Galaxy

Сонхва может быть умным. Не всегда, конечно. Но Хонджун был приятно удивлен тому, что альфа все-таки хоть что-то, но догнать самостоятельно может. — Хонджун, а ты ведь учишься, верно? — спросил альфа во время завтрака. Кто его учил спрашивать про такое прямо в лоб? Так ведь и подавиться, а там и нечаянно умереть недолго. Он вообще головой думает? Кажется, пора взять свои слова о чужих умственных способностях обратно. С того прекрасного свидания ужина прошла всего лишь ночь, за которую Хонджун переосмыслил все. Стоит попробовать отвечать этому Паку взаимностью. Почему омега таки сошелся на положительной мысли? Во-первых, Сонхва такой добрый, заботливый, что даже как-то не по-людски посылать при каждом удобном случае. Хонджуну даже как-то стыдно стало за свое поведение до этого. К нему всей душой, а он иголки как дикобраз выпускает. Альфа дал ему крышу над головой, вкусную еду и домашнее уютное тепло. А, во-вторых, Сонхва ужасно прекрасно пахнет. Когда вчера Ким почувствовал терпкий запах кофе, пробившийся сквозь одеколон, он обомлел. Этот запах так подходит ему. Такой же манящий, крепкий, как и сам образ Сонхва. Хонджуну он голову снёс настолько, что он хотел прижаться к альфе, носом в шею ткнуться и просто вдыхать его запах, наслаждаться им. — Да, — омега грустно головой качнул в ответ и взгляд отвёл. Сейчас ему точно меньше всего хотелось вспоминать про университет и проблемы, которые его там сопровождали. Все только начало налаживаться, но нет, надо вернуть его обратно, чтобы не забывал о своем происхождении. Иначе это назвать и нельзя. — Тебе ведь нельзя забрасывать учёбу. Я, конечно, не против, жизнь твоя, но я бы не советовал бросать её так спонтанно, — Сонхва смотрит тяжело. У Хонджуна от этого взгляда в районе сердечка что-то екнуло. Ему даже стало как-то неловко, потому что альфа ведь прав. Вряд ли Ким нужен кому-то без той бедной корочки, до получения которой осталось меньше года. — Я понимаю, — мимо Сонхва не прошло, что омега нос повесил. Неужели, в этой части жизни этого маленького чуда все настолько плохо? Быть не может. Альфа захотел сгрести его в свои медвежьи объятия, утешить, потому что сразу видно — универ Хонджун терпеть не может — и заставить его опять искренне улыбаться. Потому что чужая улыбка заменяет солнце так, чо тому надо со стыдом принять поражение против одного милого омеги. — Но не сейчас. Неделю сначала будешь отдыхать и кости свои лечить, — альфа получил немного перепуганные, неверящие в происходящее глаза, поэтому рассмеялся. Одними губами Джун прошептал ему: «Спасибо». — Я все равно отпуск взял, поэтому один не соскучишься, — Сонхва погладил мягкую щеку. Хонджун наконец выдохнул и заметно расслабился. — Спасибо за заботу, — омега рукой свое накрывает чужую и старается сжать. Та большая такая и теплая. Да и кожа у альфы явно ухоженная, ее касаться — одно удовольствие. — Но у тебя совсем нет одежды. У меня в шкафу где-то была одежда, которая мне мала. Знаешь, выкинуть жалко, память, все-таки, — Сонхва вмиг поднялся и скрылся за лестничными пролётами. Хонджун так и ответить и пойти на попятную просто не успел. Омега в ожидании сидел в тишине. Лишь монотонное тиканье часов на стене прерывало его и помогало немного совсем отвлечься на свои мысли. Он чертовски не хотел возвращаться на учебу. Там Енук, там его компания, туда может явиться отец, потому что адрес ему вполне себе был известен. Но Сонхва вернулся быстро достаточно, чем и вырвал своего нового сожителя из плена не самых лучших мыслей. У него в руках была большая коробка. Даже от неё вкусно пахло горьким кофе. А вещи, лежавшие внутри, так и показались Хонджуну новенькими. Что-то ему начинает казаться, что в каком-то месте его нагло обманывают. Только в каком, он пока понять не может. А что, если вся эта одежда, на самом деле, предназначалась бывшему парню Сонхва? А тот вовсе и не добряк, которым прикидывается, а серийный убийца, которых жертв своих сначала заманивает своими красивыми глазами, а потом медленно расчленяет и мучает до самой смерти? Хонджун ведь о нем толком ничего не знает. И любая теория, даже самая непредсказуемая, может оказаться правдой. Тогда вопрос уже к Хонджуну: а чего его инстинкт самосохранения сработал только сейчас? То есть до этого он никакого подвоха и вовсе не замечал? Или делал вид, что не замечал? В любом случае, пути назад нет. Если он примет смерть от руки этого альфы — то так даже лучше будет. — Всё это я надевал по разу или два, не больше. Иди переоденься, ладно? А твоё мы постираем, — как-то теории Кима, конечно, совершенно не вяжутся со словами и искренностью чужих глаз. Но откладывать их в долгий ящик все-таки не стоит, а лучше начать держать ухо востро. И продолжать вести себя как раньше, чтобы альфа ничего не понял. Пусть пройдет небольшую проверку. — Спасибо, — Хонджун аккуратно за шею обнял альфу. Тот тепло улыбнулся. Омега отыскал штаны и футболку и поднялся в ванную комнату. Они сели на нем прекрасно, будто сшиты были на него. Черт, Сонхва словно готовился к тому, что рядом появится омега именно с такими пропорциями. Может, он сталкер какой? Ну или опять же маньяк, который слишком тщательно подбирал свою жертву и выжидал лучший момент, чтобы напасть. Ну только штаны были длинные чересчур, поэтому их пришлось подогнуть. Одежда безумно вкусно пахла Сонхва. Хоть запах на вещах почти и сошёл на нет, но он отчётливо чувствовался. Может, это и правда его вещи? Все же Сонхва — молодой человек не маленький. Если так подумать хорошенько, такие вещи если и были ему в пору, то достаточно давно. А потом, если все было так, как ему рассказали, они отправились в коробку. Но, раз это были вещи Пака, то, естественно, они должны были пропахнуть им насквозь. И тогда понятно, почему шлейфом, но запах его все же слышится. Хонджун балдел от кофейных ноток. Настолько, что мысли о них напрочь выкинули все про маньяков и серийных убийц. Да не может такого быть, в конце концов. Самая простая белая футболка с вырезом широким открыла острые ключицы. Омега поправил волосы подошёл ближе к зеркалу и отметил, что корни уже ужасно сильно отросли. Стоит сходить к парикмахеру. — Красивый-красивый, выходи, — послышался вдруг сзади голос Сонхва. Джун заметно так вздрогнул, даже подпрыгнул. Он вмиг обернулся. Альфа рассмеялся, но потом ближе подошёл и аккуратно обнял. — Тебя не было слишком долго. Меня это забеспокоило. Ага, забеспокоило его, как же. Все маньяки умеют ходить бесшумно. — Посмотрел? Теперь иди и не смущай меня, — Хонджун почувствовал, как кончики ушей буквально начинают гореть, но виду не подал. Лишь вырез задернул, чтобы всяким сталкерам непаводно было смотреть на такую красоту. Не для того берег. — Какой опасный малыш, смелый. А ведь только вчера сжимался от одного моего взгляда. Милашка. Сонхва резким движением оказывается рядом, почти вплотную и омеге руки на бедра кладет. Ощутимо сжимает их. И Хонджун сначала забывается. На доли секунды он ловит себя на мысли, что, черт возьми, ему это нравится, его подобное возбуждает. Но потом он понимает, что произошло. Ким дёргается слишком сильно, вздрагивает. Альфу это пугает, отчего он отстраняется и руки заводит за спину, молчаливо глядя на чужое тело. Как омега этот парень прекрасно сформирован. Тонкая талия и бедра округлые, сексуальные такие. Кажется, этот Ким Хонджун все больше и больше спутывает рассудок Сонхва одним своим существованием. Наверное, это миссия омеги в этом большом мире: появиться в жизни Сонхва и перевернуть в ней все с ног на голову. Что ж, Пак это с удовольствием принимал и позволял этому маленькому чуду делать с ним все, что тот только захочет. — Я тебе не малыш, — фыркнул младший. — А кто же? — У меня имя есть, — омега альфе язык показал, а после вышел из ванной. Сонхва глаза закатил, рассмеялся и пошёл следом. Этот омега манил его. Они знакомы всего ничего, а Паку почему-то, глядя на него, хотелось раздеть, прикоснуться к тонкому стану, прекрасному телу. Он хотел почувствовать, как Хонджун будет под его руками напрягаться, подобно струнам фортепиано от рук пианиста, который знает, на какие клавиши нажать. Как Ким будет постанывать, исполняя свою неповторимую мелодию. Хонджун — необузданный прекрасный музыкальный инструмент. И у Сонхва определенно в планах научиться на нем играть. Он хочет его касаться постоянно. И не так, как было вечером, а чувственно, чтобы Хонджун отзывался на каждое движение. Сонхва хотел бы даже сейчас раздеть его, приласкать, насладиться высоким голоском. Боже, о чем ты только думаешь, Пак Сонхва? Альфа спустился в гостиную, где и нашёл омегу. — Хонджун, а дома знают, где ты? — Д-да, — сглотнул младший. Какая, однако, интересная реакция. А врать кто-то к своим годам так и не научился. И через секунду его телефон зазвонил, показав фото отца. Блять!