Даллахан

***

      Комната была погружена в полумрак. Солнце почти не пробивалось из-за плотных тёмных штор, только один, самый любопытный тонкий солнечный лучик, просочившийся в небольшой зазор, проложил себе дорожку через всю комнату, тишину в которой не нарушали – разбавляли тихий гул кондиционера, размеренное дыхание и хруст постельного белья, когда спящая на кровати девушка переворачивалась с одного бока на другой.        Ежедневные пробуждения происходили очень быстро. Жаль только, что «быстро» не всегда значит «легко». Стоило только подсознанию начать активную деятельность, даже не открывая глаз, как мысли уже бегали одна за другой в голове, моментально вовлекая её в нескончаемый мир личных фантазий и переживаний, ставя жирный крест на попытках вновь уснуть. Это, конечно, не было так уж плохо. Например, благодаря такому пробуждению, она никогда не опаздывала на учёбу или работу. Вот только… и прогулять, когда проснулся и точно знаешь, что тебе куда-то надо, тоже уже так просто не получалось. Проспать было бы проще. Если проспал, ты ведь, вроде как, и не виноват вовсе, это же не совсем от тебя зависело. А так… проснувшись, ты принимаешь решение вставать или нет. Сознательное решение, за которое ты в ответе и с которым тебе жить, а чувство вины за собственную безответственность, особенно когда привык всё контролировать, не совсем то, что хотелось бы ощущать. Особенно с утра. Особенно если и потом оно никуда не девается.       Грустно это. Почти так же грустно, как и то, что времени её мечтам и фантазиям отводилось очень мало. Ей редко снились приятные сны, а те потаённые, которые прячут ото всех, может даже и от себя, мысли и фантазии, мелькающие на грани между сном и явью... Ах, как же грустно было так легко и быстро их отпускать! Или, вернее было бы сказать, упускать?        Так обычно думала она, нежась под одеялом в преддверии очередного дня, что ничем не будет отличаться от предыдущих.        Обычно. Но не сегодня.        Поток мыслей привычно и быстро завертелся в голове, но стоило открыть глаза, как вместо обычных повседневных вопросов остался всего один.       «Где я?»        Одеяло больше не казалось таким уж уютным и радушным. Она резко отбросила его в сторону, садясь на постели, однако легче не стало. Казалось, стало ещё жарче. Девушка почувствовала, как загорелись уши, стало трудно дышать, похолодели руки.       «Надо успокоиться».       Проще было подумать, чем сделать.       Незнакомая обстановка бросалась в глаза раньше, чем она успевала перевести взгляд с одного предмета на другой. Всё здесь было чужое. Непривычное. Неизвестное.        Она привыкла к тому, что в её жизни сюрпризов не бывает. Обычно.       Ни в сознательном взрослом, ни в подростковые годы её существование не отличалось особым разнообразием и не было богато на «сюжетные повороты». Поэтому сейчас от случившегося она не могла с лёгкостью отмахнуться с мыслью «точно, я ж к подруге приехала, мы опрокинули за встречу, а дальше не помню, но не сомневаюсь, сейчас я её растормошу — надо поискать под столом или в ванной — и услышу много охерительных историй».       Если говорить начистоту, с ней подобного никогда не случалось. Были, конечно, свои отдельные небольшие истории, но исключения из правил их обычно и подтверждают.       Был в её жизни один памятный Новый Год, где она, придя в гости, не рассчитала свою градусную меру и, не помня почти половины ночи, всё равно ухитрилась проснуться уже в своей кровати. И, слава Богу, одна.       Да и сама она не особо стремилась заполнять свою жизнь шумом и дискомфортом оголтелого авантюризма, но…       «Надо успокоиться».        Медленно одна нога спускается с кровати, затем вторая. Девушка утыкается лицом в ладони, стараясь дышать ровнее.        Каждое движение далось неожиданно тяжело: после сна тело словно чужое.       Она всё так же медленно убирает ладони от лица, поднимает голову и осматривается уже куда внимательнее, уделяя больше внимания деталям.       Полумрак, луч на полу, никаких звуков улицы.        «Видимо их не пропускают пластиковые окна» — приходит в голову совершенно посторонняя, не относящаяся к ситуации мысль, но почему-то её этот штрих к общей чуждости обстановки задевает.        Она находилась в небольшой комнате со светлыми стенами и минимумом мебели: кровать, на которой она сидела, небольшой прямоугольный комод возле неё, на котором лежали, судя по всему, ежедневник и карандаш. И складной нож. Это её немного удивило, ведь она свой обычно оставляла на столе. Чуть поодаль кофейный столик, на нём стопкой несколько листов, поверх которых лежит телефон... раскладушка?       «Ими ещё кто-то пользуется в две тысячи девятнадцатом?» — удивлённо вскинула брови девушка, продолжая скользить взглядом по комнате.       Расположенный в противоположном углу комнаты раздвижной встроенный в стену шкаф был приоткрыт, но, кажется, был пуст. Зато перед ним стоит несколько больших коробок с наклейками «одежда» и «книги».       Стоп.       Зацепившись взглядом за надписи она, жмурясь, нервно провела двумя пальцами по переносице.        «Я ведь не могу так. Никогда не могла… я со своим зрением ни за что в жизни не прочитала бы эти надписи…»       И это стало последней каплей.        Девушка резко встала и в один большой шаг оказалась перед шторами, решительно раздвинув их в стороны. На мгновение солнце ослепило её. Но потом… оно осветило для неё целый мир. Новый мир. Сеть длинных улиц, заполненных не очень высокими многоквартирными домами, но чем дальше, тем дома становились выше, превращаясь в огромные небоскрёбы. Рядом с центром, значит? Вот только с центром чего? Явно ведь не Москвы.        При желании она могла бы разглядеть здание напротив, и то что за ним, но её внимание оказалось приковано к балконной двери. Точнее, к отражению.       От наплыва мыслей закружилась голова. Но пока она неуверенно открывала дверь в коридоре, ведущую в ванну, внутренний голос гадливо намекал ей, что это ещё не всё. Что ещё немного, и до неё, наконец, дойдёт.        И вот уже она стоит перед высоким зеркалом, не в силах поднять глаза. Пол, ванна, ножки табуретки, тазик, полочки сбоку: взгляд цепляется за что угодно, в голове противно бьётся глупая мысль «Только не зеркало. Куда угодно, только не туда». Да, впрочем, оно ей и не нужно. Она и так видела свои ноги, на которых не было привычного шрама на коленке от падения и на икре от утюга; кости таза и рёбра выпирали сильнее обычного, и заметить всё это она смогла только потому, что грудь в кои-то веки не закрывала обзор.        Девушка уже осознала, что с ней произошло, но не была уверена, хватит ли ей сил принять это, посмотреть зеркало и развеять последние сомнения.       А там её ждало…       … девушка подняла взгляд…       … то, что она и думала:       Чужой человек.

***

       Девушка как могла пыталась разглядеть себя как можно лучше. Однако слёзы, катившиеся по щекам, сильно этому мешали. Она никогда не считала себя плаксой и предпочитала лишний раз не давать волю эмоциям, но сейчас, когда она не была уверенна в том, кто же она, казалось, что это не имеет такого уж большого значения.        Последний раз, когда она видела себя в зеркале перед сном, там была высокая фигуристая крупная шатенка с карими глазами и длинными волосами, на лице и теле было множество родинок, резко выделяющихся на фоне нездорового цвета кожи — потому что кому-то явно следовало больше бывать на улице.        Сейчас из зеркальных глубин на неё смотрела молодая худощавая женщина с ужасно бледной кожей и короткими серыми, серебрящимися в свете электрической лампы, волосами.       Она, сквозь слёзы, грустно улыбнулась.       В какой-то мере, это действительно забавно — проснуться почти полной своей противоположностью внешне.        Почти.       Потому что несколько схожих черт ей всё-таки удалось обнаружить: у неё все ещё были изящные, тонкие руки и запястья с аккуратной маленькой ладонью, и… глаза. Большие, необычной формы, с длинными густыми, но не очень тёмными, ресницами. И такой привычный, мимический отпечаток, который многие называют «выражением лица»: то ли грусть, то ли некая злобная серьёзность. Не важно, испытывает она эти чувства прямо сейчас или нет, это всегда присутствует в глазах. Над ней часто беззлобно подшучивали друзья из-за этого. Хоть теперь глаза и были глубокого синего цвета, их форма, их выражение… их суть осталась неизменной.        «Глаза — зеркало души» — кажется так гласит народная мудрость. И теперь, видя в чужих глазах столь много своего, она была готова в это поверить.        И это, если честно, успокаивало.        Девушка выдохнула, утёрла ладонью мокрые щёки и ещё раз мельком окинула взглядом новую себя в зеркале. На то, чтобы изучить себя подробнее ещё будет время, а пока существуют дела и поважнее.        Вернувшись в комнату, она переложила ежедневник с комода на стол и подтащила туда же коробку с пометкой «книги». Интуиция подсказывала ей, что сегодня гугл не сможет ответить на все имеющиеся вопросы, а потому стоит начать поиски информации с того, что есть под рукой. Ведь оно же здесь не просто так для красоты стоит.       Да, не совсем понятно, как она оказалась в чужом теле и не слишком ли это реалистичный сон, но… сидеть и страдать над загубленной судьбой, даже не зная, собственно, над чем толком страдаешь? Ну, такое себе, даже для самого конченого ленивца.       «У любого человека есть связи: личные, рабочие — неважно», — так подумала девушка, присаживаясь за чужой рабочий стол. Рано или поздно кто-то обязательно позвонит ей или, что ещё хуже, постучит в дверь. Она не знала, сколько у неё есть времени в запасе, но была решительно настроена подготовиться к этому. Неизвестно ей так же было и то, сколько времени ей отведено в этом теле… и…       …всё оказалось слишком запутанно.        «Итак, что мы имеем в первую очередь?» — она взяла в руки ежедневник, но открыть не решилась, просто замерла, откинувшись на спинку стула, обдумывая всё увиденное. — «Скорее всего то, что произошло, это определённо не переезд, но возможно попаданчество. От меня осталось только сознание, мои воспоминания и мой опыт. А тело — нет. Значит, это был другой, реальный человек. Где он теперь? Поменялись ли мы местами? И если да, то как? И почему? Мы не были знакомы, это точно, также это не тот сюжет, в котором «кто-то поцеловался с автобусом». Мы обе, по всей видимости, заснули в своих кроватях, а проснулись в чужих. И вот что это, магия? Есть ли она в этом мире? Почему я вообще решила, что это другой мир? Может просто другой город? Если да, то как далеко я от своего тела на самом деле? Было ли это перемещение желанием женщины, чьё тело я теперь занимаю, или кого-то другого? Впрочем, нюансы можно оставить на потом. Сперва нужно разыскать основную информацию».        Первостепенными задачами она поставила себе выяснить, где она оказалась — страна и город, а может даже мир.       И с этим пунктом стоило только успокоиться, как всё оказалось очень легко.       Отчасти.       Она точно знала, где оказалась. Это была Япония. Тип застройки города и планировка комнат, татами возле кофейного столика — всё это было весьма красноречивыми подсказками для фаната восточной культуры. Ну и, конечно, иероглифы на вывесках на улице и на коробках с вещами. Это был именно японский, не китайский и не корейский. Многие думают, что эти три языка очень сложно различить и это всё «одинаковые закорючки», но на практике эти три языка кардинально отличаются друг от друга, и не только по звучанию, но и по написанию. Достаточно знать пару трюков… которые она, в свою очередь, узнала, когда, собственно, учила японский. К сожалению, это не стало для неё делом всей жизни по причине ужасного недопонимания родственников, но многое из того, что она когда-то выучила, хранилось в памяти по сию пору.        Точнее, так было до вчерашнего дня. Проснувшись сегодня она больше не испытывала необходимости помнить японский. Потому что уже его знала.       «Удобно», — подумала девушка, попутно отмечая, что то, что она видела в зеркале, немного не сочеталось с этим новым открытием. Внешность не подходила под категорию «азиатская типичная». Кто же тогда? Приезжая? Полукровка? Погодите-ка…        Это уже становилось интересным.        Она задумалась о том, что, похоже, получила не только тело, но и навыки, которыми обладала его предыдущая хозяйка. Просто пока она о них не знала. Ей стало интересно, как же эти знания будут проявляться? В виде чувства дежавю? Или ей придётся заново читать о том, что знала незнакомка, просто материал будет усваиваться быстрее? Или знания будут сами всплывать по мере необходимости? Как вот с японским, например.        «Ладно, это пока не так уж и важно», — решила она, откладывая в сторону ежедневник. Прежде чем рыться в документах хотелось разложить по полочкам то, что уже имелось в голове и разобраться со всеми всплывающими вопросами. Например, обычная это Япония или нет? Этот вопрос определённо был со звёздочкой. Как завсегдатай аниме и сайтов с различной около-литературой, она волей-неволей, но задумывалась о том, что всё… возможно, не так и просто. А с другой стороны, как скептик и человек здравомыслящий, не могла до конца поверить во всё, что навалилось на неё этим утром.       За окном, конечно, не пролетали люди на мётлах, не ходили меха или любая другая нечисть, но всё же некая сила перенесла её сюда. И эта сила была явно не из её привычной и донельзя простой и скучной реальности.       Девушка ещё раз огляделась. Телевизора в квартире не было. Вообще это было неплохо, у неё его тоже не стояло, но тогда у неё и проблем с ориентацией в пространстве особо не было. Кто ж знал. Сейчас она как никогда пожалела, что газеты уже не особо в ходу. Компьютера тоже не было видно. А если он и был, то, скорее всего, это был ноутбук, и искать его следовало в одной из коробок.        Она вновь обвела комнату взглядом и криво усмехнулась, поняв, что, кажется, сама себе усложняет жизнь. На столе по прежнему лежали какие-то бумаги и телефон — следовало сразу начать с них.       Телефон по включению оказался не заблокирован, но не сказать, чтобы это особенно помогло. Список контактов пуст, сообщений нет, мейлов тоже. В альбоме с картинками только одна фотография. Селфи, если быть точнее. На ней была она — новая она, с той лишь разницей, что волосы были на порядок длиннее, — и ещё одна девушка, невысокая, с длинными русыми волосами и ярко-зелёными глазами.       «Подруга? Есть фото, но нет номера?»        Девушка проверила телефонную книгу ещё раз. Да, в ней не было ни одного номера, однако в списке вызовов вчера был один неопределённый исходящий около двух часов ночи, а все последующие входящие звонки с другого номера были пропущенными. Значит, после того исходящего телефон и был выключен. Все последующие намеренно игнорировались, и только тот исходящий, похоже, был важен.       «Стоит ли перезвонить?»       Нет. Слишком рискованно.       Хотя…       Искушение проверить одну гипотезу оказалось слишком велико.       Быстрым движением, пока есть смелость и решительность, она набрала привычный номер. На другом конце, после очевидного замешательства, всё-таки ответили:       — Алло? Слушаю Вас.       — Алло, Елена Валерьевна? — было очень странно говорить на родном языке с небольшим акцентом, но сейчас её волновало совсем не это.       Голос дрожал.       — Нет, Вы ошиблись.       Девушка закрыла крышку мобильного телефона и, не глядя, положила его на стол. Или мимо него, судя по звуку.       Ужасно. Это было… ужасно. Позвонить маме, родному человеку, и осознать, что она не отвечает. Услышать, как отвечает кто-то другой.       Жгучие слёзы подступили с новой силой. По крайней мере ей удалось выяснить, что это, кажется, совсем другой мир. И раз дело обстоит именно так, значит никто ей не поможет. Ни семья, ни друзья. А значит нужно… заняться делом. Пока мысли о безысходности не сожрали с потрохами. Сожрут, конечно, но… чуть позже.       Остаются бумаги.       Точнее, на выбор: конверт, несколько листов, лежащих стопкой, и ежедневник.        Стоило только руке потянуться к пухлому конверту с интригующей и не сулящей ничего хорошего надписью «Прочти, это важно», как телефон радостно запиликал-завибрировал откуда-то из под стола. По спине побежал холодок, пока она поднимала упавший аппарат и откидывала крышку. Это случилось быстрее, чем она рассчитывала. Номер тот же, что названивал ночью. Видимо, раз этот кто-то был так настойчив, дело было важным. И ей это показалось хорошей причиной не брать трубку. Благо, что у времени вызова есть лимит.       И, как только телефон замолчал, она выключила его и выдохнула, но случилось то, чего она опасалась куда больше телефонного звонка.       Кто-то уверенно постучал в дверь.

***

      — Госпожа Широгитсунэ? С Вами всё в порядке?       Прозвучавший из-за двери голос был мужской и довольно мягкий. В отличие от навязчивых звонков в нём чувствовалась не угроза, а искреннее беспокойство. Не сказать, чтобы это кардинально меняло ситуацию, но это было уже кое-что. Человек за дверью точно знал, что она дома, и деваться, похоже, было некуда.       — Да? — неуверенно ответила девушка, испытывая некоторое облегчение от того, что хотя бы голос не дрожит, пока она на цыпочках подкрадывается к двери. — В чём дело?       — Госпожа… ой, — молодой парень, оказавшийся за дверью, был не готов, что ему эту самую дверь откроют в пижаме. Девушка, если честно, тоже не была к этому готова, так что неизвестно, кому из них теперь было более неловко. — И-и-извините...       — Я не умру от смущения и Вам не советую, — с привычной иронией произнесла она, решив, что либо она ведёт себя так, словно ничего не случилось, либо… а, нет, других вариантов не было. — Так в чём дело?       Парень оказался неожиданно высоким, на глазок метр восемьдесят, не меньше, имел тёмные волосы, собранные в низкий хвостик, и очень тёмные, даже, пожалуй, «те самые» чёрные глаза. Которые в данный момент были не по-азиатски широко открыты. Одет он был в чёрный деловой костюм с белоснежной рубашкой и впечатление производил самое что ни на есть благоприятное.       Впрочем, с удивлением он справился довольно быстро и как-то виновато выдал:       — Простите, я-то помню, что Вы говорили, но Вас срочно вызывают.       — Не в точности, наверное. — Диалоги никогда не были её коньком, как, впрочем, и психология, но она предпочитала думать, что хоть с логикой не всё так уныло. Если он чувствует себя виноватым, значит на это надо давить. Ещё из плюсов, она зафиксировала свою фамилию, но пока это никак не помогло, кроме того, что она узнала, как ей представляться. — Но это можно прояснить. Что я говорила?        — Что Вам нужна неделя отдыха, чтобы восстановить силы, — отчеканил парень, усиленно разглядывая потолок, однако это не мешало ему звучать очень серьёзно, — но я убеждён, что Вам необходимо ехать: если бы не случилось что-то экстренное, уверен, Вас не стали бы беспокоить.       — У меня есть выбор? — уже заранее догадываясь о том, каким будет ответ, осведомилась новая «госпожа Широгитсунэ».       — Думаю, Вы и без меня знаете, что нет. — юноша посмотрел ей прямо в глаза. Серьёзно, непреклонно и с тщательно скрываемым сочувствием.       — Тогда подождите, — сказала она и… резко захлопнула дверь у него перед носом.       Вернувшись в комнату, девушка тревожно заметалась из угла в угол. Что же делать? Трусливо сбежать в окно? Так это не вариант от слова совсем — не решает проблемы, оставит её без крыши над головой и какого-никакого, но теперь её барахла, да и этаж, мягко говоря, высоковат. Значит надо реально собраться. Парень, вроде, в хороших отношениях с этой женщиной, может он даст подсказку? Хотя, даже если и даст, не факт, что это поможет.       Больше всего её настораживало другое. Тот, кто занимал это тело ранее, попросил небольшой отдых, чтобы восстановиться, но это не совсем совпадало с тем, что она видела в квартире. Девушка понимала, что по себе людей не судят и не все люди, следовательно, устраивают из своей комнаты логово, больше похожее на болото из вещей, оправдывая это тем, что «ну я же знаю, где что лежит» и «так уютнее, помещение выглядит жилым», и прочие отмазки лентяев. Но состояние квартиры больше напоминало не итог генеральной уборки, а целенаправленный сбор вещей. И вряд ли кто-то будет бежать от офисного дедлайна или чего-то такого, повседневного.        Что-то тут было нечисто, и очень некстати было и то, что разбираться в этой мутной истории ей придётся вслепую.        «Госпожа Широгитсунэ» растерянно уставилась в пустой шкаф, а в голове сама собой всплыла цитата одной небезызвестной, неплохой актрисы: «Pizdec nahoi blyat».

***

       Широгитсунэ, не будем ворошить прошлое героини, когда нам так интересно настоящее, никогда не питала особой любви к машинам и не разбиралась в иномарках от слова «совсем», но не могла не признать, что всегда видно разницу между хорошей машиной массового производства и «деловой» машиной представительского класса — иначе за что бы люди переплачивали огромные деньжищи?       И именно поэтому когда из всех припаркованных у дома автомобилей парень учтиво открыл перед ней дверь лаконичной чёрной «Хонды», ей стало совсем кисло.       Девушка вновь ощутила необходимость отвлечься. Успокоиться. Садясь в машину, она с ужасающей ясность поняла, что совершенно не представляет, о чём можно было бы поговорить со своим сопровождающим, который, обойдя автомобиль, расположился на водительском месте, привычным жестом поправил зеркало заднего вида и, покосившись на неё, ободряюще улыбнулся.        Широгитсунэ с трудом изобразила ответную улыбку, сжимая ремень стоящей на коленях сумки, и поняла, что ей нужно во что бы то ни стало понять, куда и, главное, зачем её везут.       Собраться на «работу» ей удалось достаточно быстро: шкаф хоть и был пустым, но на одной из полок обнаружились тёмные узкие брюки, рубашка и ремень – словом всё, что нужно. С остальным было посложнее. Она совершенно не знала, где искать документы, рабочий пропуск (на случай если он вообще был нужен) и всякую мелочёвку, которую обычно распихивают по карманам. Взять хотя бы… КЛЮЧИ ОТ КВАРТИРЫ? Хотя ладно, они нашлись в специальном блюдце на тумбочке у входа. Благо женщина, чьё тело ей досталось, по всей видимости была аккуратисткой, и паспорт лежал прямо там, где надо. В шкафу. Рядом с «рабочей» одеждой. Логично.       Выдан он был на имя Широгитсунэ Айса, прописка в Токио, в остальном там не нашлось ничего полезного. Кроме забавного факта совпадения дня и месяца рождения, но настолько вот не до того было, что поплакать ещё и над этим новая Широгитсунэ Айса решила как-нибудь потом. Возможно, вечером.       Искать подсказки в коробках времени не осталось, и вот она уже спешит на встречу приключениям. Точнее, её туда везут. Против её воли. С паспортом на чужое имя и письмом.       Айса и сама толком не знала, зачем взяла его с собой. Наверное, ей хотелось думать, что оно, в последний момент закинутое в сумку, ответит на все её вопросы, желательно прям по пунктам. Но интуиция вкупе со здравым смыслом настойчиво рекомендовали ей «не тупить» и не доставать этот конверт при, возможно обманчиво, добродушном на вид коллеге, и просто начать с диалога, а с этого места как раз начинались некоторые сложности…       — Послушайте, господин…       — Я же говорил, — перебил её юноша, не отводя взгляда от дороги и забавно морща нос. При более близком и внимательном изучении, стало заметно, что парень… скорее всё же парень — очень молод, хоть и старается выглядеть старше и представительнее. Но с такой добродушной мордахой это давалось ему, наверно, сложно. Он скорее был похож на хулиганьё, которое заставили ради серьёзного мероприятия вырядиться в выходной костюм, чем на офисного сотрудника. Собранные и старательно зализанные в низкий и очень короткий хвостик волосы только добавляли баллов такой ассоциации, как и закатанные рукава рубашки, расстёгнутые пуговицы на вороте и закинутый на заднее сиденье пиджак. — Зовите меня просто Райра.       «Господи, спасибо», — вознесла хвалу тому, в кого никогда не верила, Айса, радуясь, что не пришлось падать в грязь лицом и каяться, что забыла имя коллеги. Или шофёра. Или кем он вообще ей приходится?       Взгляд её зацепился за предплечья его рук, лежащих на руле. Больше чем рельеф, внимание привлекали татуировки. И не какие-то разрозненные картинки, налепленные как бог на душу положил. Это были именно что полноценные рукава в черно-красно-белой гамме, с единой композиций. Особенно её заинтересовал «уплывающий» по тёмным волнам куда-то под рукав рубашки карп Кои. Где-то на задворках разума забрежили некоторые подозрения о том, что в Японии такие татуировки не являются нормой, но… вопрос она хотела задать ему не об этом, а потому не стала зацикливаться на этой мысли. Как позже выяснилось — зря. Многое встало бы на свои места чуть раньше… возможно.       — Слушай, Райра… что, что не так? — в ужасе переспросила-перебила сама себя Широгитсунэ, увидев, как изменилось лицо собеседника, который даже за дорогой на пару мгновений следить перестал.       — Вы... назвали меня по имени! Наконец-то!        «А раньше мне что-то мешало так тебя называть?» — подумала Айса, но вслух произносить не стала, сама себя одёрнув. Ясное же дело, приличия мешали. Ладно, судя по его «наконец-то», он довольно долго ждал данного сподвижка в отношениях, возможно, это не такая уж и большая ошибка с её стороны.       — Ну-у-у, — аккуратно потянула Широгитсунэ, прикидывая, как бы построить диалог, чтобы он сам за неё сказал то, что нужно, — мы с тобой уже достаточно, вроде, вместе работаем…       — Три месяца и две недели, — не подвёл её Райра, светясь так, будто она его не по имени назвала, а дала в трёх позах и четвёртую пообещала бонусом, неуместный сравнительный юморок в мыслях в нервной ситуации был для девушки делом привычным, — если не считать неделю переговоров.        «Неделю переговоров? Каких переговоров?»       Да, спроси она такое вслух и точно будет выглядеть странно. С другой стороны, всегда можно соврать что-нибудь про «головой ударилась», хотя… нет, совсем не понятно, в какую сторону и какие вопросы безопасно задавать. Остаётся только плыть по течению и наблюдать, в надежде, что всё сложится, как надо.       — А часы и минуты не считал? — определившись со своей позицией, хмыкнула Широгитсунэ, чувствуя себя не то чтобы увереннее, но хотя бы не настолько потерянной.       — А надо было? — так искренне расстроился пацан в своей недальновидности, что девушке стало одновременно и очень неловко, и смешно из-за его реакции.       — Конечно, в жизни ведь важны любые мелочи, — наставительно произнесла она, в душе ехидно хихикая, ну, хоть какая-то разрядка и… можно не притворяться, — в следующий раз учитывай, пожалуйста, все детали.       — Как скажете, — кивнул пацан, на мгновение задумался, сверился с не самыми дешёвыми на вид часами на своём правом запястье и уточнил, — без учёта недели переговоров, мы знакомы три месяца, две недели, два часа, сорок минут и пятьдесят девять секунд, а теперь… сорок одну минуту и одну секунду… две… три… четыре…       — Ладно-ладно, я впечатлена твоей исполнительностью, притормози, — остановила его «слегка» ошарашенная Айса и… замолчала. Сказать, в общем-то, было нечего. Вопросы задавать было… непонятно, как и какие. Не начавшийся диалог сам собой сошёл на нет, хотя-я-я… — Куда именно ты меня везёшь?       — Как обычно, в главный офис, — резко посерьёзнев, ответил Райра, — это ведь было Ваше условие.       «Какое именно моё условие?»       — Хорошо.       Айса раздражённо закатила глаза и уставилась в окно. Просто расслабиться и наблюдать, и только потом задавать вопросы — похоже, это действительно лучшее, что она может. Задавать вопросы вслепую бесполезно, порождают лишь новые вопросы, которые могут выглядеть подозрительно и оказаться неуместными.       Юноша покосился на девушку, но приставать с разговорами не стал, видимо как-то по-своему истолковав её пасмурный вид. С другой стороны, она вроде как имела право так выглядеть, ведь, судя по уже полученной информации, он вытащил её на работу с заслуженного отпуска…       … как же всё это… сложно.       Айса прикрыла глаза. Может быть, в «главном офисе» всё хоть немного прояснится… или только сильнее запутается. Что вероятнее.

***

      Чёрная машина остановилась в ряду таких же на парковке возле офисного комплекса, представленного разной величины зданиями состоящими, кажется, из одного только стекла. Айса рассматривала их, гадая, какое же из них удостоится лицезреть её позор, пока Райра приводил себя в порядок и, неодобрительно пыхтя, натягивал пиджак.       Когда юноша вышел из автомобиля, и обойдя его предупредительно распахнул перед девушкой дверь, это был уже совсем другой человек. Не тот, что стоял перед дверью её квартиры всего полчаса назад, и не тот, что сидел за рулём всю дорогу. Закатанные ранее рукава рубашки были опущены, все пуговицы воротника застёгнуты, а тщательно завязанный тёмно-синий галстук язычком прятался под приталенным стильным пиджаком.       К зданию шли молча, через небольшую парковую аллею с почётным караулом из одинаковых, невысокий деревьев. Если бы девушка не отсчитывала стук своих каблуков по асфальту, как стук молотка по гвоздям, вбиваемым в крышку гроба, ей это место показалось бы довольно красивым. Эстетичным. Для делового центра, само собой. Да и день был на диво хорош, но она этого всего не замечала, поглощенная тревогами о неопределённости бытия.       Когда перед ней открыли дверь небольшого (в сравнении с небоскрёбами рядом) офисного здания, девушка вдруг осознала, глядя на кланяющихся ей охранников, что не важно, в какой компании и кем работает эта Широгитсунэ Айса. Ведь сама она профессиональный безработный с дипломом менеджера, который выполнял по жизни роль аксессуара из разряда «просто чтобы было», а вместе всё это означало, что волноваться нет смысла. Так что куда и зачем бы они с Райрой сейчас не шли, это по-любому будет мимо. Был смысл впасть в истерику по поводу своей максимальной профнепригодности, но волнение… ненадолго отступило.       «А может так начинается нервный срыв?» — подумала Широгитсунэ, едва обозначая приветственный кивок в ответ на чужую вежливость.       Пройдя через парадный вход и залу с ресепшном, Райра свернул в один из боковых коридоров, и доведённым до автоматизма жестом набрал нужную комбинацию цифр на дисплее подле тяжёлой железной двери, вслед за чем провёл изъятой из нагрудного кармана картой по выемке-замку и, учтиво открыв перед ней дверь, ведущую в длинный коридор со множеством дверей, пропустил вперёд.       К счастью, пропустив её, юноша, чуть погодя, вновь пошёл впереди, выполняя роль провожатого и указывая путь. Коридор повернул и в конце оказалась видна ещё одна тяжелая дверь. Чем дальше они углублялись в здание, тем душнее ей становилось. Тело будто восковое, отказывалось идти вперёд, а когда одна нога запнулась о другую и в глазах потемнело, Айса, признаться, трусливо понадеялась, что когда она снова откроет глаза, то окажется у себя дома, в попытке осознать, что где-то около подушки звонит телефон, она возьмёт трубку и мама будет отчитывать её за то, что «уже так поздно, все нормальные люди работают, только ты спишь».        Однако всё, что она услышала, было чёртово «госпожа Широгитсунэ?»       Айса резко открыла глаза и задышала медленно и ровно. Лицо стоящего рядом и поддерживающего её за плечо Райры, вкрадчиво заглядывающего в глаза, с обеспокоенного медленно сменилось на недоумевающе-испуганное. В тёмном коридоре она больше не пыталась себя контролировать — и так прекрасно знала, какое у неё сейчас выражение лица, и плевать, что оно было не её. Эмоции всегда остаются эмоциями, не важно на чьё лицо они проецируются.       Было невероятно сложно справиться с накатившим приступом злости. Она попыталась успокоить себя тем, что это сейчас никак не поможет, а только, наоборот, усугубит ситуацию. Да и Райра, в общем, был не при чём, и выказывать своё недовольство единственному благожелательно настроенному человеку на горизонте было бы крайне недальновидно. Что до выражения лица, спокойного, резко контрастирующего с тяжёлым взглядом, то как-то плевать: она с таким двадцать шесть лет прожила и умудрилась и поработать в продажах, и друзей, пусть и немного, но завести, и даже парня найти. А до незнакомых людей ей никакого дела не было. Вот только… здесь ничего из того, что «было», уже не было.       — Всё в порядке, — поджав губы, наконец произнесла Айса, выпрямляясь и едва уловимым движением плеча намекая, что он может её и не удерживать, — просто не очень хорошо себя чувствую. Ты ведь не думаешь, что «отпуск» я брала просто из желания полентяйничать лишний раз?       Должно было прозвучать убедительно и не подозрительно, и так и прозвучало, поскольку Райра, досадливо сдвинув брови, всё-таки убрал руку и двинулся дальше. Но не обгоняя её. Теперь он шёл рядом, пристально следя за ней.       — Если Вам будет легче, то я был против того, чтобы вас вызывали, — юноша горько усмехнулся, запихивая руки в карманы, — даже попытался перечить боссу, но… всерьёз меня, конечно, никто не воспринял. По мне, так уж и нужен нам этот кусок г… а, впрочем, сами поймёте о чём я.        «Нет уж, будь добр, договори!» — возмутился внутренний голос девушки, но настаивать она не решилась. Раз сама должна понять, значит, в его представлении она знает зачем и для чего её вызвали, и вопросы по этой теме могут с её стороны прозвучать… неправильно. Ведь чтобы задать правильный вопрос нужно знать либо правильный ответ, либо хотя бы половину. У неё же не было даже предположений.       Внутри здание оказалось больше, чем снаружи. «Точнее, глубже,» — так она подумала, спускаясь вместе с юношей по лестнице на второй, цокольный, судя по всему этаж, и двигаясь за ним по совершенно такому же как был выше, коридору. Аккуратному, светлому, с какими-то грамотами на стенах и уставленному фикусами. Казалось, этому не будет конца, пока они не свернули в другой коридор за очередной железной дверью. Короткий серый, без каких-либо украшений, зато с ещё бо́льшим количеством закрытых дверей, где упёрлись в очередную огромную, запертую на электронный замок дверь. Её с самого начала напрягало то, сколько уровней защиты им пришлось пройти и…       …сказать, что «дело начало принимать скверный оборот» было бы глупо, ведь так было с момента, как она открыла глаза сегодня утром, но ситуация определённо усугублялась.       Райра вновь набрал код, вдвое длиннее прежних, провёл картой по замку и, придержав тяжёлую дверь, пригласил её жестом идти вперёд. А идти не хотелось от слова совсем, но в этом коридоре идти долго и не пришлось. Райра остановился возле одной из немногочисленных обычных дверей, в которую Айсе совершенно не хотелось входить. Потому что она понимала, что сейчас, скорее всего, ей придётся отвечать на вопросы, в которых она не компетентна? Нет, были проблемы посерьёзнее. Потому что именно к этому порогу вела дорожка из кровавых следов. Кто-то изрядно походил туда-сюда по разлитой на полу крови. Зайдя так далеко, спустившись так глубоко, ты не увидишь в подвале подозрительного офиса праздничного торта с клубничным сиропом и транспаранта «Сюрприз!» над входом.       Это точно была кровь.       Когда дверь распахнулась и из неожиданно светлой комнаты вышел мужчина, судя по жестам и выражению его лица обрадовавшийся и усиленно зазывающий внутрь, Айсе ничего не оставалось как смиренно следовать за ним. Деваться было некуда. С плахи в туалет не отпрашиваются. Она обречена. ***       — Госпожа Широгитсунэ, как мило, что Вы зашли.       Заговоривший с ней «коллега», сидевший за столом и ритмично барабанивший короткими пальцами с парой внушительных золотых печаток на оных, по его лакированной поверхности, выглядел не таким дружелюбным, как Райра. Невысокий, но крепкий азиат смотрел на неё снизу-вверх, отчётливо намекая, кто здесь главный. Явно не он, конечно, но вряд ли этого ноунейма радовал факт того, что из-за того, что она не взяла трубку ночью, кажется, именно у него будут проблемы.       — Как мило, что Вы не оставили мне выбора, — холодно парировала девушка в ответ.       Да, она ничего не знала о своей новой жизни и поэтому подумала, что, в каком-то смысле, ей нечего терять? А может если её сейчас грохнут, так и вообще всё встанет на свои места? К тому же, этот тип действительно не располагал к себе от слова совсем, и интуиция подсказала ей, что лучший способ защиты, в данном случае, пожалуй, нападение.        — Что такого непоправимого случилось за время моего отсутствия, что вы едва не оборвали мне телефон ночью, а утром и вовсе вытащили из постели и едва ли не силой велели доставить в офис?       — То же, что и всегда, — уголок рта у мужчины дёрнулся как у недовольной собаки, что хотела бы оскалиться, но руку кормящего кусать не принято, а потому он нехотя указал на ширму в углу комнаты, — просто делайте свою работу.       Айса, получив официальное разрешение на любопытство, обернулась, попутно оглядывая помещение.       Капельницы в углу, несколько холодильников, шкафы с сотней баночек — место напоминало медицинский кабинет. К сожалению, не тот, который печатают на рекламных брошюрах, а тот, который показывают в фильмах ужасов или криминальных боевиках. Тот самый подпольный медицинский кабинет в здании офиса строительной кампании. Преступная деятельность. При том, что всё обставлено как надо: приличный фасад и оборудованный подпол.       А кто занимается этим в Японии на таком уровне? Правильно. Ответ напрашивался сам собой и неутешительный.       «Так-так, ах, что за неприятности», — хотелось бы подумать ей когда мозг свёл воедино все знания и сложил один плюс один, но вышло только: «Сука, вот это я в жопе».       На медицинском столе за ширмой лежал человек… точнее, это было человеком, а потом его попытались порезать на шаурму. И белая простынка, которой его прикрыли, очень некстати напоминала лаваш… Это было очень, очень плохо. И не только потому, что в голову ей как обычно лезла всякая чушь.       Ещё один мужчина в подобии белого халата, склонившийся над пациентом, прекратил промывать и обрабатывать раны и тоже посмотрел на вновь прибывшую.       Айса впервые за свою жизнь порадовалась, пусть и не к месту, но аж целым двум вещам: своим ущербным эмоциональным реакциям и каменному лицу, которое вот сейчас наконец-то было очень кстати. Но, признаться, лучше бы у неё внезапно прорезался талант к телепатии, потому что стоять и гадать, что ей теперь нужно, при учёте открывшейся картины, «Отпеть или пристрелить?», было душевно неудобно, тем более, что, судя по ожиданию на лицах всех присутствующих, от неё явно ждали каких-то действий, а, если судить по состоянию пациента, то это должны были быть действия уровня Иисусье чудо или некромантии для начинающих.       — Госпожа? — из невесёлых раздумий в ещё более не весёлую реальность её вернул голос Райры, и она поняла, что пауза затянулась.       Однако даже после осознания этого факта жёсткий ступор её не покинул. Ибо а делать-то что?!       Мужчина в белом халате отвернулся, после чего, перебрав инструменты на тумбочке, протянул ей скальпель.       «Серьёзно? Этому мужику нужна швейная машинка, а не новые порезы, хотя бы просто потому, что места для них, кажется, просто не осталось!» — Девушка перевела взгляд с протянутого ей «инструмента» на мужчину. Вряд ли подпольный врач якудза так хорошо конспирировался, что и правда не шарил в медицине, настолько, чтобы не знать, что у хирургов в наборе есть что-то кроме скальпелей.       И вот не понятно, кто из этих двоих сейчас выглядел как бо́льший дебил.       — Мне кажется, скальпель — не совсем наш выбор, — меланхолично произнесла Айса, прикидывая, а не хлопнуться ли в обморок, чтобы её вынесли отсюда ногами вперёд подальше от… всей этой странной ситуации.       — Каждая секунда на счету, Вам ли не знать! — закипая, произнёс мужчина, встретивший её у входа.       — Ну так а вы зашивать его пробовали? Ну или хотя бы подорожник приложить? — вздёрнув брови, совершенно искренне возмутилась Широгитсунэ, окончательно спутав все берега. Всё-таки, сделанные ею открытия были, мягко говоря… шокирующими.       — Ну всё, хватит! — Мужчина резко дёрнулся, одной рукой хватая и утаскивая девушку за собой, ближе к койке с телом.       Райра дёрнулся от двери с явным намерением защитить, но его пыл срезали за одно предложение:       — Ещё шаг и босс Фудзивара узнает о твоём отчаянном неуставном рвении выгораживать эту стерву!        Когда он её схватил, Айса не стала сопротивляться. Не было смысла. Она бросила равнодушный взгляд на поникшего и отступившего обратно к двери Райру, а в голове скользнуло «Может этот кабан психанёт ещё сильнее и сделает всё сам?»       И, чёрт подери, он сделал.       Не успела она порадоваться чужой инициативе, как мужчина с особым, плохо скрываемым удовольствием, грубо сжимая и поднимая её руку, схватил протянутый доктором скальпель. Словно в замедленной съёмке он всё ближе и ближе подносил его к её руке, после чего заточенный инструмент, легко прорезав кожу, устремился вверх по вене от запястья к локтю.       Кровь бойкой струйкой хлынула из рассечённой вены. Прежде, чем она осознала, что забыла заорать от боли и запоздало скривилась, но… сдержалась. Почему-то, рядом с этим козлом, демонстрировать слабость не хотелось. Её больше занимал факт того, что теперь ещё и она истекает кровью. Хотя, не совсем: правильнее было бы подметить, что её больше занимал факт того, что её кровь, очень быстро потерявшая интерес к фонтанированию и теперь слабо сочившаяся, была такого странного цвета – не красная, как могло показаться сперва, а малиновая что ли, со странным бликом. Мужчина стиснул её руку так, что кровь снова обильно брызнула на полутруп, с которого скинули простыню, затекая в каждый из порезов. Которые, к её ужасу, стали очень быстро затягиваться. И это выглядело куда хуже, чем влажно блестящее в свете ламп мясо с жилами и торчащая под неестественным углом обломанная локтевая кость.       Разглядев как следует то, что раньше видела только в анатомических атласах… девушка попыталась отшатнуться, но стальная хватка на запястье не позволила и шагу ступить назад.       Вроде как «врач» безжалостно вправил, почти вбил кость обратно в руку пациента, не особо церемонясь, под жуткий аккомпанемент чавкающих звуков, которые заполнили всю комнату.       Вот теперь точно можно было орать.        «Что за сатанизм и почему он работает?!» — и это был последний вопрос что успел пробиться, сквозь пелену слишком разных и ярких эмоций к разуму девушки, которая даже не заметила, как фактически повисла на своей руке, потому что ноги подломились, отказывая держать её и следовать плану не демонстрировать слабость.       Как часто это бывает, всё пошло не по намеченному плану. Точнее… тут и так сказать нельзя было, потому что плана не было. Ничего не было. А то, что было, было… неправильным и ужасным.

***

      Широгитсунэ не теряла сознания, но всё произошедшее прошло как в тумане и не с ней. Все действия выполнялись механически. Она почти не запомнила, как её отпустили, как и каким путём отвели куда-то в другое место, как усадили на крутящийся стульчик. Но в какой-то момент она, всё-таки вернулась к реальности и начала воспринимать окружающее её пространство чуть более чётко, чем до этого.       Ещё одна комната, судя по убранству, смежная или соседняя с медкабинетом.       Айса сидела ровно в той же позе, в которую её усадили на стул, и смотрела в одну точку. В довесок, выражение лица у неё всё ещё оставалось отсутствующим, осмысленности во взгляде тоже не добавилось, несмотря на вялый интерес, который она проявила, повернув голову, чтобы рассмотреть очередное помещение.       — Раньше я за Вами не замечал боязни крови, — нарочито весело произнёс закрывший за собой дверь Райра, опасно балансируя на отставленной руке подносом и остановившийся в нерешительности в нескольких шагах от девушки.       — Это была защитная реакция, — вяло выдала она, едва шевеля сухими губами и не особо следя за тем, что говорит.       — Правда? — позволил он себе усомниться в её словах.       — Ну да, иначе потом пришлось бы лечить ещё и этого придурка, — не поднимая глаз устало ответила она. — Ты что-то хотел?       — Да, я.. тут принёс Вам…       Перед её невидящим взглядом замаячило что-то яркое, что наконец позволило ей сфокусироваться на этой реальности, и она увидела графин с, судя по запаху, свежевыжатым апельсиновом соком и стакан.       — Как Вы себя чувствуете? — Райра опустил поднос на стол за её спиной, и, наполнив стакан, протянул ей.       — Мне только что вспороли вену, а потом отжали как половую тряпку. Чувствую я себя соответственно. — Огрызнулась девушка, опуская глаза и натыкаясь взглядом на свою совершенно здоровую руку, словно ничего и не было. От повторного открытия того, что на ней всё заживает как на собаке, ей захотелось нервно хихикать и рыдать одновременно.       — Я не об этом спрашивал, — покачал головой юноша, отставляя в сторону не то чтобы отвергнутый, скорее не вызвавший должного интереса стакан с соком.       Его тревожило состояние Широгитсунэ Айсы и её поведение уже несколько дней кряду, хоть он и не решался заговорить об этом напрямую с начальством или кем-то из коллег. Слишком хорошо знал, чем могут закончится высказанные им опасения. Навряд ли кто-то предложил бы ей посетить психотерапевта, подумав на депрессию, скорее, её бы начали подозревать в предательстве или, и того хуже, в желании нарушить договор. Райра не желал ей таких проблем. И всё же, её эмоциональное состояние последнее время нельзя было назвать стабильным. Она была подавленна и вместе с тем истерично активна.        Широгитсунэ Айса очень нравилась Райре как человек, и потому он не мог упустить из виду то, что с ней что-то происходит. К тому же, он всё ещё надеялся однажды отплатить ей за спасение его непутёвой жизни. Он не помнил всё от начала и до конца, но три месяца и две недели назад его привезли в этот же офис, в то же помещение, со множеством пулевых ранений. Он не помнил, сколько было нападавших (шестеро человек, как потом оказалось, и все щедро разрядили магазины своего оружия в него и ещё нескольких сотрудников его офиса), но точно помнил, как, проснувшись через несколько часов на больничной койке, первым, что он увидел, была облокотившаяся на его кровать дремавшая женщина. Конечно, это была доктор Широгитсунэ.       Тогда, несмотря на общую слабость, он очень удивился. Ведь доктор, всегда такая деловая и холодная, всего неделю как начавшая работать на Якудза, хоть и никогда не отказывала в помощи, но держалась отстранённо-профессионально, и тогда могла бы, сделав своё дело, отправится домой или уйти отдыхать в другую комнату. Но, видимо, его дела были совсем плохи, и.… и что? Она осталась чтобы проверить? Или просто пожалела его, потому что ему досталось больше всех? Это было странно. Но когда она подняла на него заспанные синие глаза и, улыбнувшись, сказала «всё будет хорошо», он подумал, что она, пожалуй, хороший человек. А как только ему позволили вернуться к работе, он попросил временно перевести его на должность её личного телохранителя. Тем более, что наличие личной охраны было одним из условий её работы на Якудза, и до того момента она не одобрила ни одного из тех, кого ей предложили. Кроме него. Его она… одобрила. И чем больше времени он проводил с ней, тем больше проникался к этой хрупкой женщине с определённо стальным стержнем внутри.       Райра опустился на одно колено, аккуратно взял её руку в свою и, повернув внутренней стороной к себе, провел пальцами по гладкой коже. Как и всегда, ни единого отпечатка того, что было. Удивительная способность, как и её обладательница.       Айса сидела не дыша. Прикосновение было приятным, настолько же, насколько и фривольным.       — Вы выглядите очень потерянной, госпожа, — не поднимая глаз продолжил он, не торопясь убирать свою руку, ровно как и поднимать взгляд, — и очень грустной. Я не знаю, по какой причине Вы так внезапно решили взять этот «отпуск», более того, Вы можете сказать, что это не моё дело, и будете правы, но этот факт не может заставить меня перестать волноваться. У вас что-то случилось? Вы ведь знаете, что я приставлен к вам не только для того, чтобы с вами ничего не случилось. Я специалист широкого профиля, натасканный решать самые деликатные вопросы и проблемы. Одно Ваше слово…       — Дай мне немного времени, пожалуйста, — как можно спокойней произнесла Широгитсунэ, сжимая ладонь в кулак и ограничивая движение его пальцев дальше.       Мужчина, вздрогнув, убрал руку и встал.       — Как будет угодно, — официально ответил Райра, хотя скрывать того, что ему было обидно он тоже не стал. — Я буду в соседней комнате на случай, если Вам что-то понадобится. Как только Вы придёте в себя и пожелаете, я доставлю Вас домой.       Хлопнула дверь. Айса, оттолкнувшись пятками от пола, развернулась вместе со стулом к столу и упёрлась взглядом в стакан с соком.       Буря эмоций и событий сегодняшнего дня совершенно не совпадали с её физическими возможностями в данный момент. Широгитсунэ упёрлась локтями в стол, поддерживая голову пальцами, запутавшимися в волосах. Это сумасшествие ещё не закончилось, а вот силы практически полностью покинули девушку. Она даже была почти рада этому, так как хотелось орать и громить всё вокруг, а вместо этого пришлось напрячься, чтобы не уронить себя лобешником об деревянную столешницу.       Рука мелко подрагивала, когда она, взяв стакан с соком, подняла его, едва не расплескав.       В памяти всплыла оставшаяся в другой жизни подруга. Лучшая подруга. Любимая. У которой что ни шаг с дивана, то «Слышь, тут, короче, со мной такое приключилось», и так каждый раз, но даже её истории, одна безумнее другой, и близко не стояли к тому, во что вляпалась Широгитсунэ. Для Айсы всё это было слишком в новинку. И не сказать, чтоб в приятную.       Девушка поставила пустой стакан на стол и, глянув в сторону двери, прикинула, докатиться туда на стуле или всё-таки рискнуть дойти своими ножками. Райра сказал, что отвезёт её домой, как только она пожелает. Она желала вернуться домой с самого начала, и, раз теперь её отпустили туда официально, глупо было оставаться в этом месте.

***

      Райра без лишних комментариев и расспросов, как и обещал, отвёз её домой.       В машине всю дорогу царила напряжённая тишина, но прислонившаяся лбом к стеклу девушка не обратила на это никакого внимания, сжимая в руках сумку, в которой лежало письмо, которое она решила прочитать как только окажется, условно, в безопасности. И в одиночестве.       Не замечала она ни напряжённой тишины, ни косых, обеспокоенных взглядов со стороны юноши, который, похоже, успешно справился со своей обидой и теперь сам не знал, как начать разговор.       Решительности он набрался лишь тогда, когда открыл перед ней дверь машины, припарковавшись возле двери подъезда.       — Госпожа, я сегодня…       — Не сейчас.       — Я хотел извиниться.       — Не надо, — покачала головой Айса, глядя на его расстроенную моську и хулиганистый образ с закатанными рукавами и без пиджака. Парень старательно расстался со своим «деловым обличьем», стоило им оказаться в машине. — Ты ничего предосудительного не сделал и не сказал. Просто я устала.       — Но я…       — Лучше скажи мне, сколько тебе лет?       — А вы разве не видели моё досье? — удивился он, стаскивая с волос резинку и старательно вороша укладку. Теперь он выглядел ещё моложе.       — Запамятовала, я тогда больше на список заслуг смотрела, — соврала, очень надеясь, что достоверно, Айса, выжидательно глядя на собеседника.       — Двадцать три, — доложил он и, отвёл взгляд, кажется, всерьёз задетый её словами о «заслугах».       — Молодой, — невесть зачем произнесла она, — и как тебя занесло к …        «Якудза» … произнести окончание фразы вслух не удалось.       — Вы раньше не интересовались, — заметил Райра, запихивая руки в карманы и прекращая изучать свои ботинки, вновь посмотрел на неё.       — Раньше это… возможно не казалось мне важным? — выкрутила девушка, пытаясь представить, кем же была настоящая Широгитсунэ Айса. Волшебный подпольный доктор якудза.       — А теперь важно? — попытался увести тему совсем куда-то не в ту сторону парень, но Айса, покачав головой, не позволила:       — Просто стало интересно. Ты можешь не отвечать.       Юноша молча отвернулся к машине, открыл дверцу, обернулся и коротко произнёс.       — Долги. Семейные. Не мои. Меня отдали в счёт долга.       Она не нашла что ответить ему в тот момент. А он просто сел в машину и, попрощавшись, уехал.       Айса ещё некоторое время стояла на улице, обдуваемая ветерком, а затем, развернувшись, побрела к подъезду.

***

       Дома. Вновь стоя напротив зеркала и разглядывая себя, ей хватило пары секунд, чтобы решить отложить это бесполезное занятие на потом. Измождённый вид, несколько капель крови на рубашке, белые, бескровные губы, сливающиеся с остальным лицом — не самый удачный момент, чтобы искать позитивные стороны новой жизни. В которой, по итогам половины дня, пока что хотелось только сдохнуть. Но прежде чем удариться в размышления «а точно ли это прокатит с моей этой суперсилой?», оставалось ещё одно важное дело.       Вернувшись в комнату, она просто вывернула над столом сумку и среди высыпавшегося из неё нужного и ненужного барахла нашла его.       Обычный белый конверт, который она полдня протаскала с собой. Без имён, адресов и марок, только надпись: «Прочти меня, это важно» на лицевой стороне. В конверте оказалось несколько сложенных вместе листов. Развернув которые, она скользнула взглядом по первым строкам.       «Здравствуй… новая я? Право, я не знаю, как уместнее к тебе обращаться в этой исповеди.»       Стоп. Нет…       «Знаю, ты потеряна и напугана, да мне и самой сложно подобрать слова, чтобы как-то тебя успокоить...»       «Напугана»? «Айса» с трудом подавила желание сразу же разодрать письмо в клочки. Напугана?! Да теперь она была в ярости! Потому что ОНА знала! Та мразь всё знала! Это не было случайностью!       «.. да и не думаю, что у меня вообще получится. Поэтому опустим прелюдию и перейдём к сути. Это НЕ сон, НЕ глюк, НЕ сбой в матрице и ничто из того, что могло бы прийти тебе в голову. Это происходит на самом деле.       Ты чувствовала, что тебе нет места в твоём мире. О, поверь. Я знаю – я наблюдала за тобой через сны какое-то время. Ты годами не могла найти себе дела. У тебя почти не было друзей, не ладилось дома. «Ах, если бы у меня был шанс начать всё сначала!» — это ведь твои мысли, не мои. Знаешь как говорят, бойся своих желаний… И, пусть всё это не так, как ты себе представляла, я даю тебе шанс прожить другую жизнь. Теперь она твоя.       Конечно, всё не так просто, как хотелось бы…»       А, то есть это было просто?!       «…читай очень внимательно и запоминай. И после не забудь уничтожить это послание, иначе оно может принести тебе много лишних проблем. Этот мир, в котором тебе придётся прожить остаток своих дней, отличается от твоего. В первую очередь, здесь существуют люди с особыми способностями. Они не супергерои, они просто живут. И иногда используют свою силу. По своему желанию или по чужому приказу, ради добра или во зло – неважно. В большинстве своём эти люди опасны.       И именно поэтому им всем нужны способности, вроде той, которой владела я, а теперь владеешь ты. Видишь ли, моя-твоя кровь может исцелять раны почти любой тяжести, и не только мои... твои. И, как ты уже догадалась, в мире, где разрушения и насилие вышли на новый уровень, эта способность привлекает внимание. Много внимания. Нежелательного особенно. Люди способны на любые крайности от попыток купить тебя до насилия, чтобы получить то, чего они хотят. Но… ты, вроде как, хотела быть особенной. Что ж… наслаждайся.»       И ни «до свидания», ни «удачи» … никакой подписи.       Всё.        «Вот стерва». — мелькнуло в голове, прежде чем она поняла, что скорее всего, на месте той женщины она написала бы тоже самое. Да и факта того, что она оказалась в полной жопе без инструкций и внятных объяснений никто не отменял.       — Ну всё, это финиш, — истерически хохотнула Айса, комкая письмо, — теперь можно!       И с чувством выполненного долга девушка гордо потеряла сознание, чудом не приложившись головой об угол стола.