Серый пепел и снег

— Кику, мать твою! Какого сена ты всем показываешь свои записульки, которые строчишь по ночам под одеялом?! Утро Байльшмидта не всегда начиналось с кофе и хрустящего круассана. Он проснулся очень рано, сделал себе кофе, бутерброд с маслом и сыром и сел трапезничать. Ничего не предвещало поездки к Кику Хонда. Гилберт нежился, подставив лицо тёплому осеннему солнышку, кинувшему луч на соседней стул. Вот оно, неидеальное, холодное, от этого не менее прекрасное утро. Гилберт отодвинул стул и предложил присесть нежданному, но очень желанному гостю. Солнышко не стало задерживаться, оно вежливо извинилось за беспокойство и скрылось за облаками. На душе стало зябко, пахнуло сыростью, будто кто-то забыл закрыть окно. Байльшмидт поёжился и взял кофе, хотелось согреться, глотнуть чего-нибудь горяченького, но кружка оказалась пуста. Как же он не любил шалостей погоды. В окне промелькнула русая шевелюра с рыжим оттенком. Гилберт напрягся, приняв очередного незваного гостя за Яо. Знакомец украдкой заглянул внутрь. Гилберт понял, что на огонёк заглянул Италия. — Чао! О, кофе пьёшь? А можно с тобой? — так он сказал. Италия беспричинно краснел и смущался, наблюдая за Гилбертом. Как тот намазывал на чуть подгорелый тост толстым слоем масло и капнул на него ложку мёда, заваривал гостю чай и обжёг палец, потому что налил до краёв. Кот запрыгнул на стол и припал мордой к пиале с вареньем. Малиновое, домашнее, Брагинский лично варил, ягоды сам собирал и выращивал. Кошкам нельзя сладкое. Гилберт спустил кота на пол. Мишка вцепился лапами в пиалу, не желая расставаться со сладким лакомством, вкуса которого он не чувствовал. — Зверьё ублюдочное! — выругался немец в предвкушении, как будет потом оттирать кухню. — Не кот, а стихийное бедствие. Байльшмидт откупился от пушистого налётчика копчёной селёдкой. Для котика ничего не жалко, особенно головёшки, третий день воняющей на весь холодильник. Мишка довольно мурлыкнул и отправился с добычей восвояси. — А-а ты часто так завтракаешь? — Феличиано проводил котика умилённым взглядом. — Да почти всегда! Эта сволочь, когда жрать хочет, на стол запрыгивает и всё переворачивает! Италия смущённо прислонил ладонь к губам, краснея. Из угощений на столе остались сушки да тосты, обляпанные вареньем. Феличиано воротил нос от последнего, заметив в липкой жиже маленькие волоски кошачьей шерсти, и с придыханием смотрел на первое. — Такие маленькие… с дырочкой. Гилберт не понимал, что происходило с Феличиано. Он, как пришёл, крошки в рот не взял, кофе пить не стал, но это понятно: мальчик привык к своему родному капучино. Съёжился весь, ёрзал на стуле, постоянно что-то бормотал и ни разу не заикнулся про пасту. — Ешь быстрее, — Гилберт пододвинул гостю сушки и вазочку с мёдом, — иначе медведь придёт, рычать начнёт, что мы его варенье без него едим. — Россия медведь? — Италия зачем-то заглянул под стол, наверное, ожидал увидеть там медведя. И увидел. Гилберт сделал тоже самое. В ногах у гостя устроилась наглая усатая морда. Видимо, рыбы ему мало было, за добавкой пришёл. После случившегося Байльшмидт бы месяц не пускал кота на кухню. У Мишки был свой личный угол с подстилкой, поилкой и кормом, вот там пускай и трётся, а тут нечего! Прогнать кота не позволяло наличие гостя. Италия был тем ещё любителем кошек, он однозначно бы запротестовал, видя насилие над животным. — Есть будешь или нет? Я убираю. Эй! — Гилберт дёрнул Варгаса за заветную прядку. Феличиано вздрогнул, щёки тронул румянец, но он старался не ёрзать, чтобы не потревожить кота, из-за чего его реакция выглядела лениво и сонно. — Ты чего? Не выспался? Италия качнул головой. — Знаешь, вчера перед сном я прочитал один рассказ… обычно я так не делаю! Потому что рядом лежит Романо. Свет и шелест страниц могли потревожить его сон. Но той ночью Романо остался у Испании. Байльшмидт отставил чашку с недопитым кофе. Он уже много лет не видел Италию таким, должно быть, рассказ пробрал мальчонку до костей, он до сих пор прийти в себя не мог. С Гилбертом было примерно то же самое, когда он осилил книгу Зигмунда Фрейда. — Знаешь, эта история… — Феличиано унял дрожь и натянул на лицо фальшивую улыбку, смотря на Гилберта глазами порочного ангела. — она о тебе, точнее, о вас с Россией! Её написал Япония и… На плечо Феличиано легла тяжёлая ладонь Гилберта, пальцы крепко-накрепко вцепились в форму. Италия пискнул, как напуганный мышонок, жалея, что сунулся сюда без приглашения. — А вот с этого места поподробнее. Глаза немца горели, точно алая кровь на снегу в лунную ночь, хищный оскал с рядом белоснежных зубов, даже волосы по-своему ощетинились. Гилберт напоминал волка, загнавшего в угол оленёнка, потерявшего мать. Италия пискнул от страха, в горле предательски запершило, он потянулся за чашкой. Гилберт расценил его действия иначе и убедительно намекнул взглядом этого не делать. Япония поприветствовал гостя, как ни в чём не бывало, предложил ему чая, усадил за котацу и придвинул тарелку с очищенными от кожуры мандаринами. Кику Хонда без стеснения, показал Гилберту одни из самых любимых своих произведений: фанфики, манга и постеры. Гилберт принялся изучать предоставленную макулатуру. В комнате было довольно плохое освещение, глаза быстро устали, а мандарины закончились. Гилберт понял суть японских шедевров. Злость сменилась радостью, захотелось есть. Нужно поскорее закончить здесь и возвращаться. Дома столько дел: коты не кормлены, Брагинский рычал из-за съеденного втихушку варенья, и брату надо было позвонить, узнать, как там Италия. Не сильно испугался? Гилберт сложил листы трубочкой и стукнул ей Японию. — Так бы сразу и сказал, что я сверху. И да, в следующий раз возьми тему пооригинальней рутинной повседневки. И давай это, не афишируй тут особо свои непризнанные шедевры. — Простите, — Кику склонил голову, — Гилберт-сан, я не думал, что моё баловство может задеть вас. — Да-да, не оправдывайся, — весело пропел Байльшмидт, вернув листы в исходное положение. — Я и не думал. — Где здесь туалет?

***

Япония проводил гостя. Гилберт остался доволен его работой, можно теперь не бояться и работать себе спокойно с большим размахом. — Что за шум? По коридору к нему шёл сонный Китай. Япония раздражённо цыкнул, совсем забыв про родственника. Слухи, подхваченные вольным ветром, быстро разлетались по свету. Китай с Гилбертом последнее время не ладили. Придётся держать гостей подальше друг от друга, иначе они разнесут дом. Белый волк против красной панды — легендарная битва, вошедшая в историю. Кику безумно хотелось развить текущую идею и излить поток мыслей на бумагу. — Ты чего? Пропусти! Мне нужно… — О-он занят! Китай-сан, прошу вас, идите на улицу. — Чего?! — возмутился Яо. — Ты гонишь мастера на улицу?! Из туалета так невовремя вышел Гилберт. Титаны столкнулись нос к носу. — А я ещё думал, что за обезьяна ревёт. — Не сравнивай меня с животными! Я очень могучая страна, у которой со всеми хорошие отношения. Особенно с Россией, — Яо окатил собеседника брезгливым взглядом. — В отличие от некоторых. — Слушай ты, утка пекинская, ещё раз увижу рядом, насажу на вертел! Япония попытался вмешаться в перепалку, но кто бы его слушал, а дом сберечь надо. Кику ушёл за телефоном, но не знал, кому звонить. Германии? В разгар рабочего дня он наверняка по уши завален работой. России? Он бы неделю сюда добирался. Может, Таиланду? Он умный, подсказал бы, что нужно делать в подобной ситуации. — Я твою китайскую рожу об асфальт размажу! — Не запугивай, я мастер боевых искусств! — прокричал Китай и прописал собеседнику ногой по лицу. — Ай! — Гилберт закрыл нос ладонью. — Ты чего дерёшься?! Странная штука кунг-фу: разбита губа, а болит нос. Гилберт нахмурился. Не думал он, что простая стычка закончится кровью. — Прости! — спохватился Ван Яо. Он хотел припугнуть Гилберта, только и всего, и немного не рассчитал силу удара. — Сильно прилетело? Байльшмидт слизнул кровь, своим нехитрым действием демонстрируя увечье. — Да не, только губу разбил. — Прости, — Китай вынул из рукава маленькую коробочку с пахучим содержимым. — Вот, держи! Специально для тебя бесплатно, пластырь из ослиных кишок. Он всё-всё лечит! — Фу, блядь! — отмахнулся Гилберт. — Убери это! Япония неторопливо вышел к гостям. Они всё же подрались, хорошо хоть не поубивали друг друга. — Вам пора, — выдал Кику, обращаясь к гостям. Им и было правда пора. Оба синхронно кивнули и направились к выходу. — Ты не понимаешь всей прелести пластыря! — Рот им себе заклей! Тогда, возможно, я и увижу «прелесть» этой дряни. — Не называй его так! Япония раздражённо цыкнул. Гости — это хорошо, плохо, когда от них много шума. Закрыв за ними дверь, Кику стал готовиться к прибытию новых гостей. Он не стал никому звонить, отправил сообщение Германии и России с просьбой как можно скорее явиться к нему по очень важному делу. В гостиной прибрано, манга спрятана, чай готов, стол накрыт. Дом Кику Хонда готов принимать гостей!