Даллахан

***

«Знать прошлое достаточно неприятно; знать еще и будущее было бы просто невыносимо.» Сомерсет Моэм

***

      Попаданчество.       Попаданец.       Существует такой вот занятный термин у которого, вроде как, есть совершенно точное определение на Википедии и в головах авторов, но о котором всё равно идут бесконечные, почти кровопролитные, споры в писательско-читательском комьюнити. Казалось бы, а с чего вдруг? Ведь попаданец это некто, кого из его привычной обстановки закидывает в... куда-то. В другой мир, другое время, другое тело. Чего тут спорить? Всё и так понятно. Но нет, люди не были бы людьми, если бы были не в состоянии найти тысяча и один изъян в поведении попаданца в том или ином произведении.       Перенос сознания или тела в иной мир никого, обычно, не смущает, а вот реакция несчастного героя и то, как он ассимилируется в новом мире, — вот это действительно повод сломать мозг себе и всем вокруг (нет). И, как правило, люди очень редко задумываются о том, что, на самом деле, попаданчество почти ничем не отличается от обычной иммиграции. Или переезда. Или допустим похищения. И что оно... индивидуально для каждого автора. То, как это событие будет восприниматься героем, человеком (что тоже не маловажно), зависит лишь от него. Кто-то может впасть в неконтролируемую истерику и будет проситься домой, кто-то сгребёт свои астральные яйца в кулак и, сцепив зубы, будет выживать в новых условиях, ища путь домой, а кто-то с неослабевающим интересом первооткрывателя бросится изучать дивный новый мир. Всё, что говорится, в воле автора. Но это только первичные варианты реакций, ведь позже герой обязательно задумается о том, что осталось там, в другом мире или жизни. Вне зависимости от того, хорошее оно было или плохое. Это важный момент. Потому что людям свойственно оглядываться на своё прошлое и анализировать его. Разбирать. Очернять или идеализировать. То, какой герой будет видеть свою прошлою жизнь и будет ли о ней вообще вспоминать зависит от многих факторов.       Но, в конце концов, любой человек всегда ко всему привыкает. Попаданчество — это как переезд в незнакомую страну в одиночку, только в масштабе целого мира. Оно может пугать, а может стать чем-то интересным. В любом случае, оно опьянит человека новизной эмоций и впечатлений (положительных или отрицательных, а может и тех и тех разом), а потом... потом он привыкнет. И будет просто жить в новом мире. Если сумеет адаптироваться. Переезжать в незнакомый город тоже нелегко, однако всегда есть выбор: если будет слишком тяжело, можно вернуться домой. Если так подумать, то даже банальный переезд на новую квартиру не каждому по зубам, но ведь существуют и люди которые с радостью и нескончаемым энтузиазмом бегут от своего привычного быта и родных. Почему бы и не в другой мир?       Все мы люди. Мы очень разные. И, в то же время, все мы внутри, совершенно одинаковые. Единственное, что в нас есть индивидуального, это то, что ты это ты. А я, это я. И понять меня или тебя очень легко. Если ты чего-то не понимаешь, значит, это всего лишь не укладывается в рамки твоего личного житейского опыта и мировосприятия. Если ты что-то с трудом представляешь, это не значит, что этого не существует или не может быть. Просто твой опыт, пока, не позволяет тебе посмотреть на что-то шире и осознать это. Со временем это придёт. А, может, и нет. Зависит, опять же, только от человека.       Внутри любой, самой сложной ситуации в которую возможно человек попал не по своей воле, всё будет зависеть только от него. От того, как он мыслит. От того, как он воспринимает этот мир и себя как часть этого мира.       Всё и всегда зависит только от человека. И от того, насколько он готов или не готов идти до конца.       А уж количество дорог, по которым можно пройти и на которые можно вернуться, зависит исключительно от фантазии и находчивости. Сколько можешь представить — все твои. Делай шаг и иди, не понравится — свернёшь на едва приметную тропинку и, если хватит терпения, рано или поздно выйдешь на другую, новую дорогу.       Было бы только желание шагать.       Хватало бы только смелости.

***

      Попасть в другой мир.       В детском или подростковом возрасте, когда понимаешь и осознаёшь последствия куда хуже, чем повзрослев, попасть в другой мир это мечта. Удивительное путешествие в неизвестность, которое должно затянуть, увлечь и позволить забыть обо всем на свете. Оно кажется невероятно захватывающим, заманчивым, а главное ты так самоуверен и отчаянно смел, что, фантазируя, думаешь: уж мне-то всё по плечу, а если нет, то я всё равно как-нибудь да справлюсь. Когда становишься старше, попадание в другой мир если и приходит тебе в голову в качестве фантазии, то уже скорее как побег от приевшейся повседневности, и приходит осознание того, что бежишь ты не совсем от повседневности и быта, а скорее от себя самого.       И тебя это, в общем-то, устраивает.       Конечно, бежать от себя можно в любом возрасте, просто в какой-то момент ты начинаешь это не только понимать, но и принимать.       Во всяком случае, так было со мной. Садясь строчить бесконечные истории в стол, я сбегала от проблем, коих у современного человека вагон и маленькая тележка, и у каждого своя. Неповторимая. У кого-то тележка, а у кого-то целый караван. Кто-то тащит проблемы на своём горбу, кто-то перекладывает на других, а за кем-то едет чугунный железный состав гружённый проблемами. В общем, смысл у сказанного, сколько словесно не извращайся, но всё равно будет один и легко уложится в одну простую и незамысловатую фразу: «Мне очень тяжело и грустно».       Я не самый умный человек на планете Земля, да и сказано в нашем мире на тему душевных метаний предостаточно. Сказано так много, что порой и добавить нечего. Вот только... разве от того, что кто-то уже сказал мою мысль, выразил красивыми словами схожие тревоги и переживания, становится легче? Нет, конечно нет. Ну, разве что самую малость, потому что кто-то где-то уже испытал то же, что и я, а, может, испытывает прямо сейчас. Всегда становится немного легче, когда ты понимаешь, что ты весь такой возвышенно-страдающий не один в этом мире. Становится легче, но всё равно немного грустно, лично мне, во всяком случае, потому что мне бы не хотелось, чтобы кто-то ещё переживал нечто подобное. Я ведь знаю, чувствую, насколько тягостно это бывает.       Думаю, что, в конце концов, без разницы, чужие слова или мои — эмоций в груди, голове (или где им там положено находиться?) меньше от этого не станет. Они не испарятся. Они уже есть и они со мной и во мне. Так почему бы об этом не сказать?       Вступление вышло бесстыдно длинное и не удивлюсь, если какой-нибудь читатель уже пару раз закатил глаза, а то и вовсе пролистал подальше, потому что: ну что это за нытьё? Где моя экспозиция, где движуха? Ну, собственно, я и сама понимаю, что пора бы уже перейти и к чему-то более... приятному, чем чужие и пустые измышления по теме и без, и рассказать историю. Я ведь тут именно за этим.       Как бы её назвать? Название... название это всегда тяжело.       Что ж, пусть будет...       «История о том, как тридцатилетняя тётка не по своей воле залетела в чужой мир, подставила этим друга и в попытках выжить вдруг начала жить».       Слишком длинное название, зато неплохо, вроде, отражает суть. Позже я его, конечно, укорочу. А пока пусть будет так.

***

      История эта, к слову так, началась престранно и, я бы даже сказала, что довольно глупо. Поведай мне кто такое, я бы сильно засомневалась в психическом здоровье рассказчика, но, поскольку случилось это со мной, сомневаться приходится исключительно в своём психологическом состоянии, но в дурдом я не спешу. Я в нём, если хорошенько подумать и оглядеться, теперь живу.       А началось всё с того, что когда-то давно, в России, в городе Москва, родилась девочка...       Нет, пожалуй, настолько с начала будет как-то не очень, да и слишком затянуто. Как же эту историю начать? Как же... как же...       Ах, точно...       Однажды ночью, когда я после очередного трудового дня спала в своей любимой кровати, обнимая любимое одеяло, мне приснилась девушка. Симпатичная такая, миниатюрная, светловолосая, росточком даже пониже моих среднестатистических метра шестидесяти пяти. Но, опять же, простите мне некоторый сумбур, попробуем обо всём по порядку вот именно с этого момента.       Приснилось мне, что я сидела в какой-то очень уютной ночной кафешке и грела руки об чашку с чаем. И всё кого-то ждала.        Я не знала, кого жду, но отчего-то мне казалось, что я жду друга, очень близкого, а потому, встреча была мне важна. Так я и сидела в незнакомом кафе, разглядывая за окном пейзаж чужого, незнакомого города. Высокие здания, неоновые вывески с иероглифами, редкие прохожие в столь позднее время, учтивая официантка в костюме горничной, приглушённый свет ламп, приятная композиция, исполняемая на фортепьяно. Обстановка самая что ни на есть умиротворяющая и убаюкивающая.       Когда чай в кружке почти закончился, послышался звон колокольчика, что заставил меня из любопытства обернуться ко входу. Новым посетителем оказалась невысокая девушка в сером деловом костюме. Она улыбнулась мне как хорошей знакомой и, приветливо махнув рукой, направилась к столику.       — Долго ждёшь? — поинтересовалась незнакомка, небрежно скидывая с плеча спортивную сумку и ногой загоняя её под стол, — я вот совсем на работе забегалась, начальство гоняет почём зря и даже премию не выписывает, оторвать бы ему голову, да жаль не поможет.       — А вы меня ни с кем не перепутали? — несколько удивлённо отозвалась я, разглядывая девушку.       Она, как уже упоминалось, была невысокого роста, миниатюрная, женственная, а строгий деловой костюм, состоящий из брюк, пиджака и жилетки, поверх чёрной рубашки, на горле стянутой тёмно-синим галстуком, лишь подчёркивал это. Длинные, пепельно-русые волосы были собраны в высокий, слегка поистрепавшийся за день хвост. Лицо... лицо у неё было бы не то что бы неприятное, скорее специфическое: с резкими, острыми чертами, тонкими бровями с хищным разлётом и удивительно яркими зелёными глазами с плутоватым прищуром, в глубине которых притаилась усталость. Девушка сняла пиджак и, повесив его на спинку стула, распустила галстук на шее, заодно расстегнув верхние пуговицы на блузке, обнажая этим действием жуткий шрам на шее, что несколько портил общую картину и вызывал массу вопросов о природе своего происхождения.       — Нет, не перепутала, — покачала головой незнакомка, — я тебя сюда вызвала.       — Вызвали? — вновь удивилась я, неловко сжимая в ладонях чашку и наблюдая за тем, как она берёт меню и рассеянно его изучает.       — Вызвала, — подтвердила девушка, бросая на меня изучающий взгляд поверх меню, — ты ведь понимаешь, что сейчас на самом деле спишь?       — Ну, вроде как да, — кивнула я, памятуя о том, что я действительно, перед тем как оказаться тут, легла спать, что, в общем-то, было довольно странной последовательностью действий, — странный, однако, мне сон снится.       — Не странный, а наведённый, — собеседница отложила меню и покосилась в сторону барной стойки, за которой должна была быть официантка, но той там не оказалось, — ты сейчас как бы есть, а вроде и нет тебя. Ты гость в моём личном пространстве, так что, мы обе, как личности, не существуем в своих мирах. Только тела пустыми сосудами лежат там, где их оставили.       — Это как так? — заинтересовалась я.       Снов мне всегда снилось великое множество и все они были невероятно разнообразны по содержанию. Подозреваю, что только благодаря бурной фантазии я еженочно то зомби апокалипсисы переживала, то от динозавров бегала, то с Сейлор-мун на брудершафт пила, разок даже, было дело забухала с Тором и Локи, но там вроде как дело дракой закончилось, а я проснулась на самом интересном месте. Так что, данный сон по моим меркам был довольно мирным и милым. Ну, вызвала меня какая-то девица к себе, осталось только узнать, как и зачем, а там разберёмся.       — «Как» не столь важно, — отмахнулась девушка, — действительно важно «зачем я это сделала»?       — И зачем же? — послушно уточнила я.       — Хочу с тобой местами поменяться.       — Это как?       — Мы с тобой живём в разных мирах, милая моя, и мы, вроде как, духовные родственники, — кратенько пояснила незнакомка, а я на мгновение задумалась о том, что, читай я поменьше всякого фэнтези и эзотерики, хрен бы поняла, о чём речь идёт, а так, вроде понятно. — Сбежать из любого мира задачка та ещё, тем более, что самый простой способ это, как ты понимаешь, смерть. Вот только у этого способа есть один значительный минус: вся твоя личность обнуляется. Стирается. Ты превращаешься в чистый лист, и начинать всё приходится заново. Понимаешь?       — Ну, допустим, — кивнула я, примерно догадываясь, о чём дальше может речь пойти.       — И меня такой способ не очень устраивает, — продолжила собеседница, помешивая ложечкой в невесть откуда взявшейся перед ней чашечке кофе, — а я хочу тихо и спокойно дожить свою жизнь такой, какая я уже есть.       — А что не так с твоей жизнью? — задала я вполне логичный и закономерный вопрос непроизвольно морщась от разливающегося аромата кофе, который я, честно говоря, не очень жалую.       — Надоело, — пожала плечами девушка, — устала от своего тела.       — Так смени обстановку, — непонимающе хлопая глазами, предложила я, — смени город или вообще страну, работу, род деятельности, попутешествуй, глядишь и усталость пройдёт. Что за кардинальный метод ты решила выбрать: смена тела и мира? Это как-то слишком круто, не находишь?       Девушка замолчала, с печально задумчивым видом продолжая помешивая кофе.       — Что у тебя такого случилось, что ты задумалась о столь грандиозном побеге? — не выдержав паузы, нарушила я тишину.       — Не очень хочу об этом говорить, да и времени у нас с тобой не так уж и много, — наконец подняла на меня взгляд незнакомка, — так что слушай меня и моё предложение. Я во что бы то ни стало хочу вырваться из этого тела, причины не столь важны для тебя, если согласишься помочь. Важно то, что только твоё тело, убегая отсюда, я смогу занять. Других, подходящих по возрасту в иных мирах сейчас просто нет, а ждать я не хочу. Если согласишься, я сменю город, сменю работу, подготовлю всю необходимую базу для новой жизни, даже личность сменю, чтобы тебе было удобнее и чтобы моё прошлое тебя не беспокоило. Всё, что нужно сделать, это согласиться. Я ведь знаю, как ты живёшь. Я наблюдала за тобой через сны, изучала. Ты устала от своего мира не меньше, чем я от своего, ты устала от того, что не можешь найти себе достойного применения. Ты устала задаваться пустыми вопросами о смысле жизни и бытия, устала от своего свободного времени. Устала от проблем семьи, которой уже давно не существует, а проблемы всё преследуют и преследуют. Ты устала от банальных финансовых проблем и от йогуртов по акции. От книг, что стоят дороже, чем бутылка с алкоголем, и даже от алкоголя ты устала, хотя нет, его ты как раз боишься, ведь он тебя однажды уже чуть не сгубил. Ты нашла в себе силы полюбить жизнь такой, какая она есть, и... а вот я так не смогла. И я хочу твою жизнь. С твоими проблемами. Мне они видятся такими мелкими и незначительными, что, кажется, я смогу справиться и прижиться. На твоём месте мне будет легче. На твоём месте я, наконец, стану самой собой, а ты на моём, возможно, наконец найдёшь себя. Так что, по рукам?       — Погоди-и-и-и, — помотала я головой, уж слишком всё это звучало потрясающе и в то же время мутно, с каким-то не озвученным подтекстом, — опустим твой и мой жизненный опыт, но...ты вот говоришь: «Мне кажется, я смогу справиться». Кажется. Понимаешь? Ты не думаешь, что это слово «кажется» очень многое портит и намекает на твою неуверенность в своих силах? И да, между прочим, это ты всё о моей жизни узнала, а я? Я что, должна соглашаться на кота в мешке?       — Моя жизнь подойдёт тебе куда больше, чем мне, — настойчиво произнесла девушка, беря в свои руки мою лежащую на столе ладонь, в попытке убедить, — ты ведь авантюристка, загнанная в угол бытом, а я... я просто хочу жить.       — Но... я тоже эту фразу повторяю постоянно, что я «просто хочу жить», тихо и спокойно в своём собственном темпе...       — Соглашайся, пожалуйста, — тон её стал умоляющим, — ты ничего не потеряешь.       — Погоди, погоди, что значит, ничего не потеряю? А как же мой опыт? Моя жизнь, собственно? Мои друзья?       — Опыт, жизнь? Твой опыт всегда с тобой, твоя жизнь продолжится! Друзья? Не смеши, одна лучшая подруга, окей, но остальные? Приятели, знакомые и коллеги? С которыми общение происходит исключительно в сети или по телефону пару раз в год по праздникам, ты действительно этим дорожишь? Что там ещё? Компьютер? Думаю, он без тебя не особо скучать будет. Как и любая другая бытовая техника в твоей квартире, с которой ты так любишь беседовать.       — Нет.       — Что? — удивлённо замерла девушка недоверчиво глядя на меня, кажется, не такой ответ она ожидала, или хотела, услышать.       — Я не согласна, прости.       — Ты хоть понимаешь от чего отказываешься? — нахмурилась она.       — Да, понимаю. Ни от чего такого, о чём я могла бы пожалеть, — уверено произнесла я, деликатно забирая у неё свою ладонь, — ты не рассказываешь мне, чем живёшь и от чего бежишь. Я не хочу менять шило на мыло, чтобы потом об этом жалеть. Моя жизнь это моя жизнь. А твоя это твоя. Ты живи свою, а я продолжу жить свою.       — Да кому ты врёшь? — раздражённо стукнула по столу ладонью моя собеседница, — ты дважды пыталась сбежать самым примитивнейшим из возможных способов, и теперь, когда тебе предлагают способ кардинально изменить свою жизнь сохранив себя, отказываешься?! Разве это не глупо?!       — Ну, знаешь, — фыркнула я, откидываясь на спинку стула и складывая руки на груди, — сбежать я пыталась тогда исключительно из-за дурости и возраста! К тому же, я собиралась не сбежать, а умереть, поскольку ситуация казалась безвыходной, а я была глупым, ничего не понимающим толком подростком. Я даже не уверена, что действительно хотела умереть: мои поступки были скорее демонстративной и очень глупой акцией протеста. Не до конца обдуманной, кстати говоря. И мне очень повезло, что удалось это пережить. Сейчас мне хочется верить, что с тех пор я не только повзрослела, но и поумнела, ясно?       — Ну, как знаешь! — голос её зазвучал угрожающе, девушка резко поднялась, прихлопнув ладонями по столу. — Не хочешь по-хорошему, будет как обычно! Я в любом случае сделаю то, что задумала, просто... мне так хотелось хотя бы напоследок, хоть раз, поступить правильно!       Помещение дрогнуло, из всех углов, пожирая свет, к нашему столу потянулись-поползли тени. Лицо стоящей напротив меня девушки исказилось судорогой, светлая кожа, едва тронутая загаром, стала отекать каплями, словно это не живой человек, а восковая фигура.       В панике вскочив, я оказалась в кромешной тьме. Где-то за спиной с глухим стуком упал стул.       На меня обрушились тишина и пронзительный холод, будто в ледяную воду провалилась.       Я инстинктивно дёрнулась куда-то вверх, чувствуя, что меня тянет вниз, оплетая ноги чем-то по ощущениям очень напоминающим водоросли.       Я дрыгнула ногой и...       ...кажется...       ...упала с кровати.