Сливовые лепестки воспоминаний

— Совершенствуйся со мной…       Рука, способная остановить восставшего мертвеца, дрожит и роняет шпильку для волос. Осенний ветер пахнет горечью, касается холодным поцелуем лба, но не остужает вспыхнувшее в сердце пламя.       Чёрное, белое, алое — в сумраке осеннего утра это даже красиво.       Алые листья на плитах храмового двора. Черные волосы, рассыпавшиеся по плечам. Белые рукава — крылья весенней птицы — три взмаха для трех положенных поклонов. Ничуть не торжественная тишина — молчание тех, кому не нужно лишних слов, чтобы понять друг друга. Потому что все слова были уже сказаны в долгом пути. Последний поклон — и мягко шелестят длинные одежды, когда двое поднимаются на ноги. Двое, что всего лишь облекли в слова и обряды перед небом и людьми, то что жило в их сердцах с самой первой встречи.       Еще один прощальный поклон единственному свидетелю и ворота храма глухо хлопают за спиной. Вместо свадебного пира — бесконечная дорога. Вместо свадебных гостей — навки, гули и прочая нечисть. Вместо свадебного ложа — свернутый плащ.       Но у кого из невест во всем мире будет такой же счастливый и нежный взгляд? — Что ты орешь? — Мэн Яо недовольно толкает его коленом, тянет на себя одеяло.       За окном — жемчужно-серое осеннее утро. Сердце колотится в горле, руки дрожат словно пил всю ночь. Хочется глотнуть воздуха, и Сюэ Ян поднимается с постели и распахивает окно. — Кошмар приснился. — Кошмар? Тебе? Да ты сам ночной кошмар у кучи народа. Например, мой…       Сюэ Ян щурится в сторону не выспавшегося, а потому злого как целое осиное гнездо Мэн Яо — это для других он Доблестный Побратим, Ляньфан-цзунь, Цзинь Гуаньяо, младший брат и много чего еще... Для него он все еще тот беспринципный парень Мэн-сюн с задорными ямочками на щеках. Удовлетворённо разглядывает следы на шее, спутанные волосы. — Приснилось, что Цзэу-цзюнь женится. И если Чифэнь-цзунь в красном еще куда ни шло, то для адептов ордена Гусу Лань этот цвет просто убийство…       В него летит подушка, Мэн Яо рывком встаёт с постели, набрасывает на себя нижние одежды. Ненависть и боль в его глазах приятно греют. Ненависть и боль — то, что их держит рядом. Выплеснув их в безжалостных ласках — днём они оба находят в себе силы улыбаться. — Хорошо, что это только сон, да?       Мэн Яо хлопает дверью так, что подскакивает курильница на столе. Сюэ Ян смеётся. Смеётся, пока смех не начинает смахивать на истерику. Потому что это был не сон. Это действительно случилось сегодня утром.       Монастырь Байсюэ, где совершились три поклона, он сотрет с лица земли. Камня на камне не оставит.       Сун Лань, теряющий себя в сияющих счастьем глазах, — эти глаза больше никогда не увидит.       Сяо Синчень…       Сюэ Ян вцепляется зубами в запястье, смех обрывается всхлипом.       Сяо Синчень не достанется никому.