Серый пепел и снег

— К-Китай? — подал голос Россия, внимательно рассматривая гостя. Иван понимал, что нельзя всё время полагаться на Гилберта, нужно хотя бы попытаться самому справляться со своими проблемами. Вдохновлённый подобными убеждениями Иван попытался своими силами спровадить незваного гостя, только вот безрезультатно. — Извините, но сегодня я не в настроении, — видя, как Китай удивлённо вскинул бровь, Ваня продолжил, решив, что это может сработать. — Перенесём нашу встречу. Ко мне ведь Гилберт в гости зашёл, а ещё он мне массаж обещал сделать. Как только Брагинский закончил бормотать, Гилберт попытался выпроводить наглеца за дверь. Но не получилось. Несмотря на возраст, Ван Яо был довольно вертким китайцем, а тема массажа его очень сильно заинтересовала. — Массаж? — удивился Китай, не понимая, с каких это пор Гилберт заделался массажным мастером. Он же в этом ничего не смыслит! А вот Китай уже давно стал профи в данной сфере. — И за сколько? Я могу сделать его в три раза дешевле! — Извини, Китай, но это приватный массаж, для избранных, — спокойно пояснил Гилберт, схватив Яо за шиворот и совершив очередную попытку спровадить его. Но не получилось, Китай снова вывернулся и заскакал возле Ивана, на чьём лице начали появляться все признаки паники. Со стороны Ван Яо казался бесстрашным, но стоило Байльшмидту сделать шаг в их сторону, как Китай, точно ужаленный, отскочил к двери. Снова приблизившись к России, Яо попытался договориться с ним напрямую и без посредников. Вот только Иван уже давно перестал понимать, что здесь происходит и из-за чего развернулось такое соперничество. — Что значит приватный?! Я могу и эротический сделать, если нужно, причём со скидкой! — Китай продолжал талдычить своё, не обращая внимания на слова Гилберта. — Эротический? — удивился Гилберт. Он ведь и правда мало что понимал в массажах. — Ты его голым будешь делать или что? Спрятавшись за широкую русскую душу, Китай даже и не думал оставлять попытки немного подзаработать. — Вань, ну скажи ему! Я всё сделаю в лучшем виде, не то что некоторые задолюбы. Гилберт начал терять терпение, искренне недоумевая, откуда у старика столько энергии. Окажись на его месте Силенд, Гилберт бы его в два счёта изловил и пинком спровадил отсюда, но с Китаем такая тактика не работает. — Я никогда не покушался на зад России, это ты у нас главный извращенец. А заглянул я сюда по очень важным политическим вопросам, так что будь хорошим союзником и не мешай работать, а то от сохранности его задницы, — Гилберт показал на Россию, — зависит сохранность твоей, а сохранность его — от моего настроения. Спасибо, что заглянул, а теперь вали! Корее привет и пока, — говоря всё это, Байльшмидт медленно провожал Китай до двери. Наконец-то выпроводив наглеца-вторженца, Гилберт снова схватился за голову. Вот ни на минуту нельзя Ваньку одного оставить, сразу же налетают падальщики, любители лёгкой наживы. Облегчённо выдохнув, Россия опустился на стул. Похоже, Гилберт не соврал, он и правда является Тевтонским орденом, вот только мальчик вырос и стал мужчиной. Но самым интересным и приятным было то, что на данный момент Гилберт принадлежит ему. Даже стоя за дверью, Китай без конца пытался навязать свои услуги, пока его самым грубым способом не попросили удалиться с глаз долой. Гилберт умеет быть жестоким, когда нужно. — И да, чуть не забыл, с тебя новый замок и монтаж в придачу, — пресекая все его возмущения, Гилберт добавил, но уже не таким добрым голосом. — Рот закрой, я знаю, что у тебя их много. Так что заткнись и вали по-хорошему! Виновато склонив голову, Ваня подошёл к своему рыцарю. Гилберт внимательно осматривал замок на наличие повреждений. Каков же наглец этот Ван Яо! Даже Великий не стал портить казённое имущество, а у этого паразита хватило наглости покуситься на святое. — Извини, — виновато забормотал Ваня, — я хотел сам с ним разобраться, но в итоге… Погладив хомячка по голове, Гилберт кисло улыбнулся. Нет, он ни в чём не винил Брагинского, пускай он и не сумел осуществить задуманное, но хотя бы попытался, это уже хороший прогресс в его развитии. — Россия! Я заметил у тебя на столе журнал с какой-то дешёвой порнографией! Только не говори, что изменяешь мне?! Мои товары ведь намного лучше! — кричал Китай, ковыряясь в замке отверткой. Вздрогнув, Ваня снова спрятался за Гилбертом. Похоже, сегодня ни одна страна не оставит их в покое хотя бы на пару часов. — Я даже не знаю, злиться мне или ржать. У Гилберта уже не хватало нецензурной лексики, чтобы обматерить надоедливого китайца и вышвырнуть его отсюда раз и навсегда. Он уже не первый раз сталкивается с подобным, и ему, мягко говоря, не нравится, что этот женственный старикашка вьётся вокруг Вани. Его Вани. Пускай идёт Японию донимать или Корею! Со злости резко распахнув дверь, Байльшмидт как можно спокойней, чтобы не напугать Ивана, прорычал: — Сказано же, приватный массаж! Брысь и не мешай, — от злости Гилберт кинул в лицо Яо пару мятых купюр, надеясь хотя бы так от него избавиться, — заблудший гость с востока. Китай около трёх минут стоял в недоумении, смотря на закрытую дверь. Повернув голову и заметив на земле евро, Яо долго мялся, не решаясь взять деньги, полученные таким неправильным путём. Посмотрев по сторонам, убедившись, что никто не смотрит, Китай всё же не побрезговал и взял честно заработанную выручку, быстро убегая от дома, пока Иван не передумал насчёт массажа. Своими криками Гилберту всё же удалось напугать Россию, пускай и не нарочно. Пытаясь хоть как-то загладить свою вину, Байльшмидт приобнял его, стараясь приободрить. — Я не хочу, чтобы ты уходил, — тихо начал Иван, превращая простое дружеское объятие в нечто большее. — Останься, без тебя я даже бродячего пса со двора не выгоню. Гилберт рассмеялся. Сказанное Ваней являлось чистой правдой, он не смог выгнать ни Америку, ни Китая. Правда, он не делал попыток избавиться от первого, но сейчас это неважно, главное, что России нужен кто-то вроде наставника, иначе он сотню лет будет возвращать свои утерянные воспоминания. Гилберт подходит на эту роль. В конце концов, раз уж он Америку научил сражать, то и Брагинского научит всем славянским премудростям. Не зря же он столько лет живёт на территории РФ. Вот только последние десять лет Гилберт всё чаще и чаще стал приезжать в гости к брату, в какой-то момент Россия даже забеспокоился, как бы он насовсем там не остался. — Всё хорошо, — успокаивал его Гилберт, — у тебя сейчас мозги века тринадцатого, — Ваня нахмурился, не зная, принять это за комплимент или оскорбиться. — Сам ты совсем тут не справишься. Не волнуйся, я останусь, только позвоню брату. Скажу, что появились неотложные дела, поэтому вынужден задержаться тут на неделю. Крепче обняв его вместо ответа, Иван впервые почувствовал себя не просто за каменной стеной, он впервые ощутил чувство радости. Ему было приятно само осознание того, что в мире есть тот, кому он дорог не за размер территорий, а за его человечность. Закрыв глаза, слушая биение сердца, Россия только сейчас понял, как сильно устал. А эти гости, как пионерский отряд, всей гурьбой к нему домой ломятся. Просто спасу от них нет! Разорвав объятие, Иван устало проговорил: — Гил, я, пожалуй, пойду посплю. Только, пожалуйста, выгони из моей комнаты мерзкого дракона, который с недавних пор захватил мою обитель и поселился там. Ты же рыцарь, это по твоей части. Под мерзким драконом Иван имел в виду маленького зелёного хамелеона, которого, должно быть, сам и купил, а теперь из-за этого боится в комнату зайти. Вот она вся прелесть амнезии, разом забываешь все плохие и хорошие воспоминания. — Морского дракона? — уточнил Гилберт, не расслышав его бормотание. Насторожившись, Байльшмидт вооружился шваброй, взял на всякий случай ведро, опасаясь, что дракон может оказаться змеёй или ещё какой ядовитой тварью. Поднявшись на второй этаж, Гилберт остановился напротив двери. Ваня стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу. Дважды выдохнув и мысленно перекрестившись, Гилберт быстро распахнул дверь и вошёл в комнату, начиная осматривать помещение на наличие опасных тварей. Первым, что бросилось в глаза, было открытое окно. Возможно, тварь уже уползла в лес, значит, бояться нечего. С опаской пройдя на середину комнаты, Гилберт вскрикнул от удивления, увидев на светлых простынях голубовато-зелёного крошечного хамелеончика. На секунду потеряв дар речи от умиления, Гилберт отбросил швабру с ведром и подошёл к кровати. — Какая прелесть. Это же хамелеон, самая милая рептилия на планете и вообще не морская. Он меняет цвет по настроению. Ты меня всё хамелеоном называл, наверное, соскучился, вот и купил себе зверушку. Аккуратно пересадив дракона в террариум, Гилберт перенёс его в гостиную. Главное, чтобы не сбежал, не то Брагинский снова панику поднимет. Как такое вообще возможно, чтобы Россия да испугался какой-то пучеглазой ящерицы. Кому расскажешь — не поверят. — Надеюсь, с тобой ничего не случится, пока я хожу по магазинам, — почесав затылок, Гилберт добавил: — Хотелось бы тебя с собой взять, но, похоже, не дорос ты ещё до большого современного мира. Мало ли, вдруг под колёса попадёшь. От услышанного Иван зафырчал, как испуганный ёжик, пытаясь себя защитить: — Я дома посижу, здешняя современность меня устраивает. А если кто-то придёт в гости, просто не буду открывать дверь. Гилберт широко улыбнулся. Кажется, пташка нашла грань между тем, что можно делать и что не следует. Окажись у Брагинского где-нибудь в заначке бутылка шампанского, отметили бы это событие. Приблизившись к нему, Гилберт одобрительно похлопал Ивана по плечу, после чего, поравнявшись губами с его ухом, прошептал: — На самом одиноком корабле я приду к тебе с клубникой в декабре. Смысл сказанного оставался загадкой, Россия даже не смог понять, серьёзно он говорит или просто решил пошутить, мол, сломай себе голову моими ребусами. Поэтому Ваня не стал отвечать, а просто улыбнулся и кивнул в ответ, точно говоря «ловлю на слове».