По инерции

Она застала профессора спящим в кресле около кровати с мамой. Это уже случалось ранее, только в этот раз выражение лица у него было расслабленным, на губах даже прослеживалась легкая улыбка. Джейн облегченно выдохнула: состояние зельевара её крайне беспокоило. Конечно, она переживала за свою маму и была рада, что он разделяет её чувства, но то, в какое состояние он себя вогнал, вызывало еще большую тревоги. Поэтому, увидев его умиротворенное состояние, девочка обрадовалась. К сожалению, ей нужно было его разбудить, так как у них было дополнительное занятие, да еще и директор Макгонагалл попросила передать профессору снадобья от профессора Лонгботтома и письмо из Министерства. Джейн позвала его, и через пару мгновений мужчина открыл глаза, будто и не спал вовсе. Но взгляд у него был ясным, а вид отдохнувшим и бодрым. Безо всяких приветствий он сразу предложил ей сесть, а сам направился к знакомым ей полкам с чашками и чайником. — Профессор Малфой, у нас ведь сегодня дополнительное занятие, — решила напомнить ему девочка. — Нам нужно с Вами поговорить, мисс Грейнджер, поэтому занятие сегодня отменяется, — ответил зельевар, не отрываясь от приготовления чая. Джейн встрепенулась, но её поток вопросов был остановлен: — Дайте мне минуту, и я всё Вам расскажу. Первокурсница перевела взгляд на свертки в своих руках, но краем глаза заметила, как профессор взял флакончик с Успокаивающим зельем и залпом опустошил его. Она нахмурилась, взволнованно ожидая их разговора. Наконец, профессор вернулся к ней с чашками ромашкового чая, поставил их на столик и обратил внимание на протягивающую ему свертки Джейн. — Что это? — Директор попросила передать Вам что-то от профессора Лонгботтома и письмо из Министерства. — Хорошо, спасибо. Это всё подождет, — он отложил их в сторону и перевел свое внимание на девочку, сцепив руки в замок. Та занервничала под его изучающим взглядом. — О чем Вы хотели поговорить, профессор? Новости о моей маме или крестном? — И это тоже. Мне только что удалось выйти с твоей мамой на связь и пообщаться. Девочка широко улыбнулась, чувствуя, как комок тревоги и отчаяния в её груди постепенно рассасывается. — Это значит, что её можно спасти? — Это значит лишь то, что её сознание есть и, конечно, есть вероятность её спасти, — было видно, что он осторожно подбирает слова, чтобы не дать ложную надежду и, одновременно, не разочаровать её. Но радость Джейн невозможно было погасить. — Профессор, как она? Где она сейчас? — С её сознанием всё в порядке, но оно было вытеснено подсознание, поэтому общение с ней возможно лишь во сне. Можешь попробовать выйти с ней на связь, если захочешь. Твоя мама попросила меня рассказать тебе об одном важном моменте. Она не знает, когда сможет вернуть контроль над своим телом и рассказать тебе лично, а вопрос, по её мнению, не ждет отлагательств. Поэтому придется мне сообщить об этом. — О чем же? — Джейн еще была на волне радости и не обратила внимания на помрачневшее лицо профессора Малфоя и на его стиснутые до побеления костяшек пальцы. Её улыбка сползла с лица, когда она встретилась со стальной прохладой его глаз. — Много лет назад у нас с твоей мамой были романтические отношения. Я об этом все эти годы не помнил, так как мои воспоминания были заблокированы. Гермиона думала, что я ей изменяю, и решила таким образом прервать наши отношения, которые на тот момент были тайной. Спустя некоторое время она узнала, что беременна, но решила ничего не менять, а скрыть от меня ребенка. Она вышла замуж и родила уже замужней. Её муж принял девочку как свою дочь, и всё это никогда бы не всплыло на поверхность, если бы не крайне удачное стечение обстоятельств. — Что Вы хотите этим сказать, п-п-профессор? — ошеломленно спросила Джейн. Его рассказ звучал, как невероятная сказка и с трудом укладывалась в её голове. — Я лишь хочу сказать тебе правду, Джейн. Ты моя дочь по крови. Девочка вскочила с места. Слов у неё не находилось, и она, как рыба, лишь молча открывала и закрывала рот. У неё перехватило дыхание, от чего она начала задыхаться профессор мигом оказался рядом, помогая сесть и заклинанием ослабляя галстук и ворот рубашки. Воздух начал проникать в легкие, но сердце продолжало колотиться, а на глазах проступили слезы. — Я Вам не верю. Я не могу поверить, — сдавленно прошептала Джейн. Повернулась к нему и встретилась с понимающим взглядом зельевара. -Я и сам не мог поверить. Так что, понимаю тебя. Если хочешь, докажу тебе, что это правда. Ведь ты обходишь мою родовую магию, а это неоспоримое доказательство того, что в тебе течет кровь Малфоев. — Когда я ворвалась в Ваш кабинет в тот день, я почувствовала сопротивление защитных чар, а затем они будто приняли меня и пропустил, — вспомнила Джейн. Профессор кивнул в ответ. — Это была моя оплошность. Гермиона сказала, что предупредила тебя об отмене занятия, и я решил, что ты не придешь, поэтому не поставил дополнительный барьер. — Я шла в гостиную с Ханной, когда почувствовала, что маме грозит опасность. Я не смогла остаться в стороне, поэтому побежала туда, куда меня тянуло сердце. В тот момент я не думала об опасности для себя. Простите, что ворвалась тогда и отвлекла Вас. Возможно, Вы бы тогда смогли как-то помочь моей маме. Зельевар отрицательно покачал головой. — К сожалению, я не знал, как ей помочь тогда, да и сейчас слабо представляю, как это сделать. Ты ни в чем не виновата, Джейн, никто не виноват в том, что произошло. Сейчас нам лишь остается верить в её силу и находчивость и перепробовать все возможные способы. Джейн чувствовала себя куклой-марионеткой, у которой обрезали нити, и теперь она безвольно сидела в кресле, ощущая внутри себя пустоту. Тело будто налилось свинцом, ноги и руки не слушались. Она хотела встать и уйти, но сил сделать малейшее движение не было. — Что мне делать дальше, профессор? Как мне вести себя с Вами? Что делать с моим папой? Он уже знает об этом? — Да, твоя мама успела поговорить с ним и его родными. — Бабушка Молли и дедушка Артур тоже знаю?! — сокрушенно захныкала она, прикрывая лицо руками, пряча мокрые от слез и красные от непонятного стыда щеки. Было чувство, будто она виновата перед ними. — Джейн, прекрати, в этом нет твоей вины. Перестань даже думать об этом. Твой отец вообще требовал, чтобы это осталось секретом для тебя, так сильно он боялся и не хотел тебя потерять. Они все тебя очень любят и не отвернутся от тебя, я в этом уверен. Слова профессора (отца?) немного успокоили её. — Что касается наших с тобой отношений, то здесь выбор за тобой, — продолжил зельевар. — В рамках учебного процесса субординация остается прежней, но вне занятий мы можем проводить больше времени вместе, чтобы лучше узнать друг друга. Я никогда не был отцом, так что, поверь, нам будет неловко и трудно обоим. У Джейн его слова вызвали скованную улыбку. — Но выбор будет за тобой, Джейн. Думаю, не стоит спешить с оглаской, подождем возвращения твоей мамы и решим, как то сделать наилучшим образом. Единственное, на чем я буду настаивать, так это на том, чтобы ты носила мою фамилию. Это крайне важно для меня и лично и для рода Малфоев в целом. — А как же то, что я полукровка, профессор? Ведь Ваш род славится чистокровностью, — Джейн говорила без упрека, а просто как факт. — Я не считаю тебя полукровкой, Джейн, — пожал Малфой плечами в ответ. — Ты рождена от двух волшебников, талантливая, умная и красивая. Я не просто признаю тебя своей дочерью, я горжусь тем, что у меня такая дочь. Девочка покраснела от смущения. — Ну, этим ты вся в мать, — с легкой усмешкой подметил зельевар, и они оба засмеялись. Но в голову первокурсницы пришел очередной вопрос, и она снова помрачнела. — Профессор, что мне делать с моей мамой? Как мне относиться к ней теперь? — Я не в праве давать тебе советы по этому поводу. Это ваши с ней отношения. Но могу сказать одно: она очень раскаивается и просит у тебя прощения. Она признает, что допустила огромную ошибку и готова к расплате за нее. Джейн отвела взгляд, задумалась на секунду, затем вернула взгляд к лицу новоявленного отца. — А вы простили её, профессор? Видно было, что вопрос заставил его задуматься. — Гермиона, безусловно, поступила опрометчиво и эгоистично, но я вижу, как она страдает из-за этого, и это не приносит мне удовлетворения, а лишь вызывает сочувствие. Думаю, да, я её простил, потому что понял её слабость и принял эту часть её характера. Хотя, когда только узнал, хотелось в неё Непростительным бросить. Джейн разгладила волосы и качнула головой. — Для меня моя мама всегда была образцом для подражания, самой умной и рассудительной женщиной. И узнать о её настолько глупом поступке… Это как удар под дых. Я не знаю, как к этому относиться, профессор. Я люблю её, она у меня одна-единственная, но уважение мое она потеряла. И мне от этого очень больно. Я будто утратила жизненный ориентир. Профессор смотрел на неё с некой болью в глазах. — Понимаю, действительно понимаю, Джейн. У меня с моим отцом было точно так же. Он всегда был для меня чуть ли не Богом, я всегда стремился быть таким, как он. Пока не подрос и не понял, каким человеком он был на самом деле. Деспот, тиран, убийца. Я не захотел быть таким, и на шестом курсе, также как и ты сейчас, потерял свой жизненный ориентир. Перестал понимать, куда мне двигаться и что делать. Я, как слепой котенок, пытался следовать зову сердца, но внешние обстоятельства оказались сильнее меня. Когда Война закончилась и его посадили в Азкабан, я рьяно пытался спасти его, просто потому что он мой папа. Любви и уважения я к нему тогда уже не испытывал и делал это больше ради мамы. Она очень страдала, ведь её мой отец по-настоящему любил и ценил, насколько позволяла его натура. Мне не удалось ему как-либо помочь, и я впал в отчаяние. Тогда мне помог мой крестный, профессор Снейп. Он заменил мне отца, хотя сейчас я понимаю, что он всегда относился ко мне, как к родному сыну, и за это я ему очень благодарен. Джейн внимательно слушала рассказ зельевара и чувствовала в этот момент невероятную близость их душ. — НО в ситуации с твоей мамой всё по-другому, — продолжил Малфой. — Гермиона совершила лишь одну ошибку, и теперь глубоко и искренне раскаивается в этом, в отличии от моего отца, который даже в тюрьме не признавал своей вины. Твоя мама саму себя казнит, поверь. — Возможно, Вы и правы, профессор. Мне нужно время, чтобы всё обдумать. Мужчина кивнул в ответ. Джейн поднялась, перекидывая сумку через плечо, и направилась к выходу. Малфой проводил её. — Спокойной ночи, профессор, — скованно произнесла девочка. Назвать его «папой» язык не поворачивался. — Спокойной ночи, Джейн, — с понимающей улыбкой ответил зельевар, закрывая за ней дверь. Отойдя на несколько шагов, Грейнджер-младшая, опершись спиной, съехала вниз по стенке и безмолвно разрыдалась.