Цири. Королевский обман

Цири и Эмгыр проговорили всю ночь, а на утро разошлись по покоям — двум из тех немногих, что восстановили в замке для императора. Цири было неловко и странно видеть отца таким и ещё страннее знать, что он помнит Паветту и помнит интерьер замка, каждую его деталь — две комнаты, включая покои бабушки, были восстановлены с поразительной точностью. Те, кто видел их в былые времена, давно умерли, остались только они вдвоём и Геральт, а значит, никто кроме Эмгыра не мог рассказать подробности реставраторам. Цири улыбнулась, думая об этом, и с сожалением и благоговейным трепетом провела рукой по покрывалу — его мягкость напоминала о прошлом, но сердце больше не болело, лишь ныло, тоскуя от того, что уже никогда не вернуть. Сон приходил медленно, тягуче и только к полному восходу солнца полностью захватил Цири в свои сети. Однако и здесь не дал ей отдохнуть. Цири снился дворец Цинтры, и мать в полумраке, укачивающая маленькую девочку — её, светловолосую Цири. Паветта склонялась к ней и что-то шептала, но взрослая Цири хорошо слышала её слова. — Однажды ты вырастешь и встретишь мужчину, с которым тебя свяжет Предназначение. Однажды. А пока спи, спи и не думай ни о чём. Цири хотела послушать ещё, подробнее разглядеть мать, но картинка сменилась и перед ней возникла бабушка. — Глупости! — сказала она повзрослевшей внучке. Цири подумала, что ей в этом моменте почти десять лет, и что совсем скоро бабушки не станет, а она встретит первое и самое важное из своих Предназначений. Геральта. Но мама говорила не о нём, Цири точно это знала. — Бабушка, — возразила маленькая Цири, — но мама всегда мне рассказывала, что я встречу прекрасного мужчину, который полюбит меня. Как договорной брак может… — Ты ещё слишком мала, — перебила Калантэ, — чтобы понимать что-то в этом, к тому же брак твой ещё не скоро. Успокойся. Будешь волноваться, когда придёт время. Бабушка коснулась плеча маленькой Цири, но взрослая, наблюдающая за ними, тоже почувствовала это, вздрогнула и проснулась. Над ней стоял личный стражник Эмгыра. — Госпожа, его Императорское Величество, Эмыгр вар… — Давай без этого, — она потянулась, поглубже сползая под одеяло. — Что? — Он собирается во дворец. Генерал Воорхис прислал гонца с известием, что доставил пойманных чародеев в Нильфгаард. — Воорхис? В Нильфгаарде? — Цири резко села и взмахнула рукой. — Уходи, я оденусь. Сообщи Его Величеству, что я сейчас приду. Через десять минут она спускалась по лестнице к парадному входу, где уже в полной готовности стоял Эмгыр. — Не уверен, что тебе будет удобно в седле, поэтому… — Какое ещё седло? — удивилась Цири. — Тебе же срочно нужно во дворец! Хочешь скакать, пока лошади не выдохнуться? Я помогу… — она протянула ему руку. — Это не совсем уместно, госпожа, Его Величество… — начал было стражник, но Эмгыр поднял руку в просьбе замолчать. — Нет, это хорошая идея. Ты разберись с лошадьми и остальным, буду ждать тебя на месте, — он снова посмотрел на дочь. — Что ж, с тобой я ещё не путешествовал.

***

Цири ходила из стороны в сторону в уютном кабинете, по которому, признаться, немного соскучилась. Он принадлежал ей целый год, и в нём всё ещё хранились вещи, которые она тут оставила. Цири беспокоилась. Как только они прибыли, через портал явилась Кейра и сразу сообщила, что связалась с Идой, а та в свою очередь с Йеннифэр, и что в Тир На Лиа чуть все с ума не посходили, когда Цири пропала. Геральт, Йеннифэр и Аваллак’х уже должны были прийти, но их всё не было, и Цири волновалась всё больше и больше — так что, когда дверь в кабинет всё же открылась, сердце Цири оборвалось и на мгновение перестало биться. В дверях появился Аваллак’х. Один. По его лицу сложно было понять, что он чувствует, и Цири, вспоминая их последний разговор, решила, что тоже будет держать лицо до конца. Аваллак’х закрыл дверь и молча пошёл вдоль шкафов со старыми фолиантами, изучая корешки, потом подошёл к столу, провёл по нему пальцами и поднял взгляд на Цири. Она стояла к нему боком, скрестив руки на груди, и поглядывала искоса и настороженно. Он подошёл ближе, поправил неровно лежавшие бумаги и вдруг долбанул кулаком по столу так, что Цири испуганно подпрыгнула. — Совсем рассудок потеряла? До этой секунды Цири думала, что он молчит, потому что подбирает слова, но он молчал, потому что сдерживал такую непривычную для него и такую яркую вспышку гнева. — Что? — голос изменил ей, и вопрос прозвучал шёпотом. — Ты в своём уме, я спрашиваю?! — Аваллак’х стремительно бросился к ней и схватил за плечи, сжав чуть сильнее, чем следовало. — Я испугался, я думал, с тобой что-то случилось! Ты могла хотя бы предупредить! Цири шумно выдохнула, сбросила его руки и раздельно произнесла. — Не. Смей. На. Меня. Орать! Он отвернулся и опёрся ладонями о стол, тяжело дыша, будто только что пробежал марафон. Цири ещё никогда не видела, чтобы он проявлял такие эмоции, но и не хотела думать о том, почему это происходит — главное, что он не имел никакого права разговаривать с ней в таком тоне. — Твоё человеческое… — он трижды глубоко вздохнул, чтобы немного успокоиться, — такое непредсказуемое и непостоянное! Ты моя королева, Цири. Твоё исчезновение даже на час, может значить очень многое. — Твоя королева? — насмешливо уточнила она, оперевшись одной рукой о стол рядом с ним и чуть склонившись к нему. — Кажется, ещё вчера ты собирался меня отпустить? Решал за меня… И если уж говорить о моём человеческом, это оно причина моей любви к тебе. У эльфов эта способность отсутствует напрочь! — Цири говорила спокойно, но каждое слово её было подобно удару кнута. Аваллак’х медленно поднял на неё взгляд, а потом без всякого предупреждения сгрёб в охапку и прижал к себе. — Я испугался, Цири, я за всю свою жизнь никого не боялся потерять так, как тебя, — прошептал он. Она попыталась вырваться, но он не позволил. — Я никогда не хотел тебя отпускать, но из-за собственных предубеждений делал всё так, как считал правильным, а по итогу делал больно тебе. Прости меня… — Отпусти, — она снова попыталась сбросить его руки. Бесполезно. — Ты спасла меня, чародейка рассказала мне. Ты спасла, ты сделала так много, а я… — Аваллак’х прижался губами к её щеке, и Цири прикрыла глаза, ощущая как с ресниц падают слёзы. — Я не отрицаю, что в процессе исследований, создал тебя… невероятную, живую, воплощение эльфской богини, госпожу Пространства и Времени и госпожу моего сердца, которой я не достоин. Прости меня, я не прав, я чудовищно не прав, Цири, и даже то, что я эльф, не оправдывает моих поступков… — он разжал объятья, но руки с плеч не убрал. Их взгляды встретились. — А Лара? — очень серьёзно спросила Цири. — Ты совершеннее, — сказал он и сразу добавил, увидев в глазах Цири недоверие, — я не лгу. Ты прямой потомок Лары, но ты не она, ты лучше, ты воплощение всего, что народ Aen Elle ждал так долго. Цири улыбнулась. — Я спрашивала не об этом. — Я знаю. Мне нечего рассказать тебе Цири, кроме того, что я встретил её, когда едва не погиб проходя сквозь порталы в Aen Seidhe после решения Совета избрать меня королём. Она сказала, что ты моё Предназначение, что она лишь отголосок, песчинка в целой канве мироздания, ведущая меня к тебе. Я всегда считал, что она бросила меня ради человека, но Лара никогда не бросала меня, Цири, — он убрал руки и сцепил их за спиной, — потому что у нас никогда ничего не было, кроме долга и моих несбывшихся надежд. С тобой у меня было всё. Это ты поднялась на башню, зная, что носишь под сердцем дитя, чтобы защитить меня. Это ты справлялась о семьях погибших эльфов, это ты расположила народ Aen Elle к себе… всё это сделала ты, не Лара. Цири смотрела на него, и с каждым словом её чувство удовлетворения от того, что ему приходится объясняться, сменялось иным, тёплым, которое разгоралось в сердце, как пламя, сдавливая грудь в тиски щемящей почти болезненной нежности. — Что? — спросил он, когда Цири так ничего и не ответила. Взгляд её подозрительно изменился, и Аваллак’х уже подумал, что опять сказал что-то не то, но она прерывисто вздохнула и вдруг, шагнув к нему, обхватила ладонями его лицо и поцеловала. Поцеловала так, как никогда не целовала короля, раскалывая его мир на части. И он обнял её в ответ, теряясь в её прикосновениях, в её губах, которые сейчас казались ему воздухом, без которого все эти дни он не мог дышать. — Ты моя жизнь, Цири, — шептал он между поцелуями, — не оставляй меня больше так… Народ… Старшая Кровь… всё это лишь дополнительные причины… чтобы ты осталась со мной… ты мне нужна. Цири нашла в себе силы прервать поцелуй, но не отстранилась, а обняла его, уткнулась носом ему в шею, а потом, постояв так недолго, тихо рассмеялась сквозь слёзы. Он отстранился, удивлённый и счастливый одновременно. — Почему ты смеёшься? Цири вытерла кончик носа тыльной стороной ладони, и с её ресниц на щёку скользнула ещё одна слеза. — Стоило пройти через всё это, чтобы ты, наконец, признал, что не можешь без меня жить... — Не могу, — серьёзно сказал Аваллак’х, глядя ей прямо в глаза, — не могу, Цири, и уже не смогу, — он склонился к её губам, коснулся невесомым поцелуем и взял её за руку. — Идём. Сегодня, кроме меня, за тебя боялось много людей, и тебе следует их успокоить.