Мой муж - извращенец

      Зигги поднял руку и запустил пальцы в гриву. От Ричи пахло тепло и терпко — к запаху дерева и полыни прибавилась нотка перца. Пальцы прошлись по шее, невесомо коснулись уха, обрисовали четкий контур челюсти и остановились на теплых губах. Ричард прикрыл глаза и вобрал в рот самые кончики указательного и среднего — его дыхание тоже тяжелело от подступающего желания.       Зигги прижался к мужу, ощущая, как наливается силой член альфы, которому уже явно становилось тесно под маленькой полоской тонкой кожи белья. Но нет — сегодня командует омега! — и Зигги, встав на цыпочки, дотянулся до губ мужа, который на каблуках стал намного выше.        — Ахх! — выдохнул Ричард и попытался обнять его.       — Нельзя! — Зигги несильно ударил его стеком по руке. — Плохой мальчик! Ричард отвел руки за спину, всем видом показывая, что он осознал и больше не будет, и Зигфрид снова приник к его губам, а после легонько прикоснулся стеком к бедру:       — Иди сюда, мой хороший, — разговаривая с мужем, как с непослушным жеребцом, Зигги направил его к кровати. Ричард шел за ним, не говоря ни слова, лишь иногда встряхивая длинной гривой.        — Ложись, мальчик мой, ложись, — омега надавил ладонью на поясницу альфы, и только сейчас заметил, что к телу Ричарда сложной системой ремней был прикреплен длинный пышный лошадиный хвост! Если бы Зигги спросили, почему это моментально завело его — он бы не знал, что ответить, но результат был, так сказать, налицо. Вернее, совсем не на лицо: член стоял колом, а сзади брюки уже прилипли к ягодицам. Зигги адски хотел своего мужа. Но отдаться ему прямо сейчас было бы неправильно.       Ричард, смуглокожий и черноволосый, лежал на алых простынях, раскинув руки в стороны и сжав ноги — эротичный, как сам Двуединый в альфийской ипостаси. Зигги уселся на него сверху, устроив свой уже изнывающий зад прямо на члене мужа, и аккуратно, кончиками пальцев провел по его обнаженному животу. Ричард моментально напрягся, еле сдерживаясь, чтобы не сжать Зигги в объятиях, и громко застонал.       — Тихо, тихо, мой сильный мальчик, — Зигги провел по губам мужа пальцем. — Вот теперь можно.       Ричард всосал его палец и облизал горячим языком. Руки альфы комкали простыни, но он не говорил ни слова — только горячо дышал. Зигги почувствовал, что долго так не продержится, и отобрал палец, на что его альфа ответил печальным стоном, а когда Зигги сжал его соски — взрыкнул и шелкнул застежками на красивых белых брюках омеги. Но Зигги не для того так долго одевался, чтобы быть так быстро раздетым! Схватив стек, он несильно ударил альфу по рукам:       — Нет!       Ричард отдернул руки, схватился за спинку кровати. Зигги зачарованно уставился на широкие плечи, сильные запястья… и тут его осенило: наручники. Они были из черной, а не из белой кожи. Следовательно, предназначались не для Зигги, а для Ричи!       От этой мысли он чуть было не кончил прямо в штаны. Запретить альфе трогать себя, получить его в полную власть и делать с ним то, о чем не осмеливался даже подумать! Это пьянило, как вино, и заставляло кровь кипеть. Зигги перегнулся через голову Ричарда и вдел его запястья в наручники:       — Теперь я могу делать с тобой что хочу, — хищно прищурив глаза, он смотрел на мужа. Тот не говорил ни слова, только шумно дышал и прикусывал губу.       Зигги сел на ноги мужа и нагнулся к его животу. Волосы, забранные в хвост, скользнули по коже Ричи шелковой волной, заставив его вздрогнуть, а вслед за ними альфа почувствовал невесомые поцелуи. Зигги удовлетворенно отметил, как напряглись мышцы, и добавил огня, пройдя губами у самой кожаной полоски на бедрах, отчего член Ричарда чуть было не прорвал тонкий клочок, только по недоразумению называющийся бельем. Даже дикие индейцы прикрывали член более тщательно, но Зигги понравился фасон.       «Нужно будет носить что-нибудь подобное под одеждой в жаркое время года», — некстати подумал он и тут же прыснул, представив лицо папы-Вилли, заметь он такое на собственном сыне. Приличным омегам полагались панталоны!        — Разведи ноги! — скомандовал Зигги, оглаживая мужа по бархатной коже у самого паха. Ричард послушно подчинился, и Зигги, устроившись лежа между его ног, получил полный доступ ко всем самым интимным его местам. Раньше он еще стеснялся так пристально разглядывать и изучать Ричи, предпочитая стыдливо прикрывать глаза и любопытствовать сквозь ресницы, но сегодня все было по-другому.       Он распутал тонкие шнурки и освободил член, тут же смачно шлепнувший о живот альфы. Ричард застонал, еле сдерживаясь, и дернул цепи так, что спинка кровати подозрительно заскрипела. Зигги оторвался от живота мужа, который он было начал покрывать поцелуями, и несильно ударил его по груди стеком: «Плохой, плохой мальчик!»       Вернувшись к прерванному занятию, которое приносило ему не меньше удовольствия, чем альфе, омега так увлекся, что чуть было не кончил сам. Ведь ему так нравилось слышать, как Ричард, не в силах больше сдерживаться, выстанывает его имя, приподнимает бедра и толкается в умелый, жаркий рот, напрашиваясь на ласки ловкого языка, как по его коже прокатывается страстная дрожь, а взгляд темнеет от желания. Но было бы глупо так долго готовиться — и так быстро завершить столь приятное занятие.       Ричард лежал перед мужем совершенно беззащитным, он мог только пожирать своего любимого Зигги горящими глазами. А Зигги тем временем, смелея все больше, целовал уже то чувствительное место между яичками и анусом, от прикосновения к которому его самого пронзали молнии наслаждения. Ричарду это тоже нравилось — он глубоко дышал, его бедра время от времени вздрагивали, а руки натягивали цепь наручников.       Окончательно осмелев и уже изнемогая от желания, омега коснулся языком ануса мужа — и тут же вскинул на него глаза, ведь это было немыслимо дерзко — делать то, что делали только альфы. Странно, но Ричард не рассердился: он лежал, прикрыв глаза, и шумно дышал. Судя по всему, ему это даже понравилось, и Зигги принялся за дело еще более усердно.       Брюки омеги уже давно промокли от смазки, приклеившись к бедрам — ароматная вязкая жидкость просочилась мимо пробки, сделав ее скользкой. Оторвавшись от своего увлекательного занятия, Зигги попробовал расстегнуть хитрые застежки, но запутался в них, а Ричард рыкнул низким недовольным голосом, лишившись ласк: «Порви их!». Зигги так и сделал.       И встал над Ричардом во весь рост, оставшись только в высоких сапогах, обтянувших стройные длинные ноги, и в туго затянутом корсете. Ричард ахнул. И рванул оковы так, что кроватные столбики погнулись, еле выстояв. Зигги повернулся задом, ухватившись одной рукой за дальний столбик балдахина, а второй чуть вытягивая плаг из собственного зада. Он чувствовал себя очень, очень развратным и смелым!       Вставив пробку на место и смочив пальцы смазкой, он вернулся к прерванному занятию. После того, что он намеревался сделать сейчас, Ричард мог выгнать его и развестись. Или ему это понравится. Зигги решил рискнуть и медленно ввел указательный палец в анус мужа. Судя по всему, Ричард не собирался тотчас же подавать на развод, и Зигги осмелел окончательно.       Вспоминая, как ласкал его муж, Зигги ввел палец глубже и подвигал, не сводя глаз с лица Ричарда. Похоже, тому это нравилось, и Зигги попробовал ввести два пальца, как это делал Ричи.        — Масло, — выдохнул альфа, — слева на столике.       Зигги внезапно вспомнил, что у альф в заднем проходе смазка не вырабатывается, как у омег, и продефилировал до столика, сверкая голыми ягодицами из-под корсета. Ричард пообещал, что после того, как муж отстегнет его, он будет взят в самой извращенной позе, какую только можно представить. Зигги лукаво улыбнулся и покачал перед носом мужа флаконом масла: быть самым развратным омегой для Ричарда нравилось ему все больше.       Два пальца вошли в зад альфы достаточно легко, и Зигги ласкал его простату, сам не меньше возбуждаясь от этого. Его крупный для омеги член стоял как каменный, и от него вниз тянулась тонкая ниточка секрета, расплываясь на простыне влажным пятном. Уже сходя с ума от острого желания, он приставил багровую головку к расслабленному анусу альфы — и замер, сам испугавшись своей смелости.       — Ну же! — выдохнул Ричард, шевельнув пальцами все еще схваченных оковами рук. Зигги сделал вдох — и отчаянно вонзился в тело мужа до самых яиц. И снова замер, испуганный совершенно новыми ощущениями. Было тесно, жарко и как-то совсем по-другому приятно. «Так вот, значит, как чувствуют это альфы», — понял Зигги.       Ричард толкнулся бедрами вверх, и омегу снова накрыла волна совсем других, отличных от прежних ощущений. Он хлопнул своего жеребца по бедру, и родео началось. Зигфрид был безжалостен: усыпив бдительность Ричи легкими движениями у самого сфинктера, он внезапно входил на всю длину члена, проезжая головкой по простате. Это вызывало у Ричарда стон, и он так сладко сжимал Зигги, что тот понимал: долго они не продержатся.       Задрав ногу Ричарда каким-то немыслимым образом, Зигги упал на него, прижавшись всем телом и исступленно целуя любимого мужа. Ричард тоже был близок к финалу, Зигги чувствовал это и перестал сдерживаться. Его удовольствие было еще ярче от ощущения необычности происходящего и от того чувства безусловного доверия, которое испытывал к нему муж. Почувствовав, как волна оргазма готовится захлестнуть его с головой, Зигги поспешно извлек плаг из собственного зада и, покинув столь сладостное тепло Ричи, немедленно опустился на его колом стоящий член.       Крик, в котором сплелась страсть альфы и омеги, слышал весь замок. Старый дворецкий, пересчитывающий фамильное серебро, довольно хмыкнул, а кокетливый молодой горничный подмигнул здоровенному альфе-конюху, что обедал рядом с ним в столовой для слуг, и в ответ получил ласковый шлепок по призывно оттопыренной пятой точке.       Зигги, потный и обессилевший, лежал, прижавшись к Ричарду, а тот нежно поглаживал его по спине освобожденными от наручников руками, и теперь в его шепоте Зигги явно слышал: «Мой, мой, сокровище мое! Никогда не отпущу тебя!» — и омеге хотелось шептать мужу то же самое. Что он и сделал. А Ричард, поцеловав Зигги в фарфорово-нежное ухо, спросил с улыбкой:       — Ну что, любовь моя, таким ли страшным было мое «извращение»?       Ухо, да и все лицо Зигги покраснело, и он уткнулся лицом в грудь альфы:       — Ни капельки, — ответил он, — мне очень понравилось.       Он повернул голову, и Ричи получил аквамариновый взгляд из-под спутанных волос:       — Ричи… а может быть… — глаз опять спрятался в черной копне, и Зигги проговорил куда-то Ричарду в живот, щекоча дыханием, — может, ты знаешь еще какие-нибудь извращения?       Альфа засмеялся:       — Конечно знаю, Зигги, радость моя! Например, кое-кто будет просто очаровательно смотреться в костюме зайки — в хвостике и ушках… и все, больше ничего!       Зигги улыбнулся: «А все-таки как же хорошо, что мне в мужья достался этот великолепный, самый лучший на свете извращенец Ричард Шомберг!» — подумал он и легонько укусил мужа за сосок. Впереди их ждало еще много «извращений» и жизнь, разделенная на двоих.