Серый пепел и снег

Вытащив из кармана телефон, Гилберт взглянул на экран. Видя высвечивающееся большими буквами имя брата, он раздраженно цыкнул и вышел в коридор. Гилберт знал, о чём пойдёт разговор, поэтому не хотел, чтобы Россия его слышал. Съев содержимое своей тарелки и заодно пригубив то, что не доел Гилберт, Иван тихонько подошёл к двери, подслушивая, о чём там говорит его рыцарь на чёрном мерсе в солнцезащитных очках. Более скучного и бального разговора России ещё не доводилось слышать. Все ответы Гилберт склонялись к «Да, да. Нет, нет. Ну, вот так. Ага. Не, ну» и всё в таком духе. Прикрыв зевок ладонью, Брагинский уже хотел было вернуться на кухню, но точно по закону Мёрфи в этот самый момент раздался звонок в дверь, перепугавший Ивана ещё больше, чем мобильный телефон. — Что же это такое?! Мой дом атаковали со всех сторон! — истерично прокричал Россия, прячась под стол. Услышав звонок в дверь, Гилберт сказал Людвигу, что перезвонит, и положил трубку. Вернувшись на кухню и застав Ивана под столом, Гилберт закатил глаза, мысленно ругая себя и правительство за то, что вообще допустил мысль оставить Ваньку одного. — Вот чего ты орёшь, как при бомбёжке? Никто же не умер, — ругал его Гилберт. — Теперь не получится сделать вид, что дома никого нет. Не прекращая плеваться ругательствами, Гилберт подошёл к двери. Он всей душой надеялся увидеть там кого угодно, только не кого-то из родственников России, ведь если того же Америку удалось быстро спровадить, то с Николаем или Олегом такой трюк не пройдёт. Проверено на горьком опыте. Открыв дверь, Гилберт увидел миловидную светловолосую девушку, держащую в руках несколько цветастых каталогов. Неужели кто-то из сотрудников правительства решил наведаться с визитом? И без них забот хватает, пускай возвращается в свой офис и сидит там дальше на попе ровно. Допуская подобные мысли с учётом ситуации, Гилберт слегка растерялся, поскольку ему не так часто выпадает возможность иметь дело с представительницами прекрасного пола. Наверное, поэтому он и стал геем. — Здравствуйте! Столь громкое приветствие заставило Гилберта вздрогнуть и инстинктивно отшатнуться. Он уже начал жалеть, что открыл дверь, прежде чем посмотрел в глазок. — Я являюсь представителем компании «Avon», мы запускаем новую мужскую линию духов, если сделаете заказ прямо сейчас, то получите тридцатипроцентную скидку, — девушка улыбнулась и протянула ему каталог. — У нас также имеется в наличии чудесная краска для волос с укрепляющим эффектом. Посмотрите, она на сороковой странице. Представительница чего-то там тараторила без умолку, расхваливая и предлагая свой товар. Гилберт внимательно слушал её, всерьёз задумавшись заказать эту расчудесную краску для волос с укрепляющим и восстанавливающим эффектом. Раньше он никогда не интересовался заказанным по каталогу парфюмом, так что никогда не поздно начать это делать. Выслушав девушку, Гилберт не особо заинтересовался духами, бритвами и прочей косметикой и средствами для ухода, а вот на краску для волос, пену для бритья и гель для душа он определённо положил глаз и всё-таки взял журнал. — Спасибо большое, фройляйн, — сказал он, смутив миловидную девушку своим акцентом. Попрощавшись с молодой особой, Байльшмидт хотел закрыть дверь, но увидев идущего по улице и громко матерящегося мужика и узнав в нём Александра Петровича, не думая окликнул его: — Дядь Саш, ты чего ругаешься? За долгую сотню лет жизни с Россией Гилберт уже успел запомнить в лицо всех его соседей от тёти Наташи, которая молоком приторговывает, до дяди Феди, который был мастером на все руки. Если что-то сломается, нужно не ломать голову, а сразу к нему идти. Он мужик хороший, за бутылку самогона всё сделает, а за две может и на дом выехать. Остановившись и посмотрев на Гилберта, Александр Петрович ворчливо заговорил: — Да этот, блядь, алкаш! Сказал ему: «Подожди, не начинай без меня, я только за закуской схожу», — сделав паузу, Александр Петрович сплюнул накопившуюся во рту слюну. — Вернулся, значит из магазина, а он уже валяется под столом, алкаш, блядь, ёбанный! Гилберт заулыбался, стараясь не рассмеяться. Русские ругательства почему-то ему всегда казались до ужаса смешными и забавными. О каком алкаше говорил дядя Саша, Гилберт не знал, но успокоить человека стоило. — Дядь Саш, идите домой, вас тётя Марина искала. — Маришка? — мужчина удивился, будто впервые имя жены услышал. — Чего это она? Вопрос прозвучал в пустоту, потому что Гилберт уже закрыл дверь и вернулся на кухню. У него сейчас нет времени, чтобы выслушивать чужие проблемы. — Журнал принесли, — сказал Гилберт, показывая Ване глянцевую обложку. — Не паникуй, пока я рядом, с тобой ничего не случится. — А что будет, когда ты уйдёшь? — Иван начал вылезать из-под стола, опасаясь увидеть за спиной Гилберта очередного гостя. — А с кем ты разговаривал по… такому… странному чёрному квадратику? На первый вопрос Байльшмидт при всём желании не мог ответить, он ведь не Ванга и не может знать, что случится с Россией, когда он останется дома один. Пока Гилберт находится рядом с ним, Иван в любой момент может укрыться за его спиной и не бояться никаких внешних раздражителей. — Брат звонил, и это называется телефон, — Гилберт даже демонстративно потряс устройством перед его носом. — С его помощью можно разговаривать с человеком на любом расстоянии. Например, я здесь, в России, а Людвиг дома в Германии, но он может мне позвонить и узнать, как у меня дела, — объяснял ему Гилберт точно пятилетнему ребёнку. Отряхнув одежду, Россия посмотрел на пустую тарелку, видать, не наелся. Гилберт заметил это, также он заметил, что с его уходом от пухленьких щёк Ивана осталось одно название. Однако, несмотря на потерю памяти, Ваня остался собой. О да, Россия всегда был большим любителем вкусно покушать, удивительно, что даже амнезия не смогла отбить у него эту привычку. — Ты как из голодного края вернулся, — с усмешкой сказал Гилберт, заметив, как сильно он осунулся с их последней встречи. Даже новогодний стол не помог сохранить его привычную фигуру. Такой Ваня ему не нравился. Гилберт привык видеть его таким… объёмным, с по детски милой мордашкой и вечно что-то жующим. Но стоило оставить хомячка всего на пару месяцев без присмотра, как он превратился в страшную воблу. Непорядок! Нужно вернуть щёчки и жирок на пузико, а то на него смотреть больно. — Там в сковородке ещё немного осталось, доедай, если хочешь, — сказал Гилберт, указав на плиту. Холодильник фактически пуст, поэтому в планах на сегодня у него было съездить на рынок закупиться продуктами на пару недель вперёд, потом нужно отчитаться Людвигу, не то он не успокоится, и заняться с Брагинским историей, так его память быстрее вернётся. На радостях Иван подскочил к плите, попутно вспоминая о братьях Гилберта. Россия задумался. Ему же говорили, что нацисткой Германии больше нет, выходит, соврали, негодяи такие! — Гил, а Германия разве не умер? — тихо спросил Иван, будто сам у себя, но Байльшмидт его услышал и, судя по раздраженному фырканью, отвечать на подобное он был не намерен. Взяв со сковородки последние сосиски, Иван быстро съел их, чтобы ни с кем не делиться. Последняя еда на сегодня, если он проголодается, то придётся грызть сырое мясо. Если в каких-то странах блюда из сырых продуктов являются нормой жизни, то точно не в России. Ваня себе быстрее желудок испортит, чем привыкнет к новой диете. — Ты звонишь ему прямо туда? — Россия задрал голову, смотря на потолок. Гилберт помассировал виски, не понимая, где Ваня успел понабраться этого и какой гад успел ему уже напеть в уши. Хотя, с другой стороны, Брагинский начал вспоминать о Второй мировой войне, эта новость немного подняла настроение и даже заставила Гилберта улыбнуться. — Сплюнь, Людвиг, слава Богу, жив и здоров, — найдя в телефоне их с Германией совместную фотографию, Гилберт развернул экран к Ване. — Смотри и восхищайся, это я, а это Людвиг, — пояснил Гилберт, указав пальцем на блондинистого мужчину с голубыми глазами. — Удивительно, — Иван, не моргая, смотрел в экран не в силах понять, как это Гилберт может одновременно находится тут и там. Это просто магия какая-то. — А с Фридрихом ты так же общаешься? Байльшмидт незаметно прикусил нижнюю губу, всеми силами сдерживая себя, чтобы не закричать. Вот Брагинский уже и старого Фрица вспомнил. Кто там следующий на очереди? Че Гевара? Или, может быть, Брежнев. И про Иосифа Виссарионовича* забывать не стоит. — С Фридрихом сложнее, — Гилберт прикрыл глаза. — Мёртвым не дозвониться. От греха подальше Гилберт спрятал телефон в карман, а то Ваня в него уже пальцами начал тыкать. Это, конечно, хорошо, что Россия без опаски заново учится пользоваться современной техникой, но телефон — это не просто переговорное устройство, а вещь индивидуального пользования. Заглянув в холодильник, Гилберт мысленно стал заставлять список продуктов. Всё же нельзя допустить, чтобы Ваня голодал, и так уже исхудал до неузнаваемости. — Как ты живёшь вообще? — прозвучал от Гилберта риторический вопрос. — Ужас, надо в магазин сходить. Услышав, что Гилберт собирается уйти, Иван испугался. Не то чтобы ему было в радость привечать в своём доме незнакомцев, просто здесь очень одиноко, а вся эта навороченная техника, он ведь вообще не знает, как и что работает. — К-куда ты собрался? — спросил Брагинский с наигранным безразличием. Погладив большого трусливого зайку по голове, Байльшмидт с улыбкой проговорил: — В магазин за продуктами. Хочешь со мной? Надув блестящие от подсолнечного масла щёки, Иван грозно заявил: — За едой нужно на рынок ходить! Но денег я тебе не дам. Похоже, Ваня был серьёзно настроен на то, чтобы подольше задержать Гилберта в доме. Но самого Гилберта сложившаяся ситуация только веселила. Какой же он всё же милый, когда волнуется. Вылитый зайчик с пушистым хвостиком. — Магазин — это тот же рынок, только крытый, так что успокойся, — не самая убедительная фраза, но России от этого, кажется, стало легче. — Деньги у меня есть, тем более всё равно собирался менять евро на рубли. Потрепав нахохлившегося хомячка по волосам, Гилберт попросил подождать пару минут. Нужно принять душ перед выходом, что ни говори, а чистота — залог успеха, а он с ног до головы сосисками пропах и сменную одежду в дорогу не взял. Ну ничего, можно одолжить что-нибудь из одежды у России, он вряд ли будет против. Пока Гилберт был в ванной, Иван вымыл посуду и даже сам, без чьей-либо помощи догадался убрать раскрошенное печенье. Мало кто знает, что Брагинский любит уют и чистоту, поэтому в его доме всегда чисто и пахнет хлоркой с выпечкой. За двадцать минут Ваня успел переделать кучу дел. Наконец присев отдохнуть, он, заинтересовавшись журналом, что Гилберт оставил на столе, не долго думая раскрыл его и сразу же наткнулся на рекламу мужского нижнего белья. — Срань господня! — перекрестившись, Ваня отпрыгнул от стола. — Что это за греховное чтиво?! Почему там голые мужчины? В это же время Гилберт как раз вышел из душа и проходил мимо кухни. Заметив реакцию Вани, Гилберт сначала от души посмеялся, а затем перелистал с десяток страниц и остановился на линии с рекламой женского нижнего белья. — Тут и голые женщины есть, если ты не из наших. Хотя лично меня тут краска для волос заинтересовала. Хочу в красный или в оранжевый перекраситься. Ваня осторожно подошёл к столу, краем глаза поглядывая на фотографии с молоденькими бесстыдницами. Женское тело привлекало Ванино внимание не меньше мужского, но всё же было в этих девицах что-то не то. Не нравились они ему. Слишком тощие, распутные и у всех как один безразличный взгляд. — Хотя, — протянул Гилберт, раздумывая над тем, в какой цвет лучше покрасить волосы. — Было бы круто у корней в красный, а потом переход в оранжевый и естественный белый. Байльшмидт отошёл к зеркалу, рассматривая в отражении свою пока ещё мятную шевелюру. Он любил выделиться из толпы, но предпочитал делать это, не уродуя себя, как некоторые, и не вредя своему здоровью. Тут ведь главное не переборщить. — Мне больше нравится твой естественный цвет, такого точно больше ни у кого нет, — подал голос Ваня, давно закрыв журнал и с живым интересом принявшись рассматривать стройное подкаченное тело Гилберта, пока тот увлечённо любовался собой в зеркале. Расхаживать нагишом в чужом доме, мягко говоря, неприлично, но только не для Гилберта. Он привык жить один и очень любил после принятия горячей ванны походить голышом, остывая. Так и сейчас, забыв, где находится вместе с Ваниной амнезией, он, не стесняясь, расхаживал по дому в костюме Адама. — Ну, со своим естественным цветом меня не видно, и вообще, я как бледная поганка выгляжу. А так хотя бы в белой комнате не теряюсь. Стоило Гилберту развернуться к Ивану, без стеснения светя своим передом, как Россия точно ужаленный замельтешил перед глазами, тараторя без остановки: — А где Олежка с Колей? Как я только мог забыть о них?! С ними все хорошо? Подойдя к Ивану и опустив ладони на плечи, стараясь удержать его на одном месте, Гилберт с усмешкой заговорил: — Неужели моё божественно прекрасное тело заставило тебя вспомнить о семье? Или это мужики из журнала подсказали? Брагинский приоткрыл рот от удивления, не понимая, на что Гилберт намекает и как только стоя спиной сумел заметить его взгляд. Он всевидящий, что ли? Задав Ване вопрос, Гилберт не ждал от него ответа. Его интересовала только реакция, ей всё и сказано. Похоже, чувства Вани к Гилберту всё ещё живы, нужно только постараться аккуратно их разбудить и тогда у них как в первый раз начнется медовый месяц. Смотря в эти растерянные сиреневые глаза, Байльшмидт мысленно ликовал в три голоса, поблескивая золотой короной. Какой же он Великий и нехороший, смутил бедного мальчика. — Д-да кому ты нужен, — буркнул Брагинский, отшатнувшись от него. — Видал и посимпатичней, — осознав смысл брошенных слов, Ваня тут же замолчал и перевёл тему. — Где Коля и Олег? Убрав назад влажные волосы, Гилберт опустился на стул и, вспоминая последние новости, заговорил: — Украина и Беларусь живут в своих странах. Не беспокойся, оба живы, здоровы и… — Гилберт задумался, не зная, что ещё добавить, он ведь никогда особо не интересовался политикой этих стран. Так и не найдя, что сказать, Гилберт тактично перевёл тему. — Они будут очень беспокоиться, если узнают, что с тобой случилось. Ваня задумался, пытаясь понять, так ли это или Гилберт чего-то недоговаривает. Всё же они его семья и в тяжелый час всегда старались держаться вместе, в то время как Тевтонский орден тиранил слабого Ваню своими набегами. — А вы чего дверь на такой дешёвый замок закрываете, ару? Я его ногтем открыл. Услышав голос Китая из прихожей, Байльшмидт вышел в коридор встречать гостя или, уместней было бы сказать, преступника. Проникновение со взломом, нужно вызвать полицию. Увидев новое лицо в своём доме, Иван по старой схеме спрятался за Гилбертом. Его кожа была такой гладкой и приятной, что Ваня даже стал завидовать. К Гилберту было намного приятней прикасаться, чем к некоторым женщинам, гладкость кожи и твёрдость мышц настолько гармонировали в его теле, что если для каждого человека существует свой идеал, то Ваня его только что нашёл. — Я засужу тебя за проникновение со взломом, Ван Яо. И замок сам чинить будешь. Не сразу поняв, чего это Китай смотрит на него, как на свою китайскую стену, Гилберт сообразил прикрыться кухонным вафельным полотенцем, а то неудобно как-то смущать хилого азиата. — Да вот ещё! — Китай быстро оживился и показал обидчику язык. Выйдя на свет, он обратил внимание на встревоженного Ивана. — Ты, кстати говоря, что здесь забыл? Снова на зад России покушаешься?