Galaxy

— Хонджун, — Сонхва было как-то даже смешно смотреть на омегу, что вжался спиной в кресло. Кажется, та грубость, с которой альфа познакомился в магазинчике, куда-то улетучилась. Сейчас перед ним сидел испуганный котенок, который хоть и ершился, но лучше попятной не нашел способа спасения. Ему точно было некомфортно. — Нам с тобой стоит познакомиться чуть ближе. Посему приглашаю тебя вечером в ресторан. А щёки Хонджуна стали такого же цвета, как и волосы. От этой умилительной картины Сонхва был готов запищать. Никто никогда ещё не приглашал Кима в ресторан. Да ещё и Сонхва, он такой… Дорогой, богатый, словно парфюм из брендового бутика. Один его вид отпечатывается и оставляет долгое послевкусие. Да и доступен ведь не каждому. А тут Хонджун, тот, кому подобное могло разве что сниться. Альфа видно, что денег не пересчитывает. Сонхва из другого социального слоя, из того самого, которые всеми правят, подчиняют нижние слои, такие, как Хонджун. — А я могу отказаться? — омега был смущен, поэтому отвёл взгляд в сторону. — Хм, — протянул Пак, чего-то выжидая. Наверное, испытывал нервы омеги на прочность. — Нет, отказы я не принимаю, — он обворожительно улыбнулся. — Сейчас я отвечаю за тебя, потому что иначе моя совесть замучает меня. В качестве извинений за все, что ты из-за меня пережил, я предлагаю тебе ужин и покупку костюма. Господи, боже, почему мне кажется, что этот альфа пытается от меня откупиться? Или он так подкатывает ко мне? Вот бы второе. — Я так понимаю и сейчас я не могу отказаться, — Хонджун закатил глаза и тяжело вздохнул. Честно, не нравилось ему, когда за него что-то решали, да ещё и без права выбора. Да только решение это было приятным до чертиков. Одна мысль уже душу грела, но об этом Хонджун вслух точно не признается. — Прекрасно. Тогда мы меняем маршрут и едем в торговый центр, — улыбка на лице альфа так и расцвела первыми весенними цветами. А ведь омеге тоже приятно от мысли, что он может подарить хоть кому-то минуты счастья. Как-то раньше он за собой не наблюдал любопытство к тому, какие эмоции вызывает у других людей. Это что, Хонджун думает об окружающих? У него так кулаки и зачесались прибить эту «счастливую сволочь». Заставляет краснеть, смущаться, выводит из себя, а потом ещё и лыбу тянет. Красавец, нечего сказать. А потом у омеги в голове мысли неправильные появляются. Это все из-за Сонхва. — И не подумай ничего такого. Это просто компенсация за то, что я причинил тебе столько вреда: сбил на дороге, устроил трещину в ребре, — на самом деле он в этом совершенно не виноват, — и забрал последний энергетик. Извини, вероятнее всего, вчера он был нужнее именно тебе. Последнее Хонджуна взбесило окончательно. Он, хоть и был в смятении, но все же нашел в себе смелость несильно пихнуть старшего в плечо. Тот слишком уж театрально заскулил, но потом захихикал. — Какая ты бука. Они остановились около торгового центра. Хонджун в изумлении открыл рот. Он никогда за все свои года не был в этом районе Сеула, а в таких магазинах уж тем более. Если Сонхва — дорогой парфюм, то это место — выставочный комплекс для таких, как он. Ноги перестали слушаться, а ладошки вмиг запотели. Хонджун вытер их об штаны, продолжая хлопать большими глазами. Сонхва видел отрешенность в чужом лице. Оно смешно исказилось от эмоций, что Паку это показалось безумно милым. Он вышел из машины, открыл дверь Хонджуну и подал руку. Прямо как истинный аристократ. Омега схватился за неё, как за спасательный круг, такая крепкая у него была хватка. Касания чужие немного отрезвляли и помогали поверить, что происходящее ни черта не сон. Может, белые и черные полосы все-таки существуют? Сонхва закрыл машину и, не отпуская маленькой нежной ладошки, повёл своего спутника внутрь. — Кажется, ты слишком взвинчен, успокойся, — а чтобы помочь — надо показать, что все нормально. Поэтому Сонхва руку поднял и бережно погладил его мягкую щеку. Боже, кожа на ней как у ребёнка, словно сделана из молочных облаков. Могу я паниковать? Зачем он гладит мою щеку? Может, я испачкался, да не, не ел ещё ничего… Просто так? Значит, он подкатывает. Извини, Сонхва, ты красавчик, но безмозглый. Я ещё подумаю, как к тебе относиться. — Знаешь, — прервал молчание Хонджун. — Я не могу так, Сонхва. Такая роскошь, она не для меня, — он разжал свою ладонь и освободившимися руками обнял самого себя. — Я бы принял то тебя такое немного в других условиях. Но мы ведь даже не пара, мы знаем друг друга меньше, чем сутки, — он остановился и осмотрелся. Всё вокруг них — богатеи, одетые в дорогую одежду и готовые потратить миллионы на покупку новых инвестиций. Они правители. Именно они решают, что произойдет с такими, как Джун — снести ли их нищенский район, построить ли рядом хорошую клинику или позволить человеку попасть на должность, не имея опыта, но с огромными амбициями и талантом. Во-первых, Хонджуну до таких, как они, как до звезды, а, во-вторых, он терпеть не может таких людей. Они всегда беспокоятся лишь о себе, на других им накласть совершенно. Это же очевидно, что их точно не будет волновать, что там думает какой-то бедный омежка, который чего-то лишился из-за очередного «хочу». О Сонхва, если честно, он тоже был такого мнения, хотя сейчас альфа пытался показаться совершенно другим. А, как известно, сложившееся мнение очень тяжело изменить. Особенно, если перед тобой обиженный жизнью омега. — Хонджун, — некоторые зеваки останавливались рядом. Вероятно, хотели стать свидетелями семейной ссоры. Но этому уж точно не бывать. — Давай сначала поднимемся в кофейню, закажем что-нибудь попить и поговорим там, ладно? — и, не дождавшись ответа, Сонхва повёл Хонджуна, взяв за руку, наверх. Он усадил омегу за стол, а сам пошёл за горячими напитками. Вот дурак, даже не спросил, что тот будет. Придётся на свой вкус выбирать. Через несколько минут на столе остывал кофе, а рядом сладко дымились пончики. — Спасибо, — омега довольно улыбнулся, прикрыв глаза, но все ещё не мог скрыть своего смущения. Сонхва сделал в голове мысленную заметку: «1. Хочешь смутить Хонджуна и увидеть эту прелестнейшую улыбку — купи ему что-нибудь вкусное». — Давай ещё раз, по порядку, — предложил альфа. Его собеседник кивнул и пальцы спрятал в рукавах кофты, после чего стакан взял горячий. Опять милашничает, хотя за самим собой этого не замечает. А у Сонхва от одного этого вида уже сердце остановиться готово. Может, омеге холодно было или он просто боялся обжечься? Сонхва больше склонялся к первому варианту. — Ты не хочешь идти со мной в ресторан, потому что твоя жизнь была другой, и к такому ты не привык, — Хон кивнул. — Я предложил купить тебе костюм, за которым мы, кстати, и приехали, но тебе очень некомфортно. И ты совсем не понимаешь, зачем я пристал к тебе и в ресторан зову. А ещё ты до полного восстановления живёшь со мной. Я ничего не забыл? Хонджун и сам задумался. За эти неполные сутки его жизнь круто изменилась. Он сбежал из дома и познакомился с прекрасным альфой, который безвозмездно дал ему крышу над головой. Так, может, он зря его по-тихому называет безмозглым? Сонхва такой милый, ухаживает за ним, старается. Кажется, кто-то пытается привлечь его внимание. Почему бы не ответить ему взаимностью? Или просто попытаться. — Да, все правильно. — Хонджун, пойми. Я горю огромным желанием помочь тебе, потому что по твоим глазам видно, что твоя жизнь, скорее всего, не сахар. Но пока ты живёшь со мной, я хотел бы, чтобы ты был счастлив, — Сонхва взял руку чужую, пальчики тонкие сжал. — Считай, что мне приспичило сыграть в Робин Гуда, который раздает не деньги, а счастливые моменты, и не всем, а только тебе. — Как ты понял, что жизнь моя не отличалась сладость вкуса? — Хонджун смотрел с не понимаем и даже неким страхом. Сонхва погладил ладонь омеги. — По глазам. У тебя, может, и улыбка на устах, но глаза полны печали. Такой взгляд не может обмануть.

***

Теперь Хонджуна волновало лишь одно. Одна мысль плотно засела в голове и никак из нее не собиралась выходить. Неужели по моему лицу видно все моё несчастье? Костюм был куплен просто шикарный. Светлая хлопковая рубашка приятно сочеталась с яркими волосами. Брюки и пиджак были выполнены в сине-зелёных тонах и сидели на миниатюрный фигуре словно были сшиты на заказ. Последними в их мысленном списке были туфли. Чтобы не до конца разорять альфу, Хонджун выбрал самые не вычурные простые чёрные туфли. Домой они приехали достаточно скоро. По дороге Сонхва позвонил своему верному секретарю, чтобы на вечер забронировал столик в ресторане. Чон Уен — хороший парень, омега, который, в первые дни на новой должности старался всеми силами обратить внимание начальника на себя. А что, они оба молоды и амбициозны. А Пак еще и чертовски привлекателен, так что неудивительно, что Уен хотя бы попытался. То, что у него ничего не получилось — отдельная история. Он не подходил под параметры Пака от слова «совсем». Сонхва любил больше таких, как Хонджун: на первый взгляд милых, невинных котят, которые почти всего боятся, но могут поставить на место одним колким словечком. Сонхва после совместного дня уже точно не может отрицать того, что влюбился в этого мальчишку. Стоило остановиться перед домом, как на телефон Сонхва пришло уведомление. Его опять просили срочно приехать. Как же его это достало. Особенно сейчас, когда он хочет поухаживать за прекрасный созданием. Никакой личной жизни, черт возьми. А у него, между прочим, выходной. — Хонджун, извини, пожалуйста, но мне надо уехать. Ровно в шесть я приеду за тобой, ладно? Вот ключи. Если что, ворота закрываются автоматически, так что можешь не ждать, пока я уеду. Можешь дома хозяйничать, все изучать и рассматривать, — Сонхва выжидающе следил за тем, когда дрожащие пальцы все-таки примут вещицу. — Я хочу, чтобы ты был самым красивым сегодня вечером. Можешь даже поискать косметичку. — Хорошо, — Хонджун кивнул. Он взял пакеты и вышел из машины. Напоследок глянув на Сонхва через лобовое стекло, Джун увидел, как старший ему подмигнул. После этого машина под почти неслышный рев мотора выехала за пределы дома. И каждый из них, стоило им разминуться, подумал: «Боже, почему он чувствует себя влюблённым подростком?» И кто из них мог догадаться, что сегодняшний ужин и вовсе в свидание превратится?