Соцветие Левиафана

«Любовь как цветок — ей нужно время, чтобы расцвести»       За мутным окном госпиталя опускались сумерки. Грязные пятна на стекле принимали причудливые формы, застилая обзор на лагерь. Никому не было дела до пыли на нем, никто не заботился сделать его чуточку чище. Живущие по ту сторону окна шумно праздновали долгожданную победу — выстраданную, вымученную. Они годами сражались на этой войне, отдали ей время, нервы, здоровье, близких людей. И теперь каждый из них — из заблудших душ и бывших монстров — имел полное право звонить в колокола, в пьяном веселье завывать победные песни, шататься по улицам в неуклюжих движениях, подобным древним ритуальным танцам. Ликование прокатывалось по ухабистым тропинкам, запиналось о кочки и мчалось дальше, обволакивая каждую палатку, небольшой дом и даже сарай на окраине. Но волна старательно обходила одно место, с виду ничем не выделявшееся, такое же строение, как и десятки других, но вокруг него словно висела невидимая стена, не позволяющая веселью проникнуть за ограждение. Может, кто-то до заката успел нарисовать защиту от влияния большого пира, отрезав грязными окнами от остального мира двух людей.       Наскоро приняв душ и переодевшись в принесенные футболку и джинсы, Дин старательно вымерял расстояние от стены к стене. Он не задерживался на одном месте дольше времени, отведенного на вдох-выдох, иначе его взгляд неизменно натыкался на бессознательное тело на одной из коек. Его начинало выводить из себя почти все вокруг, даже простая белизна простыней, подчеркивающая соответствующий цвет лица Кастиэля. Ибо кому взбрело в голову начать эту традицию с белоснежной постелью? Серый смотрелся бы не так безжалостно. Их чистота и светлость заливисто насмехалась над переживаниями родных больного. Даря надежду на положительный исход, она тут же отнимала ее, указывая на такую явную близость человека к смерти.       В первые часы Дин старался усидеть на любезно предоставленном стуле, но вскоре эта пытка стала невыносимой, и он вскочил на ноги. Неосознанная ассоциация движения с дорогой немного успокаивала его, остужая странные и необдуманные порывы. Все, что было в его власти — это ждать. И он даже не знал, чего конкретно.       Когда что-то с абсолютной точностью укажет на смерть Каса, или что со временем тело настолько сильно начнет проявлять признаки разложения, что станет понятно, что никто уже в него не вернется? Или момента, когда Кас испустит хриплый вздох, закашляется и откроет глаза?       Он не знал. Страх захватил его в свой плен, нацепив длинные цепи, удерживающие охотника между двух огней — жажды видеть жизнь в теле напротив и паники перед тем, что может произойти после его пробуждения. Ангела Кастиэля больше нет, и это он знал точно. Если что и осталось, то только человеческая часть, но вот какой она окажется, Винчестер не знал. Теперь над бывшим воином небес не было влияния свыше — ни Чака, ни его собратьев, ни вбитого в извилины мозга долга. Свои свободные голова, душа и сердце. Какими они будут? Его мысли метались от того, что он не заметит изменений до совершенно абсурдных предположений, что Кас даже не узнает его. Дину хотелось хотя бы раз в своей жизни побыть эгоистом и надеяться на то, что его Кас останется тем же странным ангелом, каким и был всегда. Он постоянно повторял, что это не навязанный кем-то образ, не маска с карнавальным одеянием, призванным прикрыть истинные намерения, войти в доверие. Но чем дольше приходилось ждать, тем дальше Дин заходил в своих безумных догадках, изводя себя. Не помогала и кассета, лежащая на прикроватной тумбочке. Зная, что она там, он то и дело смотрел на нее, что подогревало чувство о его ненужности Касу. Под воздействием эмоций он несколько раз выбегал на улицу, вымещая все на подвернувшейся под руку стене. Костяшки не успевали покрыться защитной корочкой, как Винчестер снова сбивал их. В один из первых порывов он выкинул свой телефон, замахнувшись, на сколько хватало сил. В скором времени за ним почти последовал несчастный кусочек пластика с музыкой, но Дин в последний момент передумал и вернул его на место. Как напоминание, что он в который раз облажался, попал в ту же ловушку, позволив кому-то подойти ближе, чем на расстояние случайного знакомого.       Он рвано втянул прохладный ночной воздух, заполняя легкие до жжения. Издалека доносились неутихающие песни, к которым какое-то время назад присоединились чистые звуки гитары. Веселье из страстного и яркого перетекло в умиротвореное. Часть людей стала расходиться по домам, слышались тихие разговоры. Стоя на улице, Дин улавливал некоторые слова, не особо пытаясь вникнуть в них.

***

      Каково это — умирать? Это боль или страх, облегчение, радость? Столько всего, столько чувств, ощущений, но какие из них верны для данного случая? Ему же, в отличие от многих существ, когда-либо живших на свете, довелось не раз переступить эту грань. И каждый раз это происходило как-то резко. Вот он еще стоял на ногах, сражался, дышал, строил планы на ближайший час или день, а в следующее мгновение его окутывала сплошная темнота. И ничего. Словно некто свыше просто сменил пластинку, переставил наскучивший фильм, выкинув его догнивать в пустой корзине.       Он сбился со счета своих смертей, но эта однозначно обещала быть последней. Наверное, поэтому все шло не так, как обычно. Слишком медленно, затянуто, с кучей непрошенных деталей. Последним, что он помнил, была боль утраты крыльев. В его мозгу во всех деталях отпечатался момент их потери. Как кости, одна за другой, ломались под натиском карающей силы. Это было наказание, он знал это. Только самым грязным ангелам довелось ощутить потерю самого ценного так ярко. Их всех заставляли навсегда запомнить огонь на чувствительных перьях, и в последние секунды жизни пожалеть о содеянном, о всех грехах, что они успели совершить. Но ему не было жаль. Он не знал почему, просто не помнил, но эта уверенность была непоколебимой.       А еще был чей-то голос. Отчаянный, срывающийся на хриплые крики, зовущий назад. Он не умирал один, с ним кто-то был рядом, за что он был благодарен. Сохраняя это теплое чувство, он шел по длинному светлому коридору. Бежевые облезлые стены тянулись вдаль, заканчиваясь точкой света. Каждый шаг эхом отскакивал от них, обгоняя своего невольного создателя. Сейчас, уже не чувствуя боли, он все равно не мог отделаться от ощущения, что что-то не так. Не было обещанного покоя и умиротворения, вечного сна. Он не знал, зачем продолжал этот путь и не заметил, как на ранее пустых стенах возникли яркие двери. Они были приглашающе распахнуты, завлекали внутрь легким мерцающим светом, предлагая окунуться в манящую неизвестность. И он не стал противиться, свернув в первую попавшуюся. Любопытство было сильнее.       За дверью оказалась небольшая комната со старой кушеткой в самом центре. Над ней в воздухе летали непонятные образы, служившие единственным источником света, которого все равно не хватало, чтобы осветить углы помещения. Подойдя ближе, он заметил спящее существо. Спокойные черты его лица выражали полное умиротворение. Грудная клетка медленно вздымалась и опускалась, наполняя организм воздухом. Тот казался отдаленно знакомым, кого-то напоминал, но у него не выходило что-либо вспомнить.       — Рафаэль, — он обернулся на голос, раздавшийся сзади, и встретился взглядом с неизвестной девушкой. Она выглядела намного моложе его собственного тела, её темные волосы спадали на открытые плечи, укрывая их наготу. Легкое пепельно-розовое платье окутывало хрупкую фигуру и едва касалось пола.       — Мне кажется, я помню его, — от неё не веяло опасностью, что невольно заставляло расслабиться и довериться. Он вновь посмотрел на силуэты, витающие в комнате, и постепенно они стали проявляться, показывая часто сменяющиеся картинки. Сражения, битвы, рождение и падение миров, жаркие споры и тихие разговоры о насущном. Все сливалось в единый поток, делая невозможным разобрать отдельные моменты. Вся жизнь архангела пролетала перед глазами случайных зрителей.       — Да, Кастиэль, то, что ты видишь — это его воспоминания. И приятные, и тяжелые. Здесь все, без исключения, — её голос струился по волнам пространства, обволакивая все вокруг.       — Но что это за место? — ему казалось, что кто-то забрал всю его память и возвращал назад по кусочкам. Нехотя и довольно избирательно. — Я должен был оказаться в Пустоте.       — Верно, ты направляешься туда, — она медленно подошла ближе и успокаивающе положила руку ему на плечо. — Он ждет тебя, — в ее глазах промелькнула непонятная печаль, но тут же растворилась в непоколебимом спокойствии. — Пойдем, я провожу.       В последний раз посмотрев на покоившегося архангела, Кастиэль последовал за ней, возвращаясь в коридор. Теперь звуки шагов не казались такими чужими и неуместными. Её компания создавала чувство уюта в довольно отчужденном и холодном пространстве, наполняла его теплом и неким смыслом. Если бы у этого места могла быть душа, то она стала бы её настоящим олицетворением.       — Это Начало, — она заговорила, как только Кас поравнялся с ней, и они уже вместе продолжили путь в никуда. Все еще не было ясно, есть ли где-то вдалеке конец, ждет ли их что-то за тем облаком света.       — Начало чего?       — Всего. Жизни, смерти, судьбы. Начало всех ангелов, демонов и людей, — он невольно задался вопросом, скольким существам ей приходилось объяснять это, в который раз она повторяла эти слова. — Здесь оказываются в основном ангелы, отслужившие по уставу. Есть несколько демонов, но это скорее исключение, чем закономерность. Они все погружаются в сон, наполненный событиями из их последней жизни. Это место отличается от Рая тем, что не оставляет только счастливые воспоминания. Ошибки и несчастья учат душу, они необходимы для её дальнейшего развития.       — Но зачем оно после смерти? — Кастиэль старался уловить смысл слов, в то же время поглядывая на двери. Все комнаты были совершенно одинаковыми, отличались лишь теми, кто там покоился. Их сон казался довольно крепок, ведь ни звуки голосов, ни стук подошв не будили их.       — Чтобы возродиться и вернуться на землю или небеса, снова стать ангелом или превратиться в человека, чтобы познать жизнь с другой стороны, — продолжила рассказывать девушка. — Душа не будет помнить свою предыдущую жизнь, но прошлый опыт все равно оставляет свой отпечаток.       — Но чем тогда является Пустота? — в его голове стали мелькать картинки глухой черноты, пропитанной противным скрипучим голосом. Там отсутствовал свет и всякая надежда. Она умирала, даже не успев зародиться в глубинах обреченного сердца. — Можно ли её тогда назвать Концом?       — Нет, не совсем, но смысл схож, — несмотря на количество вопросов, свалившихся на девушку, она не выглядела раздраженной или недовольной. — Конца не существует, Кастиэль, даже из Пустоты возможно найти выход. Что ты и ни раз делал, правда с особой помощью. Туда попадают провинившиеся перед Небесами. В основном это демоны, но есть и ангелы. Думаю, многих из них ты знал — Люцифер, Габриэль, Бальтазар, Самандриэль и многие, многие другие.       — Но почему они не заслужили второго шанса?       Как только он сказал последнее слово, она неожиданно остановилась, подошла к нему чуть ближе, заглядывая в немного растерянные глаза.       — Честно? Заслужили. И ты, и даже сам Люцифер. Каждый имеет на это право.       — Но что, если они переродятся и снова перейдут на темную сторону? Разве это не плохо?       — Это ни плохо, и ни хорошо. Просто данность. Без злодеев не было бы и героев. А они, в свою очередь, необходимы, ибо способны напомнить людям о существовании света. Без Ада не было бы и Рая, он просто потерял бы свой смысл.       Они продолжили свой путь туда, где был яркий свет. При приближении, тот постепенно угасал, уступая место чему-то темному. Девушка продолжала рассказывать про Начало, и Кастиэль все не мог понять, почему раньше никогда не слышал о нем. Нельзя было исключать, что эта информация могла быть потеряна среди забытых воспоминаний, но он был странно уверен в своей правоте. Оказалось, что Пустота — это своего рода черная дыра Начала, туда попадают все недостойные и неугодные. Те, кто постоянно нарушал правила, не следовал свету и его уставам. Считалось, что такие души не смогут исправиться даже после самого долгого сна, который мог длиться от пары лет до самой вечности. Его продолжительность зависела от времени, требуемого на достойное перерождение. В Начале же зарождались новые души, некоторые из них наделялись небесным светом, трансформируясь в благодать будущего ангела.       Постепенно в его голове стала выстраиваться общая картина, но оставшиеся детали не желали вставать на свои места из-за нарастающего гула. Покосившись на девушку, он пришел к выводу, что один слышит его. Сначала он был едва ощутим, напоминая надоедливый зуд, но довольно быстро набирал обороты, заглушая остальные звуки. Кастиэль бегал взглядом по коридору, стараясь отвлечься, цеплялся за самые незначительные детали интерьера, лишь бы остаться в сознании и не уйти вслед за мешающими помехами. Трещины на стенах, местами облезшая краска, разноцветные яркие двери. Красный, зеленый, синий, успокаивающий беж между ними. Синий, синий…       — А почему здесь две койки? — спросил Кастиэль, увидев в одной из комнат не совсем обычную обстановку. Он запоздало подумал, что его временная спутница могла понять, что он практически перестал её слушать, и смущенно отвел взгляд, решив, что ему вряд ли теперь ответят.       — Ох, — глубоко вздохнув, она закатила глаза, остановилась рядом с ним и тоже принялась рассматривать никем не занятое помещение. — Связанные. С ними одни хлопоты, соединятся друг с другом, а нам потом мучиться, подбирая им лучший вариант для перерождения.       — Интересно, — протянул Кастиэль, — никогда не сталкивался с ними, — он припомнил пару историй, что ему когда-то доводилось слышать: про мать и дитя, заживо сожженных кочевниками-завоевателями — они в агонии и отчаянии так сильно цеплялись друг за друга, что переступили порог смерти, не разомкнув объятий; про молодого парня, которого пытался спасти агент ФБР во время теракта — пуля прошла сквозь оба тела, забрав их одновременно; про двух мальчишек, проливших содовую на старую пластинку Тома Уотса — кто бы знал, что на заброшенном чердаке найдется заколдованная вещица и вступит в необычную реакцию с газированным напитком. Таких случаев было не особо много и условия, однажды приведшие к образованию связи почти с нулевой вероятностью сотворили бы то же самое при их повторении.       — Может еще столкнешься, — впервые она улыбнулась так искренне, что ее лицо разом помолодело еще на несколько лет.       Девушка едва дотронулась до его спины, ненавязчиво подталкивая двигаться дальше, но этого прикосновения хватило, чтобы вызвать неожиданную электрическую волну, зародившуюся между лопаток и прокатившуюся до головы, отдавая в виски. Шум вернулся с новой силой. В какой-то момент ему показалось, что среди всей какофонии мелькнул чей-то голос. Но как бы он ни старался, ему не удавалось ухватиться за него и разобрать хотя бы слово.       — Эта система устарела, — он все еще мог слышать девушку, но стал сомневаться, что эта информация была важнее помех в голове. — Тандем Начала и Пустоты был хорош в качестве идеализированной сказки, прототипа Ада и Рая. Но на деле все вышло…       «Хранитель души». Этот голос. Надрывный, хриплый, словно сорванный или принадлежащий заболевшему человеку.       »… взываю к тебе…» Он рушил все прочные стены, возведенные вокруг памяти погибшего ангела, взрывая преграды на своем пути.       «Воззри на меня, на недостойного…»       Слова, пропитанные отчаянием и болью эхом отдавались во вновь оживающем сердце. Что-то щемяще знакомое тянуло к себе, призывая назад. Тормозило на последнем пути жизни, заставляя обернуться и поддаться сомнению. В том ли направлении он движется?       — Кас-ти-эль, — полностью переключив все свое внимание на шум в голове, он не заметил, как до недавнего далекая темнота оказалась на расстоянии вытянутой руки. В ее сосредоточении вырисовывался едва различимый черный образ. — Я ждал тебя, — скрипучий голос неприятно резал по раздраженным перепонкам, заставляя невольно ежиться.       Девушка в последний раз взглянула на Каса и одними губами проронила короткое «мне жаль» и отступила назад. Ее долг выполнен, но уходить она пока не спешила.       — Я все гадал, как же ты ко мне быстрее попадешь, — Пустота, заключенная в смоляном человеческом силуэте не спешила забирать добычу, смакуя образ вожделенного трофея. — Окажешься здесь согласно нашему договору или умрешь в одной из схваток, не дождавшись счастливого мига.       »… прошу приди…»       — Мне жаль, что твоя затея со сделкой оказалась бесполезной, — усмехнулся Кастиэль. На самом деле, он и сам ни раз задавался этим вопросом.       — Бесполезной? — рассмеялась Пустота. — Это было весьма и весьма увлекательное зрелище. Ты погиб, утратив жизненные силы. Но в тот же момент ты и стал поистине счастлив, обменяв ангельскую вечность на жалкую потрепанную душонку.       »… не откажи… »       Все попытки Кастиэля ухватиться за возникающие в голове слова вновь и вновь проваливались. Он не понимал, зачем цепляется за этот голос, зачем тратит столько сил на укреление связи с ним. Где-то глубоко внутри сияло знание того, что так единственно правильно.       — Я конечно рассчитывал получить существо крылатое, но твоя душа и в человеческом облике довольно ценна для моей обширной коллекции.       Существо взмахнуло рукой и приобрело облик высокого мужчины в ярком красном одеянии. Легкая на вид ткань струилась по сильным плечам, аккуратно обрамляла ключицы и спускалась вниз до самого пола. Кас оглянулся и заметил, что пропали бесконечные стены. Впереди раскинулась черная река, скорее напоминавшая место катастрофы нефтяной баржи, чем обычный водоем. У самого берега стояла обросшая мхом лодка.       — Ну что ж, на сегодня я твой Харо́н*. Добро пожаловать на борт, Кастиэль. Тебе невероятно повезло, обычно в качестве платы мне отдают часть благодати или демонской силы, но у тебя нет ни того, ни другого. Более того, ты получишь от меня частицу ангельского света, чтобы попасть в Пустоту, — он приблизился к Касу и дотронулся до его лба. Потоки энергии заструились по человеческому телу, давая сил на последний рывок, на большее и не хватит.       Знакомая сила пробирала до дрожи, согревала всю его сущность. Откинув все сомнения и домыслы, он просто наслаждался последней возможностью побыть собой. Но довольно быстро щекочущее тепло стало сменяться жгучей болью. Кас зажмурился, стараясь перетерпеть это, но нечто, зарождающееся внутри, оказалось сильнее. Колени подкосились, и он оказался на земле.       — Дин! — теперь все встало на свои места. До него дошла молитва, причем никогда ранее он не получал ничего подобного. Эта несла в себе некую мощь, которая утягивала его за собой. Назад.       — Что происходит? — новоявленному Харону это все явно было не по душе. — У него не должно быть отторжения благодати. Что-то не так.       Девушка взволнованно окинула взглядом Кастиэля, опустилась рядом с ним и коснулась его руки в надежде определить, что с ним.       — Он должен вернуться.       — Да, я тоже чувствую это, — прошептал Кас, поднимаясь с земли. Боль понемногу отступала, оставляя после себя кристальную ясность ума. — Мне нужно назад.       — А с чего ты решил, — Пустота вновь приобрела свой черный пугающий облик, — скажи мне, кто тебя отпустит?       — Но ты ведь знаешь правила. Это мощная молитва, — несмотря на хрупкую внешность, девушка выглядела довольно убедительно. Она встала перед Кастиэлем, заслонив его от источника верной погибели. — Если ангел, находящийся на пути в Начало или Пустоту, получает её, то это значит, что на Земле осталось незавершенное дело. Есть тот, кому нужна его помощь. Он не имеет права отказать, поэтому не может уйти на покой. Не в этот раз.       — А в следующий раз он может и не попасть ко мне! — одна из рук силуэта превратилась в длинный сверкающий меч, теперь направленный на оголенную шею хранителя Начала. — И ты не станешь мешать мне.       Усмехнувшись в глаза давнишнему неприятелю, девушка оглянулась на Кастиэля:       — Беги, дорогой. Беги!       Все стало происходить слишком быстро. Одна картинка мгновенно сменяла другую, звуки доходили до него через пелену боли и отголосков молитвы. Тьма и свет слились воедино, то взмывая ввысь, то устремляясь к самой земле, едва не разбиваясь о нее. И когда звон оружия прекратился самым громким лязгом металла, два противника растворились во взрыве энергии. И тогда он побежал. Спотыкался, падал, налетал на валуны, коряги старых деревьев. Но продолжал двигаться навстречу уже пропавшему голосу. Кастиэль знал, что он совсем близко. Разрушительная волна преследовала его, жаждая забрать с собой еще одно существо, не дать ему ускользнуть. Кас чувствовал ее приближение, тепло ее губительного жара. Он старался не дать волю страху и отчаянию, но обжигающие языки пламени стали оставлять болезненные ожоги на белоснежной коже. Ноги против воли замедлялись, теряя нужный ритм. Последний возглас был поглощен небытием.

***

      Пронзительный крик нарушил размеренный ритм, устоявшийся в сонном городе, сбивая охотника с мыслей и в мгновение перемещая его к койке. Кастиэль не переставал кричать, выгибаясь в спине до хруста позвонков; хватался за простыни до побелевших пальцев, в отчаянии пытаясь зацепиться за эту реальность.       Оказавшись на краю постели, Дин схватил его за плечи, стараясь унять дрожь, успокоить и разбудить, но тот продолжал пребывать за гранью сознания, метаясь из стороны в сторону.       — Я здесь, Кас, я здесь, я держу тебя.       Он не знал, как помочь ему, идея позвать кого-нибудь на помощь отказывалась приходить в голову. Крики сменялись всхлипами, со временем снова возвращаясь. Кас возился на съехавших на один край простынях, жаждя спрятаться от несуществующей в этой действительности опасности. До недавнего безжизненное лицо исказила гримаса боли, разрушая маску мертвенной невозмутимости.       Его глаза неожиданно широко распахнулись и после лихорадочной пробежки по комнате нашли охотника. В них восседали остатки ночного кошмара, бывшие секунду назад устрашающей реальностью.       — Дин, — неверяще выдохнул он и, под властью нахлынувшего облегчения, подался вперед и обвил руками шею Винчестера. И сразу почувствовал на спине обволакивающее тепло, дарящее такой необходимый покой.       Дин слушал сбитое дыхание у шеи, впитывал быстрые удары чужого сердца, бившегося о его ребра. И медленно осознавал, что в его руках живой человек. Под ладонями чувствовалась шероховатость ткани футболки, которая стремительно нагревалась под воздействием двух тел. Он осторожно вырисовывал одному ему понятные знаки, стремясь стереть остатки кошмара, забрать себе нервную дрожь восставшего из мертвых.       Постепенно приходя в себя, Кас завозился, смутившись своего порыва, и попробовал отстраниться, бормоча несвязные извинения, но Винчестер только сильнее прижал его к себе.       — Живой, — выдохнул он, сбрасывая накопившееся напряжение, — живой…       И Кас расслабился, позволяя себе утонуть в согревающих объятиях.       — И долго я, — он непроизвольно понизил голос, — долго был без сознания?       — Не знаю, у меня нет часов. Но уже ночь, ты весь день был в отключке.       — Что? — Кас отстранился от охотника, вглядываясь в темноту за окном. — Но время… Портал уже закрылся.       — Да к черту это время, — Дин, не скрывая счастливой улыбки, любовался им. Но, нахмурившись, добавил, — я волновался. Что произошло? Бенни сказал, что ты умер.       — Так и было, — Винчестер терпеливо молчал, ожидая пояснений. — Я… Какого, черта, Дин?!       Он отпрянул назад от неожиданной ярости. Кас схватил его за запястье, поднося руку ближе к лицу.       — Разве я для этого исцелял тебя, чтобы ты сам себя калечил?       — С чего ты взял, что я сам, — тихо сказал Дин, но увидев укоризненный взгляд напротив, решил не отпираться. — Прости. — Кас покачал головой, отпуская его руку. — Так что случилось?       — Я потратил много жизненных сил, — он сделал глубокий вздох, подавляя резкость в голосе, — стал человеком, и меня затянуло на ту сторону. — Кас старался рассказать все в мельчайших деталях, ибо боялся со временем забыть довольно интересные и полезные вещи. Дин предпринимал попытки слушать и не перебивать, но все же порой вставлял свои эмоциональные комментарии о несправедливости мира и глупости его создателя.       — Слова, что ты произносил, были достаточно сильными, чтобы дойти до меня. Это древняя молитва, откуда ты знал её?       — Как-то в бункере, — Дин тяжело вздохнул, перебарывая неловкость, — я нашел энциклопедию «Ангел — машина или недоработанная версия человека», ну и взялся почитать.       — Ты читал про ангелов? Зачем? В этой книге нет ничего дельного, только сомнительные теории о духовном устройстве нашего внутреннего мира.       — Почему сомнительные, — пробормотал Винчестер. — В нее был воткнут листок с этой молитвой, а на оборотной стороне написано «Призыв. Сильнодействующий». Подумал, что может пригодиться и выучил.       — Спасибо, — тепло сказал Кас.       — Что?       — Простая молитва вряд ли бы дошла, ты вытащил меня.        — Но мне не пришлось бы этого делать, если бы ты не тратил силы на меня, — от мысли, что он мог легко потерять его, Дин снова начинал злиться. — Нахрена ты это сделал?       — Ты умирал, — Кастиэль непонимающе забегал глазами по охотнику.       — И?       — Если ты так пытаешься поблагодарить меня, то у тебя пока не особо получается, — холодно сказал он.       — Я… нет, прости, — Дин заерзал на месте, чувствуя себя некомфортно из-за подобных разговоров. — Просто… Не жалеешь?       —Нет, — ответил Кас, смягчившись. — Не хотел видеть, как ты умираешь, вот и все. И я не боюсь быть человеком, ты же как-то живешь с этим.       — Ну спасибо, — усмехнулся Винчестер.       — Буду немного скучать по крыльям, привык постоянно видеть их. Но, думаю, это скоро пройдет, привыкну.       — Хм, — он хитро улыбнулся, — может и не придется привыкать.       — Чт. Что ты…       Дин потянул за футболку, одним ловким движением стягивая ее через голову, и повернулся боком.       — Видишь? — в его голосе чувствовалась неприкрытая гордость.       — Да. Черт, — но Кас явно не разделял его энтузиазма. — Я снова сделал все не так.       — Эй, амиго, все ж хорошо, — хохотнул Винчестер. — Смотри, — он взял руку Кастиэля и положил на свое плечо, на котором вырисовывался черный отпечаток части крыла. Кас, затаив дыхание, прочертил линию одного из перьев, чувствуя все мельчайшие детали. Кожа стала ребристой, в точности повторив все изгибы крыла. Тень захватывала часть спины, доходя до позвоночника.       — Если б у меня остались силы, я бы убрал его, как с тем ожогом ладони. Мы можем найти кого-нибудь, кто смог бы исправить это. Ровена должна знать, как…       — Нет, — оборвал его Дин, — я не собираюсь ничего делать с этим.       — Почему?       — Мне нравится, — он дотронулся до плеча, завороженно смотря на отпечаток. — Я даже рад, что ты не можешь ничего с этим сделать. И вообще, тогда ты тоже даже не спросил меня, хочу ли я избавиться от той метки, — Кас выглядел совершенно запутавшимся. — Он напоминал мне, что хорошие вещи случаются. Ты вытащил меня из самого пекла, хотя я и не надеялся на спасение.       — Ну, у нас сложились совершенно разные ассоциации с этим. Я же видел в этом свою ошибку. Это был первый раз, когда я спасал кого-то из Ада. Не знал, как это делается.       — Оу. — Дин понимающе кивнул. — Так вот почему у Сэмми не было ничего подобного, когда ты достал его из клетки Люцифера. Подожди, а разве тебе не должны были объяснить как это правильно делается? Ну, там, инструкцию выдать?       Кас не отводил взгляда от очертаний крыла, не зная еще, как относиться к произошедшему. Но это завораживало — снова видеть часть себя на нем.       Проследив, что его отвлекает, Дин прокашлялся, обратно натягивая футболку. Все же ему хотелось наконец-то все выяснить.       — Эм. да, но это вышло немного не запланировано.       — В каком смысле?       — Я не должен был спасать тебя.       — То есть?       — Да и никто не собирался этого делать.

***

12 лет назад. Где-то на Небесах.       — Скажи, а правда говорят, что ты тогда подмешал свою благодать в Небесный огонь?       Кастиэль с безразличием покосился на увязавшегося за ним несколько дней назад новообращенного ангела. В первые тысячелетия новой жизни они были весьма любознательны и любопытны, требуя от окружающих неимоверного терпения, коим он сам несомненно обладал. Но постоянные расспросы о довольно старой истории начинали надоедать.       — Да, — сухо проронил он, возвращая свое внимание к струям шумящего водопада. Последнее воспоминание для тридцатилетнего путешественника стало самым счастливым, наполненным захватывающими дух пейзажами. Ангел часто пропадал среди долин его рая, созерцая кривые очертания утесов, раскинувшиеся на километры тропические леса, дополняемые журчанием горной реки.       — Кру-у-уто, — завороженно протянул его собеседник, глядя на одного из старших братьев с нескрываемым обожанием. В течение первых десятилетий жизни ангелы продолжали свое обращение в истинных воинов небес, постепенно отдаляясь от своей первоначальной человеческой сущности. Со временем уходили воспоминания, чувства, эмоции, оставляя после себя лишь чистый лист, который руководство распишет с особым вниманием и упорством.       — Нет, Офиль, мой поступок был опрометчив и не обдуман. Я совершил ошибку.       — Но они собирались навлечь огонь на одолеваемую засухой деревню! — разгорячившись, он немного повысил голос, вызвав у ангела раздражение, едва уловимое среди его холодных, лишенных эмоций черт. — А ты преобразил его в дождь, — и, понизив голос еще сильнее, прошептал, — разве… разве это плохо?       Будучи одним из древнейших ангелов, Кастиэль множество раз проходил через обучение новичков, хотя сам подобной участи избежал. Он был создан в самом начале, когда рука Отца только начинала вырисовывать очертания нового мира. Из чистого света, первородной энергии Бога. Позже процедуру было решено упростить, передав роль по восполнению рядов воинов в руки архангелов.       — Я ослушался приказа. Это непозволительно, — глубокий голос Кастиэля чеканил слова, которые он повторял день ото дня и собратьям, и случайным душам, и безразличной к нему природе. — Жители той деревни использовали магию, что нарушало естественный порядок, — предупреждая последующие вопросы и стремясь побыстрее избавиться от его общества, пояснил — И да, несмотря на то, что магия использовалась во благо вроде исцеления людей, они все равно шли против законов. Небеса должны были покарать их за это.       — Что в итоге и произошло… — с горечью заключил Офиль. Наступила неловкая тишина, нарушаемая только шумом водопада. Он почувствовал себя лишним, но все же рискнул озвучить последнюю просьбу. — Кастиэль, а ты не мог бы со мной сходить к Наоми? Я сегодня должен прийти к ней с напарником, чтобы сделать какое-то упражнение. Это не должно занять много времени.       — Хорошо, — проронил Кастиэль, даже не глядя в его сторону. В какой-то степени он был не против занять себя хотя бы чем-то кроме любований природой да редких уроков истории для новичков. Сотни лет без привычных битв и сражений слились в единую бесформенную кучу, лишенную смысла.       — Спасибо! Мое занятие должно начаться через десять минут. Надеюсь, оно не отменится из-за их совещания. Под шелест крыльев два ангела перемещаются в стены центра, прямо к месту назначения — одному из главных кабинетов. И, видимо, они застали самый разгар собрания. Даже стенам не удавалось удержать в своих границах громких голосов.       — Михаил, ты же понимаешь, что я не имею права санкционировать данную операцию. Вам нужен пятый ангел.       — Да, но Мюриэль пропал. О нем ничего не слышно уже несколько недель. Мы не можем ждать. В гарнизоне больше нет достаточно сильных ангелов для данной миссии. Новичков брать категорически отказываюсь.       — Вообще-то есть один вариант.       — Ни за что, Наоми. Нет, даже не смей предлагать этого…       — Кастиэль прекрасный воин.       — Кастиэлю еще около трехсот лет запрещено спускаться с небес. Он должен получить наказание за свой проступок в полной мере.       — У нас нет выбора. Либо он, либо все отменяется.       Неожиданная тишина привела Каса в себя, напомнив об этикете и приличиях. Но как только он решил отойти на допустимое расстояние, чтобы не подслушивать то, что не предназначено для его ушей, дверь кабинета распахнулась.       — Ангел четверга, прошу в мой кабинет, — Наоми развернулась и ушла обратно вглубь кабинета. — Опустим все формальности, времени не так много. Сверху поступил приказ достать сосуд Михаила.       — Дин Винчестер. Слышал про него. Он великий охотник.       — Великие не принимают предложения демонов, — с пренебрежением сказал Михаил. — От него мало что осталось в Аду, поэтому вместо того, чтобы доставать его потрепанную душонку и надеяться, что она позволит занять ее тело, мы просто окончательно убьем его. И раз не у кого спрашивать разрешения, то сосуд можно занять просто так.       Холод и безразличие, пронизывающие слова архангела поразили Кастиэля. Ему предстояло стать частью важной миссии по спасению Праведника, но все оказывалось не так.       — Так же нельзя.       — И где это сказано? Да, мы идем немного в обход правил, но так мы быстрее добьемся желаемого результата. Твоя роль будет заключаться в сопровождении меня в Аду, защите от всех темных существ, обитающих внизу. Если ты сейчас соглашаешься со всеми условиями, твое наказание будет моментально аннулировано. Подумай, Кастиэль. Ты вновь будешь волен лететь, куда пожелаешь.       — Идет. Когда отправление?

***

      — С юго-востока движется еще одна группа демонов! Омен и Кастиэль, задержите их! — Михаил выкрикивал приказы сквозь лязг клинков и крики пытаемых душ. Он не успевал ничего предпринять, на него вновь и вновь набрасывались демоны, чуя самого сильного. Лакомый кусочек для любой твари.       Никто не рассчитывал, что путь окажется настолько длинным и сложным. В первые недели они потеряли двоих братьев. Связь с Раем слабела, что сказывалось на их силах. Они довольно быстро определили местоположение нужной души, но вот добраться до нее оказалось не так просто.       Кастиэль был полностью дезориентирован. Вне дома ангелы ощущают себя совсем по другому, и так как он долгое время не покидал Небес, было сложно привыкнуть. Сосуд, занимаемый им, оказался не готов к подобной нагрузке, человек не знал, на что соглашался. У них не было времени искать подходящие, необходимость минимальной маскировки заставила согласиться на то, что первым подвернулось под руку. Скорее всего этот парень не переживет ухода ангела из его тела. Кас не слышал его голоса внутри, не раз пытался докричаться до него, но это не приводило хотя бы к малейшему результату. Неуютно. Тесно. Мощная небесная энергия жаждала вырваться на свободу.       Среди воя демонов раздался вскрик Михаила. Выбитый из его рук ангельский клинок полоснул по открытому участку руки, выпустив часть света. Кастиэль первым заметил это и как раз был неподалёку, и собрался уже кинуться брату на помощь, как краем глаза заметил блеск души. Её свет беспрепятственно долетал до ангела. Совсем близко. И никого, кто смог бы помешать добраться до нее. Что выбрать. Брат или жалкая душонка. Или… Она так прекрасна. Сияет, несмотря на тьму вокруг. Израненная, потрепанная, но переполненная внутренней силой. Даже ангельская благодать не у всех может так рьяно освещать пространство вокруг.       — Кастиэль, помоги мне! — но он уже не слышал. И вряд ли сам смог бы назвать момент, в который предпочёл человека брату. Когда решил, что обязан спасти его. От демонов, от ангелов, от любого, кто посмеет ранить его еще сильнее.       В считанное мгновение оказавшись рядом с целью, он на секунду замер, не зная, что делать. Как безопасно вывести его из Ада? Как спасти определенную душу? Спрашивать было некого, и категорически запрещено медлить. С одной стороны наступали демоны, а с другой его братья, жаждущие уничтожить остатки человека. Кастиэль потянулся к Дину, но тот был ослеплен болью и растянувшимися в вечность пытками и оказался не способен даже предположить что кто-то мог прийти спасти его. Диалог здесь бесполезен. Не поверит. Кас рывком притянул к себе ослабленную душу и, не придумав ничего лучше, поглотил ее, соединяя со своей благодатью, формируя из них единое целое. Сопротивление чувствовалось только на первых секундах, после чего воцарилось странное спокойствие. Слияние было подобно зажжению свечи. Сперва фитиль рывком загорается, пламя устремляется ввысь, а затем замирает, почти не шевелится, словно его заморозили. Наступает незыблемое умиротворение.       Кастиэль старался не терять времени зря и, поставив перед собой единственную цель — выбраться наружу, — летел прочь, пытаясь изо всех сил не обращать внимания на сомнения, что терзали его. Всеми фибрами благодати он ощущал растущий гнев Михаила. Не ждать ему пощады. Но это сейчас не имело большого значения. С этим можно разобраться позже.       На пути вверх ему встречалось множество обреченных душ, которые беспорядочно шептали корявые молитвы, надеясь на спасение. Демоны посмеивались над ними, потешались над их слабостью, сменяя одно оружие на другое. Кастиэль не понимал, зачем люди при жизни нарушали установленные Отцом правила. И почему это сделал Дин Винчестер. Разве оно того стоило? Он мог остаться гнить здесь до скончания мира, не будь избран для великой миссии.       — Кастиэль! — зов Михаила разрезал обычные звуки Преисподнии, оттеснив их на задний план. — Отдай мне его душу, она должна быть уничтожена, от нее нет никакого проку, Кастиэль!       Он продолжал лететь, несмотря на погоню. Адское пламя обжигало нежные крылья, перья загорались, даря едва терпимую боль. Мысли путались, двигаться становилось сложнее, терялся смысл прикладываемых усилий для спасения какой-то души. Перед глазами стало стремительно темнеть.       Тепло. Легкий ветерок с нежностью перебирал взлохмаченные волосы. Кастиэль пошевелился, мельком проверяя функциональность всех конечностей. Он цел. Приподнявшись с заросшей травой земли, он оглянулся. Вокруг часто росли высокие деревья, закрывавшие своей листвой дневное небо. В голове стоял туман, воспоминания нехотя возвращались к нему. Но было то, что он с ясностью помнил. Дин Винчестер. Его душа купалась в благодати ангела. Уставшая после стольких лет в подземелье она наконец-то познала успокоение. Которое и при жизни то почти не давалось ей. Потоки небесной силы окутывали ее, как малое дитя, проходили насквозь, заполняя глубокие раны. Кастиэль наслаждался легким щекочущим чувством, что дарили движения души.       — Дин… Дин, Дин, Дин, — Кас раз за разом повторял это имя, привыкая к его необычному звучанию. Ему раньше не доводилось слышать подобных. — Винчестер… ой. — Внутри что-то кольнуло. И еще раз. — Тебе не нравится, что я это говорю? — ответа не последовало, а импульсы легкой боли становились все чаще. Он успел изрядно разволноваться, пока не понял, что это. Слезы души. Она плакала от ощущения истинного счастья, безопасности, надежности и исходящей от ангела заботы.       — О, Дин… Мне так жаль, — Кастиэль понимал, что чем дольше он тянет с возвращением души в тело, тем сложнее это будет сделать. Он нехотя поднялся, сосредоточился на могиле охотника, чтобы отыскать ее. Но неожиданно осознал, что стоит на ней. Его выбросило из Ада в нужное место. Или он сам настроился на нужные координаты. Не важно. Опустившись на колени, Кастиэль дотронулся до земли. Его рука прошла сквозь слой почвы, грунта, достигла крышки гроба. Внутри было разлагающееся тело. Немного усилий и оно стало как новое. Самый простой этап позади. Он аккуратно коснулся его плеча.       — Пора, — сконцентрировавшись на инородном сгустке энергии, Кас попробовал направить его в нужном направлении, но встретил жесткое сопротивление. Дин вцепился в его благодать и категорически отказывался уходить. — Ну же, пожалуйста.       Уговоры были бесполезны и Кастиэль честно понимал его нежелание возвращаться в этот мир. Увы, иного выбора не было. Он не хотел применять силу, но время поджимало. Рывком выдернув из себя душу Дина, Кас поместил ее в оживавшее тело, и уже собравшись убрать руку, понял, что не может этого сделать. Винчестер не пускал его, ухватившись за край благодати. Больно. Он и сам был готов не отпускать его, но долг заставил ангела оттолкнуть человека, вырваться из его объятий. Непонятное жжение. На части его благодати остался след. Место, за которое так отчаянно хваталась душа. Это не страшно, но вот ожог на чистом, новом теле, — уже проблема. К сожалению, у Кастиэля не было времени сейчас разбираться с этим, Дин приходил в себя. Чуть позже он все обязательно исправит.

***

      Дин часто размышлял о том, как и кто избавил его от вечных мук, но то, о чем поведал ему Кастиэль, было довольно далеко от его смутных представлений. Бог не заставлял Каса спасать его, этого не было в приказе. Чистое самовольство, решение, принятое вечно бунтующим ангелом. Он изначально был другим, еще до их знакомства. Взбалмошный, ставящий под вопрос все подряд, дабы сверить со своей системой ценностей.  — Почему ты не дал меня убить? Так и вправду проще.  — Все должно было пройти по правилам. Твое согласие — важное условие, — Кастиэль решил начать одеваться, чтобы в скором времени выдвинуться в путь. Они и так достаточно промедлили. У кровати были заботливо сложены свежие футболка и штаны. — Меня не заперли снова на Небесах после того как о моем проступке в Аду стало всем известно. Образование связи также не прошло незамеченным. Но наверху посчитали, что это наоборот им на руку — через меня проще управлять тобой.  — Но не тут то было, — усмехнулся Дин. — Так что, мы с тобой теперь на совсем связаны? Начало рассказывало тебе о подобном…  — Теперь тебе от меня не отвертеться, — шутя, Кастиэль так искренне улыбнулся, что Винчестер не сдержал легкого смешка. — Что? Если учесть, что я еще и человек, все становится проще. И одновременно интереснее.  — Проще? Услышать ответ ему не дал скрип открываемой двери, за которой вскоре показалась знакомая кепка.  — Что, все живы, балбесы? — Бобби сделал последний глоток из бутылки с пивом и выкинул ее за порог. — Готовы прогуляться? Покинув госпиталь, они довольно быстро пересекли всю территорию лагеря и оказались за его пределами. Там начинался поистине прекрасный сад. Небольшие деревья не застилали собой облака, давая возможность насладиться начинавшимся рассветом. Их изящные стволы скрывались под кустиками молодой травы, меж которой то и дело проглядывали маленькие тюльпаны. Желтые вкрапления цветов разбавляли зелень и несли чудесный аромат весны. Бобби вел своих старых знакомых в одном ему известном направлении, между делом рассказывая об успехах операции. Не так давно была совершена повторная вылазка, в ходе которой удалось удостовериться, что все Левиафаны, находившиеся внутри крепости, погибли. Всего пара недель и остатки тварей будут найдены и уничтожены. Он сдержанно поблагодарил их за помощь, но полностью скрыть переполнявшую его радость и гордость ему не удалось.  — Если говорить о цветке, — сказал Бобби, — то у вас не выйдет забрать его.  — Почему? — Дин не горел желанием снова бороться с очередным препятствием. Их для Чистилища было уже предостаточно. — Он необходим для победы над Чаком.  — Я все понимаю, вы не первые, кто хотел сорвать его. Но ни у кого еще не получилось этого сделать, — увидев ожидаемое непонимание на лицах, Бобби решил сразу пояснить. История брала свое начало несколько лет назад. Ее слышал каждый обитатель Чистилища: кто-то воодушевленно рассказывал ее другим, кто-то наоборот стремился обходить эту скользкую тему стороной. Мощный энергетический всплеск наделал немало шума тогда. Он был чужеродным, совсем не свойственным этому месту. С него начались все коренные изменения пристанища монстров. Как обычно говорится, лучшие умы пытались разгадать секрет происхождения данного явления, но даже им не удалось докопаться до истины. Все, чего им посчастливилось найти — это одно из древнейших поверий народа Патта, обитавшего на земле невиданное число лет назад, которое утверждало, что положительные эмоции — самые богатые источники энергии. Они способны питать не только одного человека, но и группу. А также, в определенных условиях, могут стать сердцем, непрестанно качающим живительную силу для целого мира. А дальше шли разночтения. Этими эмоциями могло быть что угодно. Большинство ставило на счастье. Его могла излучать первая душа, сбежавшая из плена Левиафанов. Узнать наверняка так и не получилось — она погибла до того, как кто-то решил поинтересоваться. В погоне за разгадкой многие посягали на сохранность цветка, пробовали сорвать его, но никому так и не удалось это сделать. Растение, почуяв опасность, окружало себя защитным полем, не позволяющим коснуться лепестков. Но оно разрешало собирать свои плоды — ягоды — которые в последствии были использованы для борьбы с левиафанами. Их добавляли в сплав пуль, что делало их смертельными для чудищ. Отсюда и пошло название «Соцветие Левиафана».  — Вот мы и пришли, — Бобби отошел в сторону, уступая дорогу Дину и Касу. Узкая тропинка, по которой они шли все это время, вела к возвышению земли, где произростало необычное растение. Его стебли раскинулись на метры вокруг, покрывая все свободное пространство. В самом центре было то, то им нужно. Нечто живое, дышашее. Фиолетовый цвет успокаивал уставший взгляд. Соцветие выглядело на столько легким, что невольно задерживаешь дыхание, чтобы случайно не навредить прекрасному созданию. Завороженный чистой красотой цветка, Дин направился к нему, акуратно ступая на редкие свободные участки земли. Он манил его, гипнотизируя спокойным свечением.  — Дин? — взволнованно сказал Кас. — Что будем делать? Винчестер остановился неподалеку от цели и, обернувшись на слова ангела, ответил:  — Не имею ни малейшего понятия. Может попробовать заклинания или должен быть ритуал какой-нибудь. У того же племени. Как его? Путта? — Патта, — Кастиэль тоже не знал, что дальше делать. — Кажется у нас небольшие… сложности, — на немой вопрос Дина Кас поднял руку, указывая куда-то за спину охотника. Винчестер обернулся и ему потребовалось немало сил, чтобы не вздрогнуть от неожиданности и сохранить невозмутимое выражение лица. Соцветие, до недавнего блаженно покачивающееся под дуновениями ветерка, парило в воздухе. Его окружало силовое поле, излучаемое разряды тока.  — Что-то мне подсказывает, что оно не настроено дружелюбно, — Дин решил пока не предпринимать каких-либо действий, ибо пули и кинжал тут будут бесполезны. Немного странно стрелять по растениям. Цветок не переставал двигаться, он плавно перемещался в сторону Винчестера. Дин не знал чем руководствовался в тот момент, каким свыше посланным порывом, но что-то побудило его протянуть руку подлетевшему соцветию. Ко всеобщему удивлению своеобразное приглашение было принято. Бутон, а затем и стебель, коснулись грубых ладоней охотника. Шрамы от старых порезов резко контрастировали и в то же время странно сочетались с прожилками полупрозрачных лепестков.  — Оно признало тебя, — с придыханием прошептал Кастиэль. Это все походило на таинство, что не хотелось прерывать. Силовое поле вошло в резонанс с человеком и начало пульсировать в такт ударам его сердца, постепенно увеличиваясь в размерах и окутывая Дина.  — Любовь, — ранее не подававший виду Бобби, наконец-то понял, до чего пытались докопаться лучшие умы. — Это чувство, любовь. Это прекрасно, — он расплылся в теплой отеческой улыбке и, взглянув на родных балбесов, зашагал прочь. Он был горд Дином — его бой еще не окончен, но теперь Бобби может быть за него полностью спокоен. Тот в надежных руках.  — Я… Кас., — единственным желанием Дина на данный момент было испариться. Он тоже все понял. Перед глазами пролетали непрошенные, давно забытые картинки старого Чистилища. Их первое пребывание здесь, его бесперестанные молитвы, боль. Он умирал и возрождался день за днем, ежесекундно теряя надежду, он неизменно находил ее вновь. Его страдания было невозможно прекратить в любой момент, как постоянно утверждал Бенни. Они бы последовали за ним, ибо без Каса Дин не чувствовал себя спокойно. Ему достаточно было хотя бы знать, что с ним все в порядке. Но в Чистилище это невозможно, поэтому он продолжал искать. В один из дней Винчестер почти сдался. Из последних сил отрубив голову какой-то нечести, он закричал. Все слышали этот нечеловеческий вой, пролетевший над всем миром и выдвинулись посмотреть на лучшее шоу. Смерть надежды. Враги ликовали, восхваляя густые туманы, запахи крови и перегнившей плоти. Сама суть Чистилища направлена на уничтожение всего живого, а надежда — ни что иное, как последняя капля любого существования. Дин не чувствовал надвигающейся опасности, желал разрыдаться, чтобы прорвать плотину из безразличия и пустоты, образовавшейся внутри. Все тщетно. Смысл оказался давно потерян среди голого леса. Бенни пытался докричаться до него, в одиночку он долго не продержится, монстров слишком много и часть из них озлобленно посматривала в сторону человека. Их некому остановить на пути к нему. Голос. Тихий, спокойный, уставший. Голос звал вернуться к жизни. Кто-то молился ему. Простому человеку с давно прогнившей душой. Даже демоны больше не согласятся купить ее за десяток лет. Максимум в замен дадут месяц. Он не слышал слов, только теплый свет, формировавший вполне ясный образ ангела. Кастиэль не был похож на воина. Вместо старого плаща и затасканного костюма на нем свободно висели джинсы и теплая толстовка. В его руках был длинный поводок, на конце которого весело прыгал щенок, всеми силами стараясь привлечь внимание хозяина. Вот за что Дин всегда сражался, даже не осознавая этого. Чтобы этому созданию больше не приходилось держать в руках оружия. Он встанет на его защиту, скороет от ужасного мира с прогнившыми святыми. Это понимание мощной волной окутывает его, возварщая в реальность. Охотник вновь готов идти в бой с зажженным огнем в глазах. Каждая смерть была за него. Удар за ударом он преумножал свои чувства, которые выливались в пространство вокруг. Монстры шарахались от него, пускались прочь от нагоняющих их мощи. Но от нее было не скрыться.  — Дин, — Винчестер не заметил, как Кастиэль подошел к нему.  — Кас, прости меня, я не хотел, — он не понимал, зачем начал оправдываться и искать объяснения. Правда вскрылась сишком неожиданно. Даже в самых смелых мыслях он боялся и подумать, что такое однажды произойдет.  — Все хорошо, Дин. Цветок приятно согревал руки, его силовое поле поглотило Винчестера и продолжало расти, подбираясь к Кастиэлю. Тот не стал дожидаться и сам шагнул в образовавшийся купол, и оказался принят как долгожданный гость. Кас бережно коснулся раскрытых ладоней Дина и расплылся в искренней улыбке. Соцветие испустило еще два импульса, и его лепестки плавно закрылись, знаменуя закат своей жизни. На месте бутона остались маленькие семена.       Триумф цветка наступает, когда он уже срезан, настоящая его жизнь неотрывна от смерти.