул. — Тогда я лучше пойду к себе, — Оливия скатилась с него и начала подниматься, когда была перехвачена за талию и уложена на бок. Сзади к ней прижалось горячее тело, а приобнявшая крепкая рука не давала и шанса на побег. Второй рукой Рон убрал её волосы, освобождая доступ к её шее и ушку. — Если уйдешь, лучше точно не станет. Так что останься, — последние слова он произнес с легкой просьбой, и девушка улыбнулась, плотнее прижимаясь к нему, ощущая его возбуждение и невольно двигаясь навстречу своими ягодицами. — Гранд, я же спать хочу, — его голос был настолько страдальческим, что рыжая не смогла сдержать глупого хихиканья, за что получила шлепок по попе. — Воспитывать тебя и воспитывать. Оливия, услышав последнюю фразу, сразу посерьезнела и развернулась лицом к уже закрывшему глаза и засыпающему мужчине. — Рон? — позвала его она и, получив в ответ мычание, продолжила. — Твои слова… Это значит, что ты хочешь…продолжения? Он приоткрыл один глаз и посмотрел на неё, будто оценивая. Затем снова закрыл и прижал её плотнее к себе. — Ну конечно, хочу! Мы ведь еще столько поз и мест не перепробовали! Гранд на пару секунд застыла, пытаясь переварить услышанное, но затем увидела расплывающиеся в улыбке губы Уизли и пихнула того в плечо. — Дурак! — она начала выпутываться из его хватки под тихий низкий смех мужчины. Через пару секунд возни она была прижата к матрасу с руками над головой и нависающим над ней Роном. Лицо последнего озаряла нежная улыбка. — Оливия, перестань. Нам было очень хорошо вместе, ведь так? — получив смущенный, но утвердительный кивок в ответ, Рон улыбнулся еще шире. — Я действительно хочу отыметь тебя во всех возможных позах. Но, кроме этого… Не знаю, я не мастер говорить о таком… Но, мне кажется, что нас притягивает друг к другу нечто большее, чем просто физиология. Ты чувствуешь то же самое? — Да, чувствую, — сглотнув, тихо подтвердила рыжая, ощущая, как сердце забилось чаще, будто вырываясь навстречу к нему. Рон отпустил её руки и, обхватив её лицо, наклонился и коснулся её губ в легком поцелуе. — Вот и славно, что мы разобрались. А теперь давай, все-таки, ляжем спать, хорошо? Так крепко и умиротворенно Оливия спала только в детстве. Утро, к сожалению, началось с череды менее приятных для них обоих событий.