Galaxy

Блять. Блять-блять-блять. Да не может этого быть. Ну нет. Ну не мог этот человек прийти сюда. Хонджун всем сердцем надеется, что обознался и ему вообще происходящее причудилось. Может, его просто накрыли глюки, и как только он откроет глаза, то окажется вновь в доме Сонхва, будет ждать альфу с работы. Но… Серая улица ни на что не сменяется. Как и не сменяется поза силуэта, который замер перед ним. Реакция бей или беги работает всегда слишком отменно. А Хонджун еще и та самая трусишка, которая к первому пункту не прибегнет никогда. Бежать. Как можно дальше. Его вроде как не узнали. Но скоро все вскроется из-за его запаха. Вряд ли этот человек, кто столько лет был рядом, не узнает его. Хотя нет, может, там все напрочь отупело — он точно не знает. И проверять как-то не хочет, становясь подопытной крысой. Бежать срочно и быстро. И плевать, что подумают люди. Пятки Хонджуна так и засверкали. Страх уже успел острыми когтями схватить и сжать жалкую душонку. Дыхания не хватает, но все бежал и бежал, пока не увидел спасительную вывеску. Как там действовали всякие правозащитники омег, которые придумывали планы по спасению от похотливых альф? Ситуация даже хуже, поэтому надо вспоминать. Магазин — место многолюдное, так что тут его не тронут. И можно позвонить Сонхва, чтобы тот его забрал и больше из дома без себя вообще не отпускал. Ну нафиг такие идиотские встречи.

***

Сонхва понимал, что что-то не так. Какой-то Хонджун в последнее время стал холодный… Ну или как это было бы правильно объяснить? В общем, вроде все было, как и всегда, но при том ничего того, что было раньше, не было. Сонхва просто запутался, и эту головоломку в срочном порядке надо решить, потому что что? Правильно, потому что Уен в таком случае весь мозг съест. А еще потому, что он и сам осознает, что может просто взять и потерять своего ненаглядного. Как он к этой мысли пришел? Да все с наводки того самого Уена, который теперь, спевшись с Хонджуном, следил за развитием их отношений так, как не следил за выходом любимой дорамы. Между прочим, он, когда ее смотрел, включал телевизор на полчаса позже, чтобы не упустить ничего: ни тизера, ни заставки, ни титры. И когда Сонхва поделился с младшим тем, что чувствует некую отстраненность со стороны Хонджуна, то тут же схлопотал гневный звонок. Уен был в ярости. Как его хен мог добиться того, что такой яркий солнечный лучик Хонджун перестал при виде хена сиять? Да быть такого не может. Ну, только в том случае, если Пак где-то проебался. Всей подноготной Уен не знает, но, будучи омегой, вообще-то, может подсказать пути решения. Нет, Сонхва не дурак, и он мог бы сам это все придумать и спланировать, только ему все равно нужен был пинок, призывающий к действиям и дающий нужное направление. Который он и получил. Поэтому в день, когда он наконец отослал последние бумаги со своей подписью и наконец выдохнул. Перед тем, как ехать домой, он заехал в два места. И с обоих забрал по одному заказу. Букет цветов и ужин. Хонджун все равно лишний раз носа не кажет из своей комнаты, поэтому можно было устроить небольшой романтик. Но ему казалось, что все равно того, что он сделал, мало. Надо еще. Нет, он не откупался от Хонджуна дорогими подарками, которые омега явно по жизни не получал не от лучшей жизни. Скорее, Сонхва хотел это что-то подарить, так сказать, от всего себя, от чистого сердца просто для того, чтобы чужие губы вновь изогнулись в смятенной улыбке. Она у Хонджуна такая красивая. В целом, как и сам ее обладатель. Словно бог эстетики и изящества, сошедший с картин древнеримской нации. Поэтому, чуть изменив маршрут, Сонхва посетил еще одно место, где, если честно, застрял. Он долго не мог решиться, что же выбрать. Пока не увидел его, такого красивого. Тонкого, хрупкого, но при том блестящего. Почему-то сразу Сонхва понял, что он станет лучшим решением для Хонджуна, потому что олицетворяет всю его медовую сущность. Да только дом Сонхва встретил пустым. Запах Хонджуна витал в прихожей, а его обуви, так-то и не было в прихожей. Ладно, может, Сонхва зря себя накручивает, и Хонджун просто переставил их или отошел на пару минут куда-нибудь. Не мог же он настолько разочароваться и сбежать. Первым делом хочется позвонить. Но неизведанная невидимая сущность, сидящая на плече у альфы, кричит, что так начнет казаться абьюзером-собственником, который, ничего не давая взамен, заставляет свою жертву находиться постоянно рядом, словно та птица в клетке. Но Сонхва не такой. Конечно, страшно, что Хонджун не вернется, но надо верить в лучшее. Поэтому альфа старается отогнать все непрошенные плохие мысли и идет в столовую, чтобы все приготовить. Разложить еду, свечки зажечь, спрятать подарок так, чтобы Джун не заметил, а самому иметь удобную возможность взять его и преподнести. Только все равно что-то не то. Сонхва крутится тут уже минут десять, а Хонджуна все еще нет. Если бы он вышел из дома только что, то они бы пересеклись по дороге. Да что, черт возьми, происходит?! Сонхва начинает злиться. Он трезвый, но… За последние несколько дней на его плечи упало слишком многое. Сердце, будучи стальной непробиваемой полкой, где по баночкам скапливались эмоции, впервые в жизни надломилось. Хва посмотрел на начищенный до блеска и скрипа бокал, усмехнулся и скинул его со стола. Бедный, он улетел в стену и с громким лязгом разбился, оседая на пол множеством осколков. Такими же, каким сейчас внутри ощущал самого себя Сонхва. Он все проебал. У него был шанс быть с этим умопомрачительным омегой, сделать его своим и провести с ним всю жизнь. Но Пак слишком погрузился в себя, оставив мальчика (именно мальчика, потому что по мышлению Джун и вправду похож на ребенка) один на один со всеми его проблемами. Обещал же быть рядом. Не в слух, а самому себе лично. И обещание не сдержал. Официально, они друг другу пока никто. И это тоже сейчас могло сыграть против Сонхва. Он хотел сделать это сегодня, но что-то ему подсказывало, что он опоздал. Тугодум. Долбоеб он, вот кто. Рука замахивается, но останавливается, стоит услышать трель телефонного звонка. Сонхва опускает голову на стол, где лежал телефон, и видит фото Хонджуна. Может, он все-таки сделал поспешные выводы и рано начал злиться? Сонхва делает глубокий вдох и спешит взять трубку. Отчего-то ему казалось, что всякая секунда на счету. И в целом, он почти не ошибся ведь. Стоило только Хонджуну все объяснить, как альфа практически моментально сорвался с места, даже не накинув куртку. Да пофиг, на самом деле. Его принцесса чуть не угодила в лапы дракона, и ее срочно надо от этого спасать. У того самого магазина Сонхва появляется буквально через две минуты. Хонджун ждет снаружи и практически ныряет внутрь. И им надо бы поговорить, да оба не решаются. Между ними молчание немного напряженное, но недолгое только потому, что они возвращаются к дому. — Не поднимайся к себе. Давай поужинаем вместе, — это первая фраза, адресованная Джуну, которую вживую произнес Хва за сегодняшний день. Хонджун на мгновение замирает, но потом, словно обдумав сказанное, кивнул. Будто на мгновение хотел отказаться. Эта пауза очередным ножом полоснула по сердцу Хва. Так они и прошли в столовую. Вместе, но в тишине. Каждый уселся за привычное место. Еда, привезенная из ресторана, была такой аппетитной. Только Хонджун все еще молчал. Что же он, смерть увидел на улице, раз так ни слова и не произнес? Надо все брать в свои руки. Но сначала букет, который в итоге был принят благодарностью и искрами в любимых глазах. Хва не мог от них оторваться. — Хонджун, прости меня, что всю неделю был холоден. У нас конец эксперимента, было очень много бюрократии, в которой я увяз. Я не хотел тебя как-то расстраивать. Но сегодня, когда понял, что тебя нет, на секунду подумал, что ты ушел. И понял, что из-за своего чертового карьеризма чуть не потерял тебя. Сонхва вновь это проживает, словно стало игроком виртуальной реальности. Ему больно. Еще и разбитый бокал (на его место был поставлен новый, но старый все еще был у стены, жалостливо посверкивая от огня свечей) стал неким символом его нынешнего состояния. Его осколки так похожи на слезы, которые сейчас Пак проливает где-то в душе. — Я и не злюсь, Сонхва. Я просто… — Тише, дай мне закончить, пожалуйста, — Хва руку поднимает в мягком жесте, как ы показывая Джуну «стоп». Пока он собрался с мыслями и готов, надо дать ему слово. А-то потом не решится. — Я понял, что однажды могу потерять тебя, потому что мы никак не связаны, и это надо исправлять. Сонхва потянулся на соседний стул, где оставил небольшую коробку с подарком. Тем самым. — Я хочу, чтобы этот браслет стал символом наших с тобой отношений, Хонджун. Символом того. Что душами мы будем принадлежать друг другую. Метки можно поставить в любой момент, но быть близким с человеком именно в этом плане — на это надо быть готовым и согласным. Хонджун смотрит с неверием. Он, правда, слышит это от альфы? Может, он и вправду встретил на дороге смерть, умер и попал в рай? Глаза начинают слезиться. — Сонхва, если честно, мне неважно, что там внутри. Я уже давно понял, что без тебя не смогу. Но ты прав, иметь символ начала отношений — это как перевернутая страница книги, на которой написано «новая глава», — Хонджун открывает коробочку. На него с черной бархатной подушки взирает серебряный браслет с янтарным камнем по середине. Тонкая, хрупкая, медовая натура. — Он очень красивый, Хва. Спасибо. А пальцы его уже аккуратно достали. Омега протянул руку без секунды своему альфе. — Поможешь застегнуть?