Азула: кислотой и щелочью

Сизые громады туч давят на земную твердь… И мое чувство прекрасного. Разгар зимы, а я скучаю по солнцу, когда горячий золотистый опал взирает на нас из бескрайней лазури… Я оригинальна, как семь восьмых населения. Бело-голубой иней на тропинке через парк хрустит под ногами: у снежинок ломаются позвоночники. Ветер бесчинствует, нагло пытается залезть под теплый малиновый шарф, но я не позволяю ему даже развевать свои волосы, заплетя их в косу. А волосы медные, серебристые у корней… Скользкие ступени бегут под ногами, делая меня ближе к небу и моей родной лаборатории при институте имени О. Белозеркиной… Правая нога съезжает. Я разбиваю колено в кровь. Шиплю страшнее кобры, глотая ругательства. Да что же сегодня за день?! Я застряла в лифте на четверть часа. Светофор забыл, что такое зеленый. Минут тридцать не было троллейбуса. Будто сама Вселенная противилась тому, чтобы я добралась вовремя. Всю мою жизнь удача была на моей стороне. Неужели во имя всемирного баланса у меня теперь начинается черная полоса? Я все понимаю, но почему именно сегодня?! Именно в тот день, когда мне и моей «команде» поручили синтез повышенной сложности! Трихлорид хрома, не поверите, из хлора и хрома. Суть проста, как дважды два. А прибор для синтеза – нет. – Лисицына, Зубова и Метелкин! Ваши зачеты по неорганике сами себя не сварят! Шустрее, вашими же стараниями у вас только полторы пары! – не могу не признать, что препод прав. И это нервирует до зуда в затылке. А жгучий стыд перед «коллегами» разъедает душу круче концентрированной «азотки». – Да, Дмитрий Викторович, – киваю, как болванчик, в спешном порядке надевая белый хлопковый халат. Ладно, на самом деле, его белизна давно почила в пятнах и разводах чуть ли не всех цветов радуги и черном отпечатке ладони на всю спину: мы с напарницей Виксой баловались с марганцовкой, концентрированный раствор которой давал почти космическую тьму. – Наконец-то, Алиска! – Викса хмурится, скрещивая руки на груди. Но темные глаза выдают мою любимую брюнетку – в них бесятся искры радости. – Ребят, соррян! – примирительно поднимаю ладони. – Против меня были все возможные обстоятельства… – Ты это Дмитрию Ивановичу скажи! Он ждать не будет! – Мишка назидательно указывает пальцем вверх, задирая веснушчатый нос. – У нас же Викторович, – зависаю. Не выспалась. – А я про Менделеева, – усмехается друг. – Вот он как раз подождет! А теперь бегом! – хлопаю своих соратников по плечам, и мы идем к лаборантской забирать стеклотару: колбу Вюрца с шарообразным дном, промывалки, капельную воронку и реакционнную трубку с пробками. Тащим все это добро к штативам и небольшому ящику-печке. Хрусталь блестит как-то странно обреченно в безликом свете лабораторных ламп… Но я в упор не вижу знаков высших сил, которые уже почти в голос кричат: «Остановись!» На прибор уходит около половины пары. Мишка заполняет промывалки концентрированной «серкой», Викса борется со штативами, я подбираю резиновые трубки, чтобы соединить все хозяйство между собой. Засыпаю вещества: темно-фиолетовые кристаллы марганцовки в колбу, заталкиваю лодочку с серым хромовым порошком в реактор, проходящий через печь. Викса проверяет получившегося монстра на герметичность, продувая воздух из груши через воронку – во всех промывалках веселятся пузырьки. – Идеально. – Так точно. В «капельницу» заливаю концентрированную соляную кислоту – прозрачную жидкость с до безумия едким запахом растворенного хлороводорода. Мишка включает печь греться до 850 градусов… Орет до срыва голоса: «Ложись!» Лающий грохот рвущегося, словно бумага, металла. Лязг серебристых осколков всех мастей. Копоть и гарь травят легкие, сморщивая альвеолы. И приходит боль. Страшная. Она смешивается с кровью, пропитывает органы, становится опорой для костей… Чернильный мрак смыкает свои объятия, провожая в мир, где нет боли. Где нет ничего. И все. Так заканчивается история Алисы Лисицыной. Моя история. По крайней мере, я успеваю об этом подумать.

***

Темно. Тыква раскалывается, хочет оторваться от шеи и катиться до самой Индии. Но боль говорит о том, что я еще жива. Титаническим усилием раздвигаю свинцовые веки. Свет неяркий, но все равно вгоняет в нервные узлы тонкие иглы. Начинают проступать краски и контуры. Потолок – натуральное звездное небо, кобальтовая синь, запятнанная золотыми брызгами звезд. Стены – цвета индиго. Разум, вернее, его призрак, говорит, что меня нехило глючит после удара головой. Но сердце, у которого всегда своя правда, шепчет, что все по-настоящему. И мне хочется ему верить. А может, я в больнице? В какой-нибудь особенной палате для реабилитации? Я раньше никогда не лежала, поэтому, технически, могу оказаться права. Хах, какой бред. Я, скорее, в планетарии. – Моргана, прекрати! Ты ее разбудишь! – как сквозь вату, доносится до меня приятный мужской голос. Мягкий, но с нотками раздражения. – Азраэль, не будь занудой. Почему ты на работе не можешь быть таким же горячим, как по ночам? – отвечает звонкий женский. – К тому же, Элис уже очнулась и все прекрасно слышит. Какие, однако, у меня шумные доктора-астрономы! Ко мне приближаются две тени. Щурюсь, ослепленная. Мужчина в серых джинсах и рубашке белее самого чистого снега. Прямые серебристые волосы собраны сзади, черты лица правильные. Уголки губ сдержанно приподняты в полуулыбке. Девушка – его полная противоположность. Черное, мерцающее, как небеса, платье на идеальной фигуре. Чертовски похожа на Виксу. Смоляные волосы в каре до плеч. Резкое, но безумно красивое лицо с бездонными глазами цвета тьмы. Брюнетка улыбается, подмигивает мне. – Добро пожаловать в Чистилище, дорогая! – говорит она. Ни фига себе, меня штырит. – А вы кто? – ошалело хлопаю глазами и захожусь в кашле, словно вдохнув аммиак. В горле все пересохло до самой трахеи. – Какого… коллайдера здесь происходит?! – Ваш персональный Ангел Азраэль к вашим услугам, Алиса, – слегка кланяется светловолосый. И непонятно, выпендривается или нет. – А я твой личный Демон, дорогая, – в реверансе приседает брюнетка. Похоже, я очень сильно ударилась головой… И сейчас отдыхаю в глубокой коме… Ну, с другой стороны, лучше так, чем пустая тьма и полное забвение. С удовольствием сыграю в игру с собственным разумом! Азраэль подходит ближе и невесомо дотрагивается до моего лба. По телу разливается приятное тепло. Слабость уходит. Тело снова меня слушается! Класс! – А можно больше доказательств? – хмыкаю я, скрещивая руки на груди. – Вам мало? – теряется Ангел. – Один раз – это один раз. Два раза – случайность, а закономерность можно выявить, начиная только с тройки, – хитро улыбаюсь. Азраэль явно не доволен. – Элис, ты прелесть! – хлопает в ладоши Моргана. – Смотри, как я умею. – Демон раскрывает ладонь, над которой материализуется шар из карминового пламени, как если бы кто-то добавил в огонь ионы лития. – Азраэль, хватит дуться, покажи что-нибудь! – девушка тыкает напарника в ребра. Тот избавляется от хмурого выражения лица, вздыхает. – И с кем я только связался? – так же раскрывает ладонь, над которой парит небольшой сияющий фонтанчик. – Обалдеть! Власть над материей! Потрясающе! – восклицаю я. И сразу возвращаюсь к делу. – А я типа умерла? И что меня ждет дальше? – сердце замирает. Я же со своим характером успела заработать себе только на путевку в Ад! Че-е-ерт… – Алиса, не волнуйтесь, Ад вам не грозит. Ваша душа должна отправиться на перерождение, – мягко говорит Ангел. Я хочу разразиться тирадой на тему того, что моя голова – моя крепость, но… – И нет, я не читаю мысли. Вас выдало лицо. – И куда вы меня отправите? Я буду помнить… все это? Моргана и Азраэль переглядываются и, не сговариваясь, начинают… – Вы решаете мою судьбу, играя в камень-ножницы-бумага? Серьезно? – сказать, что я возмущена, – не сказать ничего. – Именно! – щелкает пальцами Демон. – Вообще, это у нас в порядке вещей, но когда вы это озвучили, стало как-то не по себе, – пожимает плечами мужчина. В светлых глазах ни грамма стыда или сожаления. Ну и Ангел… – Совсем капельку! – хихикает брюнетка. И выигрывает. Довольно потирает руки. – Хм… что бы мне такое сделать… О, знаю! Отправлю тебя… Нет-нет, не скажу, это будет сюрприз! Азраэль, слушай… – она придвигается к напарнику и шепчет что-то ему на ухо. Его брови ползут вверх. – Ну ты маньячка! Давай хотя бы дадим ей дополнительную силу! – Хорошо, – легко соглашается Демон. Будто заранее предвидя эту просьбу. – Элис, выбери одну из трех стихий… – Я буду владеть магией? – мои глаза загораются ярче магниевой стружки. Это же голубая мечта любого ребенка… Который живет во мне даже на исходе моего второго десятка лет. – А почему из трех стихий? Их же вроде четыре? – На самом деле, их пять. Ну не суть. Пятая – не положена вам просто по судьбе, примите как данность. А из оставшихся природных огонь вам ничем не поможет. Даже наоборот… – Азраэль, не пали контору! – девушка шутливо грозит напарнику пальцем. – Ладно-ладно. Я задумываюсь. Для того, чтобы управлять землей, надо стать землей… Точнее, быть как камень – твердой, решительной, непоколебимой. Я этими качествами не отличаюсь. Управлять воздухом… Я высоты боюсь. Остается водичка. Я, к тому же, химик, оперировать жидкостями для меня не в новинку. – О'кей… Выбираю воду! – Прекрасно! Да начнется игра! – хмыкает Моргана. – И пусть удача всегда будет с вами! – заканчивает Азраэль, даря на прощание поистине ангельскую улыбку. Меня уносит в радужный водоворот. И тьма снова встречает меня, как старую подругу.