Galaxy

Оглянитесь вокруг и раскройте глаза. Мы привыкли видеть мир обыденным взглядом, который ни за что не цепляется. Мир вокруг ярок, но при этом нет той самой детали, которая цепляла бы взгляд. Или она все же есть, но из-за обывательского сознания мы не обращаем на это внимания? Вы увидите вокруг себя то, чего раньше не замечали. Цветы яркими кострами горят среди зелёной травы. Весёлые птички летают в голубом небе, напевая свои задорные песни. Солнце лучами играется с крышами домов и лёгким тюлем в комнате. Жизнь кипит. Но мы за ней не наблюдаем. Хонджун стоял около окна и смотрел, пытался унять дрожь в теле и успокоиться. Он тоже старался найти что-то такое, что сейчас могло хорошо его отвлечь от одной конкретной мысли, имя которой «Пак Сонхва». Впервые в жизни он был возбужден из-за какого-то альфы. Прежде такого никогда не было. Нет, Ким, конечно, немаленький мальчик, он знает, что, зачем и почему, но принять этого не может совсем. Сонхва. Сонхва, он другой. Он не такой, как все альфы, кто до этого его окружал. Черт! Черт! Черт! Хонджун отошел от окна, прижался к двери лбом. Та холодная и своей прохладой спасительной помогла омеге немного успокоиться. Но возбуждение совершенно никуда не ушло. Дыхание у Джуна спертое, что-то давило на грудь, сжимало шею в крепкие тиски. Виной тому был горький запах кофе, такой опасный, но такой манящий. Вот бы рука самого Сонхва также сжимала его горло, не давая насытиться кислородом. Джуну хотелось насытиться им, надышаться так, чтобы только он и был в легких, и ни грамма чистого. Даже его собственный мед был заглушен сильным запахом альфы. Стараясь вдохнуть полной грудью, он уловил нотки запаха Сонхва, которые, похоже, забрались куда-то под кожу, под веки, спрятались в волосах на голове, между пальцев. Все в доме, все в комнате было пропитано Сонхва, что значило лишь одно. У этого альфы нет никого. Может, Хонджуну пора к этому прислушаться, а не строит из себя само целомудрие? Может, и да, но, как учил папа: проблемы надо решать по мере поступления. Опустив взгляд на пол (видать, хотел ноги в носках милых рассмотреть), зацепился за свой стояк. Надо от него избавляться, ведь он отдавал хоть и приятной, но тягучей болью в паху. Опустив голову так, чтобы в прохладе была теперь щека, омега несильно сжал свой член сквозь ворох одежды. Массировал медленно, переминал длинными аккуратными пальцами. Почему-то Хон уверен, что Сонхва также стоял рядом с его дверью (и был прав). От этих мыслей становилось лишь жарче. Одежда мешалась, неприятно липла от капелек пота, которые покрыли линию позвоночника. Ким мигом стянул футболку, откинув куда-то в недра комнаты, спустил штаны и боксеры, высвобождая аккуратный миниатюрный член с блестящей розовой головкой. Пальцем надавил на нее, отчего с пухлых губ сорвался тихий стон. Пак Сонхва, что ты делаешь со мной? Зачем Богу приспичило встретить нас, объясни мне? Хотел просто сбежать из дома и купить энергетик, а наловил проблем на свою голову. Блять! Что ж ты делаешь, дурацкий альфа? Хонджун обхватил пальцами плоть и начал в неспешном темпе водить взад-вперед. В заднице зудело, вырабатывалась природная смазка. Потек окончательно. Ладонью потной медленно провел по двери, оставляя за собой грязный след на белоснежном дереве. Глаза тяжело закрыл, зажмуриваясь. Хонджун, двигая бедрами, толкался в сжатую горячую ладонь, а перед прикрытыми глазами стоял образ Сонхва. В ушах звенело его «малыш», срывающееся с его алых губ, крепкие руки, сильные мускулы, напряженные мышцы, вечно расслабленное лицо и смеющиеся глаза. Он так мил с ним, но так сексуален со стороны, с той, которую, кажется, Пак показывал только в «экстренных» ситуациях. Этот альфа точно знал, как привлечь внимание омег, чтобы они потеряли голову от него. И Хонджун попался в его ловушку. Помогая себе рукой, Хон ускорялся. Он не мог сдерживать стонов. Вот если бы Сонхва их слышал… Опять фантазия подкидывает что-то неправильное. Буквально за миг перед глазами появилась картина того, как альфа берет его, лишает девственности, выбивая всю «дурь», трахает буквально на каждой горизонтальной поверхности в этом доме. Да и не только на горизонтальной. Это лишь подначивало его возбуждение. Ресницы томно подрагивали, по лбу и шее стекали капли пота, стоны разбавляли идеальную тишину помещения. Волна оргазма накрыла омегу совершенно неожиданно. Белая теплая жидкость потекла по пальцам, по бедрам, немного упала на пол. Одежда уже безбожно перепачкана, так что было не жалко вытереть об нее грязные пальцы. Джун вздохнул тяжело, пытаясь хоть как-то восстановить дыхание. Щеки его были красными, а губы припухли из-за несильных укусов. Стоит сходить в ванную и привести себя в порядок. *** Что естественно, то не безобразно. Именно эта фраза пронеслась в голове у Джуна, когда он решил выйти из своей обители ближе к ночи. На удивление в доме еще горел свет. Видно, что хозяин — поздняя пташка. Найден альфа был в гостиной на диване за просмотром каких-то документов на ноутбуке. Ну как за просмотром? Склонив голову к плечу, Пак спал сном младенца и был таким милым, что ни в сказке сказать, ни пером описать, как говорится. Омега забрал ноут с колен Пака и, выключив, отставил на журнальный столик. Склонился прямо к чужому лицу, положил руку на сильное плечо. Его горячее дыхание обдало щеку альфы, переместившись к уху, от чего Сонхва поморщился. — Хей, проснись. Диванные клопы не любят, когда ночью кто-то зарится на их территорию, как на кровать, — шепнул он старшему на ухо. Но вместо хоть какого-то ответа получил сильные руки на своей талии, которые притянул к себе, укладывая рядом. Ким поморщился. Нет, не от недовольства. Он был слишком доволен этим. Долго провозившись с поисками удобного положения, Хонджун голову положил на грудь Пака. Тот так крепко прижимал его к себе, что чувствовалась защита, сильная аура внутреннего альфы, который не отпустит свою омегу уже никуда и никогда. Мягкий запах обжаренных кофейных зерен вперемешку с чем-то тягучим, словно мускат, полностью обволокли Джуна. Недавняя похоть превратилась в реальность. Не желая погружаться в царство Морфея, Ким, расслабившись, смотрел на чужое умиротворенное лицо, следил за тем, как подрагивали пушистые ресницы. Стоило мягким прядям упасть на лицо, Сонхва морщился, и, не желая расставаться с идиллией в комнате, Хонджун аккуратными, легкими прикосновениями, почти невесомыми, убирал их. Ничто не должно было тревожить сон Пака. Особенно, когда рядом Хонджун. Омега и сам не заметил, как сон сморил его и взял верх.

***

С появлением в жизни Хонджуна Сонхва все круто изменилось. Раньше омега чувствовал себя никчемным и никому не нужным. Все презирали его, издевались, били, не считая даже за человека. Пак же совершенно отличался от его бывшего окружения. Был слишком галантным, вежливым и заботливым. Хонджун решил довериться ему, ведь одним взглядом альфа говорил: «Не бойся меня. Доверься, дай руку, и идем со мной. Я изменю твою жизнь так, что ты забудешь о печали и грусти». И это заманило Джуна. После той ночи, когда они вместе спали на диване, их отношения развивались так сумбурно и быстро, что Ким не успевал поспевать за этим. Отвечало сердце, а мозг только потом уже обдумывал сказанное, когда ничего изменить нельзя. Хонджун был самым настоящим влюбленным дураком и идиотом. Но теперь он имел официальный статус парня великого и идеального Пак Сонхва. Он доверял Сонхва целиком и полностью. Слепо верил каждому слову. Хен, как Джун ласково его иногда звал (но не так, как принято обращаться к братьям или друзьям), был очень обходительным, старался, чтобы Хон чувствовал себя комфортно рядом с ним, планку старался не — Джун, — ласково раздалось прямо над ухом. Ким этого не ожидал, что даже вздрогнул. Но он уже привык к такой манере Сонхва. Она казалась ему такой милой и немного сексуальной (точнее, очень даже много). — Тебе стоит продолжить учебу. Твое тело уже немного восстановилось, а я не хочу, чтобы ты пропускал важные вещи, — Ким глаза поднял и посмотрел в чужие, наполненные волнением. Паку было не все равно на образование омеги, тем более у того был последний год в универе. — Я знаю, Хва, — кивнул Ким. Воскресный день уже подходил к концу. Солнце склонялось к горизонту. Омега сидел в объятиях альфы около панорамного окна, рассматривая засыпающий, погружающийся в темноту мегаполис. — Завтра я уже могу посетить занятия. Отвезешь в универ утром? — Конечно, — почти невесомый поцелуй в щеку получил Хонджун. Такое еще было позволительно, но до губ они еще не дошли. Ким стеснялся того, что совсем не умеет целоваться. *** День не задался с самого начала. Хонджуну отвалили столько заданий, что он не успеет их сделать до дня собственной смерти, которая, кстати, обещала уже скоро настать из-за перегрузки. Омеги кидали на Джуна косые взгляды. Вероятно, запах Сонхва к нему прилип жвачкой и отпадать точно не хотел. Понятное дело, они ему просто завидовали. Но самый пиздец начался уже после. В середине дня Джун вспомнил про проект, который должен был выполнить для Енука. Сука-сука-сука! Зная характер этого альфы практически от и до, Джун понимал, что его ожидает. Енук привык, что все ему все дают. И только этот строптивый юнец все сопротивлялся. А потом просто не явился в день сдачи проекта, из-за чего альфа слетел с проплаченного автомата. Предполагаемо, какая участь ожидает Ким Хонджуна, который успел попасться ему на глаза. Джун хотел пойти на парковку сразу же, как их отпустили, где в машине его должен был ждать Сонхва. Но чья-то сильная рука сжала его плечо. Неприятный и до боли знакомый запах достиг его носа. Чхве Енук. Кто-то удивлен? Альфа притянул омегу к себе, а после с силой прижал к каменной стене, царапая хрупкие лопатки сквозь рубашку. — Ну что, шлюшка, соскучился?