Часть 3
3 января 2020 г., 20:55
Конфликт каким-то чудом сошел на нет. То ли Света просто отдохнула, то ли решила не накалять обстановку, но к вечеру она вышла из своей комнаты посвежевшая и с неизменной улыбкой.
Диана и дети, устроившись на разложенном диване, смотрели старый Рождественский фильм.
— Ура! Света проснулась! — Тёма подпрыгнул, словно мячик, и освободил место на диване рядом с собой. — Классный фильм! Про Санту!
— Да, где же тут Санта? — удивилась Света, поправляя очки. — Просто мальчик и папа справляют Рождество.
— Сейчас все будет, вы как раз вовремя вышли, — Марта зеркальным жестом поправила очки. — Самое интересное начинается. Мы всегда в праздники смотрим этот фильм с мамой. Попкорн?
— Я бы что-нибудь посущественнее съела, сейчас достану, я пирожки привезла, безглютеновые, с мясом.
— Я тоже буду с мясом! Можно? — Тема мгновенно поставил фильм на паузу и помчался к холодильнику, обгоняя Свету.
Диана с раздражением посмотрела на сына, хотела сделать замечание, но передумала и, схватив с вешалки куртку, открыла дверь.
— Позовете, когда начнете смотреть, — бросила она детям.
Ну улице было волшебно. В сумерках небо мягко переливалось каким-то розоватым сиянием, подсвечивая заснеженные елки, окружавшие дом. Откуда-то издалека доносилось рождественское пение.
— Сегодня же канун католического Рождества, — вспомнила Диана, закуривая.
Дверь открылась, показалась голова Светы.
— Динь, если ты не хочешь меня видеть, или я тебя раздражаю, могу уйти в комнату и почитаю там, — осторожно начала она разговор.
— Это тебе нужно личное пространство, — нахохлилась Арбенина, — вот и решай сама. А я просто не знаю, как реагировать на твое противоречивое поведение, — Диана прервала тираду и прислушалась. — Слышишь?
— Что? — Света вышла на крыльцо и прикрыла дверь, запахнув куртку. — Пение?
— Нет, будто колокольчики или бубенчики звенят, странный звук…
— Ещё скажи, что это бубенцы в оленьей упряжке Санта Клауса! — фыркнула Сурганова. Арбенина недовольно нахмурилась, но промолчала. — Ой, перестань! Это просто ветер, наверное, или какая-нибудь новогодняя игрушка звенит. Вон, смотри, ими тут все ели в округе украшены…
— Мам, ну вы где потерялись? Пошли скорее смотреть! — выглянула из-за двери Марта, но Диана не сдвинулась с места. Смотреть уже миллион раз виденный фильм резко расхотелось. Особенно, если рядом на диване будет тусить и Сурганова. После задушевной беседы со своим внутренним голосом Светка её сильно напрягала. Каждое движение, улыбка и любое слово, произнесённое ею, казались фальшивыми. Она, Диана, это отчётливо понимала, а вот дети — нет. Вон как глупенький Тёмка тянется к ней, чуть ли не из кожи лезет! А для Сургановой это лишь фарс, дешёвая игра! Всё ради бабок, не более…
— Март, может, фильм попозже посмотрим, а? — обернулась она наконец к дочери. — Ну, после ужина, например. А сейчас пойдемте-ка лучше кататься! Вы же сами обнаружили вон там, недалеко отсюда, шикарную горку? Ну? Давай, иди зови Тёмыча!
Насупившаяся было на первой фразе Марта просияла и, кивнув, стремглав скрылась за дверью.
— Я… Вы… — замялась Светлана, с преувеличенным интересом рассматривая огромный малиновый стеклянный шар, на ближайшей ёлке. — Мне с вами или… как?
— С нами, — резковато отозвалась Арбенина. — Хотя бы ненадолго. Я планировала сториз с прогулки снять, а потом… — Безумно хотелось заорать: «А потом вали, нахер, куда хочешь! Чёртова актриса!». Но вместо этого Диана, старательно натянув кривоватую улыбку, вполне миролюбиво договорила: — Потом как хочешь, сама смотри…
— А тётя Света с нами? — выскочил на крыльцо уже одетый и готовый к прогулке Артём, чем едва снова не взбесил только-только успокоившуюся Диану. Всё-таки более сдержанная на эмоции Марта радовала её в последние сутки гораздо больше.
— С вами, с вами, — ласково улыбнулась мальчишке Сурганова, старательно «не замечая», как корёжит Арбенину от одного её присутствия рядом. — Сейчас только шапку и варежки возьму!
***
Горка была не чета русским: освещена с низу до верху; оборудована подъемником и бортиками, чтобы незадачливые туристы не укатились головой в какое-нибудь дерево; рядом расположился целый парк всевозможных ледянок и ватрушек. Дети в предвкушении запрыгали и стремглав понеслись выбирать средство передвижения. — Блин, вот скукота, — Диана разочарованно остановилась, ковыряя снег носком тяжелого ботинка, — все стерильно, никакого экстрима, совсем как ты любишь, — уколола она Сурганову. Арбенина надеялась весело, с хохотом покататься с крутой горки, подпрыгивая на неровностях, а ей предлагают эту ванильную порнографию. Скривившись, она схватила одноместную ватрушку и уселась на подъемник. Света в нерешительности топталась около ледянок, не понимая, как ей себя вести. — Тетя Света, смотрите, какую огромную ватрушку я нашел! — отвлёк от раздумий Артём. — Мы все вчетвером на ней поместимся, правда, Март? — Ага! — глаза девочки вдруг загорелись азартом. — Как усядемся на нее все вместе и полетим! Я всегда мечтала с такой длинной горки съехать. А вы? — Я тоже, — всё ещё пребывая в прострации от поведения Динки, кивнула Света и ухватила ватрушку с другой стороны. Троица следом за укатившей в одиночестве Арбениной отправилась к подъёмнику…***
Диана с вершины наблюдала, как дети, окружив Свету, наперебой рассказывают что-то. И даже Марта, до этого державшаяся особняком, преданно заглядывает ей в глаза… Она раздражённо отвернулась и двинула в сторону от основного спуска. Таща за собой ватрушку, Диана углубилась в густые заросли кустарника. Свет фонарей доставал и сюда, но было уже не так ярко, а скорее таинственно, будто она оказалась в волшебном лесу. Оглянувшись, она увидела сквозь ветви, как дети вместе со Светой усаживались на гигантскую ватрушку. Марта отбежала в сторону и стала озираться по сторонам, потом осторожно подошла к краю горки и стала всматриваться вниз, явно разыскивая её. — Мааам! — громко позвал Тема. — Динка, ты где? Поехали с нами! — озираясь, крикнула в темноту Света. Арбенина мстительно улыбнулась и получше спряталась за толстенной пихтой. — Пусть со своей любимой тетей Светой едут, а я скачусь с настоящей горки, — обиженно решила она и направилась в противоположную сторону, к поросшему деревьями, крутому, неосвещенному склону. Выбрав место посвободнее от деревьев и кустарника, она прикинула траекторию спуска, угнездилась на ватрушке, схватилась за ручки и, оттолкнувшись посильнее, понеслась вперед. Снег был сильно подмороженным, а ватрушка очень скользкой. Ветер свистел в ушах, шапка осталась на преградившей дорогу, разлапистой ветке. Мчась вперёд, в темноту и неизвестность, Диана отчётливо поняла вдруг, что вообще не может управлять этим адским средством передвижения… «Если будет совсем опасно, просто свалюсь в сугроб… Просто свалюсь в сугроб…» — словно мантру, повторяла она. Пальцы Арбениной так сильно сжимали ручки, а скорость была настолько высока, что, когда она подскочила на очередном крутом уступе и взлетела в воздух, тупо не успела ничего предпринять — даже свалиться в сугроб — и, бестолково зажмурив глаза, отдалась на волю судьбе. «Судьба», перевернув в воздухе, будто невесомую былинку, сбросила её с хоть как-то освещённого склона и зашвырнула почти отвесно вниз. Ватрушка зацепилась за какую-то то ли корягу, то ли кочку, а Диана на мгновение оказалась на ногах, но мощнейшая инерция движения потянула вперёд — она кубарем, с отборным матом на устах полетела дальше — вниз, в кромешную темноту. «Ебать! — пронеслось в голове. — Вот тебе, бабушка, и экстрим!» Как ни странно, особо страшно не было, скорее даже весело. Арбенина всегда знала, что фартовая, и умирать так нелепо совсем не собиралась. Правда, и сломать себе что-нибудь в её планы тоже совсем не входило… Очередной крутой вираж, выступ, резкая боль в колене — и она полетела в прямом смысле этого слова в пропасть. Ну или не пропасть, а тёмный овраг, хрен его знает… Несколько секунд свободного полёта наконец-таки смогли хорошенько напугать её. Упасть без последствий с такой высоты было совершенно нереально, на всякий случай Диана успела инстинктивно зажмуриться и даже вспомнить пару слов какой-то молитвы: «Отче наш, иже еси на небеси…» — пронеслось в мозгу. — А, блять! Чё там дальше-то?! — вслух выругалась Диана и… достигла наконец земли… Или не земли, а чего-то подозрительно мягкого, потому что упасть оказалось совсем не больно… И это был вовсе не сугроб! Потому как это нечто мягкое под ней тяжело и протяжно выдохнуло, приглушённо крякнуло и пошевелилось… Охваченная адреналином и ужасом Арбенина подскочила на ноги, но, видимо, она успела в процессе своего экстремального спуска где-то хорошенько приложиться головой и даже не заметить этого, потому что прямо на неё из-за раскидистого куста шагнул… Здоровенный олень! Живой и настоящий! Диана истошно заорала, судорожно протёрла глаза — не помогло. Этот монстр по-прежнему смотрел на неё из-под пушистых ресниц и преспокойно жевал веточку… Женщина икнула, сглотнула, снова потёрла глаза — олень никуда не исчезал, мало того, следом за ним из-за куста так же спокойно-меланхолично вышла ещё парочка с красивыми ветвистыми рогами и точно такими же веточками в зубах! Нарушая кромешную тишину, мелодично зазвенели колокольчики на их шеях, на сбруе более мягким и тоненьким звуком отозвались маленькие бубенцы… И вся троица, миленько хлопая длинными ресницами, совершенно равнодушно взирала на перепуганную до смерти Диану… — Господи боже… Вроде, не пила совсем! — прошептали побелевшие губы. — Чур меня, чур меня! — исступлённо зашептала Арбенина и развернулась на сто восемьдесят градусов, собираясь бежать со всех ног на свет, туда, к людям, к спасению… Но её величество Судьба, которую буквально боготворила Арбенина, видимо, была против. Сделав всего лишь один шаг, она снова наступила на что-то большое, красное и мягкое. Это что-то тут же пошевелилось под ботинком и закряхтело. Диана снова заорала что есть мочи, попятилась, врезалась в широкий олений лоб, услышала недовольное фырканье за спиной, треклятый перезвон бубенчиков, схватилась за сердце и… рухнула будто подкошенная, потеряв сознание…***
— Как далеко мы укатились! Зашибенно! — восхищался Темка. — Круто! Жаль, мама с нами не поехала, — заливаясь счастливым смехом, Марта протянула Свете горячую ладошку, помогая встать, но Сурганова не спешила подниматься. Она замерла и прислушалась. Внутри что-то сжалось, будто пружинка, сердце заныло, а щеки загорелись. В ушах отчётливо раздавался Дианин крик… — Вам плохо? — Марта испуганно смотрела на Сурганову. — Может, врача? Или аптечку принести? Нам бабушка собрала, я знаю, где она лежит. — Не надо, детка, со мной все нормально. А вот с вашей мамой что-то случилось, — огляделась по сторонам Света. Дети удивленно переглянулись. Ну, пропала куда-то мать, она часто так исчезала, потом появлялась минут через двадцать. Мало ли, зачем ей надо побыть одной… — Я слышала ее крик, давайте поищем, пожалуйста, — Света наконец встала и протянула детям руки, увлекая за собой. — Никто не кричал, — насупился Тема. — Тут нельзя далеко уходить одним, можно заблудиться, нам мама сказала. Надо позвать на помощь, если что-то случится, — рассудительно продолжила Марта. — Кажется, я знаю, где ее искать, — Света показала в противоположную сторону. — Она ведь поднялась на подъемнике — мы видели, но не спустилась. Значит, она съехала в другую сторону. Побежали вокруг склона! Дети нехотя оставили ватрушку вместе с надеждой на веселое катание и поплелись за Сурановой, несущейся на всех парах по наметенным за день сугробам. — Я думал, она гораздо адекватнее мамы, — зашептал Тема сестре. — А если и правда что-то случилось, вдруг она почувствовала, как в книгах пишут! — парировала Марта. — Помешалась ты на своих книгах, так не бывает. Это все выдумки, только дурачки читают, вот то ли дело кино… — А кино что? Тоже выдумка, только для тех, кому читать лень и у кого фантазии нет, — злилась Марта. — А книжки учат. — Фильмы тоже учат, — насупился Темыч, — быть добрыми, помогать всем, а если что не так — то драться. Лучше бы мы дома остались и Санта Клауса смотрели, а теперь носимся по сугробам, как бешеные белочки. — Тшшш, — толкнула Марта брата, — вдруг Света услышит, это же из ее песни! — А, может, из «Ледникового периода»? — захихикал Артем, прикрыв рот варежкой, и вдруг остановился, как вкопанный. — Ты слышишь? Бубенцы… — Какие еще бубенцы? — Марта тоже замерла, оглядываясь по сторонам. Тема даже шапку снял, чтобы лучше слышать. — Бубенцы, как у оленей Санты! — Ну, ладно, мать у нас чокнутая и каждый год делает для нас, как для маленьких, чудо, но ты-то, вроде, первый перестал верить во всю эту ерунду, и мне рассказал! — А сейчас я слышу! — надулся Тёма. — А я нет. Побежали. А то Света вон как далеко ушла, пока мы ерундой занимаемся, сейчас перестанем ее видеть за деревьями! Прибавив шаг, дети вдруг услышали Светин вскрик и вскоре, испугавшись и сорвавшись на бег, увидели, что она склонилась над чем-то красным в сугробе. Это оказался толстый мужчина в красной шубе с белой густой бородой. — Сссанта?! — выдохнул, заикаясь, Тёма. Марта безмолвно, словно рыбёшка, выброшенная на берег, открывала рот и, толкая брата в бок, показывала пальцем в сторону кустов, где невозмутимо стояла, позвякивая бубенцами, оленья упряжка, пристегнутая к саням. — Ты это слышишь? Мне не показалось! Вот чудеса! Сегодня же здесь Рождество! — ликовал Тема. — Мы совсем, как в кино, встретили настоящего, живого Санту! Или мертвого… Но тем лучше! Чур, я надену его шубу и стану следующим Сантой, и у меня вырастут живот с бородой! И ладно, так уж и быть, я приглашу вас в гости на Северный полюс! Марта, как зачарованная, подходила к самым настоящим северным оленям, доверчиво смотревшим на неё огромными тёмными глазищами, когда споткнулась в сугробе о что-то черное. Послышался глухой стон. — Мама! — Марта присела рядом от изумления. Тут же подбежала Света, приподняла голову Дианы и, достав из внутреннего кармана какую-то фляжку, влила ей в рот несколько глотков. Арбенина закашлялась и приоткрыла глаза. — Светка, я умерла… — прошептала она. — Или сошла с ума! Ведь я одна вижу оленей, как в фильме, да? — Нет, я тоже их вижу, успокойся. Что болит, где? — Света осторожно ощупывала руки-ноги испуганно таращившейся на оленью упряжку рок-звезды. — Их трое, Светкааа… Тии белых коня, эх, три белых коня… — напела Арбенина, жутко фальшивя, и вдруг спохватилась: — Эй, хватит меня лапать, Сурганова! Ой, больно же! — зашипела она, когда прохладные ладони коснулись пульсирующей болью щиколотки. — Мааам, там Санта в сугробе! Это ты убила его? — подскочил к женщинам не к месту радостный Артем. — Не убила, он жив, просто без сознания, я уже осмотрела его, — вздохнула Света вместо снова блаженно давящей лыбу Дианы. — Наверное, твоя мама неудачно съехала с горы и приземлилась на этого мужчину… — терпеливо объясняла Сурганова, пытаясь одновременно зафиксировать повреждённую лодыжку хихикающей Арбениной шарфом. — И будет теперь платить мне неустойку, — донесся со стороны саней хриплый бас. Все четверо подпрыгнули от неожиданности. — Я же говорил, это Санта! Иначе, откуда он знает, что с нами надо по-русски разговаривать? — улыбнулся Тема и побежал к старику, с деловым видом предлагая: — Давайте подпишем договор, я готов поработать вместо вас Сантой! — Да, какой ты Санта! — проворчал толстяк. — И на эльфёнка даже не тянешь, салага… — Санта-Клаус попытался подняться. — Ох, — он тут же скривился от боли и схватился за спину. — И шагу ступить не могу, а мне ещё подарки развозить, сегодня же чертово Рождество, будь оно не ладно! Диана, забыв о боли и щекотных пальцах на своей ноге, зашептала Сургановой: — Помнишь, я бубенцы слышала? Это он, наверное, был! Этот Санта. Эх, ты ведь не видела фильм про то, как мужик Сантой стал? А сейчас оно с нами происходит… — Динь, ты головой сильно ударилась? Или коньяк на голодный желудок так подействовал? Это же просто ряженый. — А олени? И бубенчики звенят… — мечтательно улыбалась Арбенина. — Нееет, меня не проведешь, всё правда. Я надену его тулуп… — О, Господи… Я уже от Темы это слышала… — закатила глаза Сурганова. — У тебя отрастет живот и борода… Может, как-нибудь без этих… ролевых игр… обойдемся? — хихикнула Света. — Так, дамочки, что делать будем? — прервал их стукнуто-эротическую идиллию Санта-Клаус. — Я идти не могу, а у меня мешок с подарками в санях, — донеслось до них ворчание из сугроба. — Идти он не может, видите ли, бля… А доползти нахер не пробовал?! — выпалила раздосадованная Арбенина, напрочь забыв о присутствующих поблизости детях и вывалившись из роли идеальной матери. Внутри всё клокотало от обиды. Надо же, в кои-то веки поверила в сказку, и всё — обломали, уроды. — Я не виновата, что ты на своих санях не летаешь, как полагается Санта-Клаусу, а ползаешь по всяким сраным оврагам, да буеракам! Тут горка, между прочим, люди катаются! — Между прочим, — язвительно процедил мужик, изобразив собеседницу. — Нормальные люди катаются вон там, — он махнул рукой в сторону хорошо видневшейся отсюда верхушки освещённой и оборудованной горы. — А вы, как ведьма какая-то, на помеле летаете, не глядя по сторонам! — Сам ты… Кощей Бессмертный, блять! — с пол-оборота завелась Диана. — Я-то, — мужик демонстративно тряхнул огромным накладным пузом, — точно не Кащей, а вот ты очень даже на Ягу смахиваешь. Один нос крючком чё стоит! — Ягу?.. Нос крючком?! Это у кого нос крючком?! Да ты!.. Да я!.. — Так, так… Прошу вас, давайте не будем ссориться, — вмешалась в набиравший обороты скандал Сурганова, примирительно подняв руки. — Раз уж случилось эм… это недоразумение… Давайте, мы отвезём вас сейчас в наш домик, вы отдохнёте там, полежите, спина и пройдёт, а мы, — Света пригвоздила взглядом открывшую было рот Арбенину. — Мы, разумеется, развезём все подарки по адресатам… — Вот. Это другой разговор, разумная дамочка, сразу видно! — довольно кивнул Санта-Клаус. Спина не так уж сильно и болела, зато теперь можно спокойненько полежать себе в тепле, попивая чаёк, вместо того, чтобы мотаться по надвигающейся пурге невесть сколько, развозя эти проклятущие подарочки… — Эй, недоэльфы, — обернулся он к притихшим Мартёмкам. — Ну-ка, помогите мне добраться до саней… Дети недовольно скривились — какой-то совсем несказочной оказалась так прикольно начавшаяся было рождественская сказка! Ребята нарочито медленно подошли к старику (или не старику! кто ж его теперь знает-то!), послушно подставили плечи и руки, помогая встать и дойти до саней. — Сурганова, правильная ты наша, — хмыкнула Арбенина, опираясь на подставившую своё плечо Светлану. — У меня нога повреждена, между прочим, как ты заметила. Кто Сантой-то будет, а? — Ну я, кто ж ещё… — глухо отозвалась Света, пыхтя под весом опиравшейся на неё Динки. — Снегурочкой не один раз была уже. Видимо, «доросла» и до Санта-Клауса на старости лет… — до ушей долетел противный арбенинский смешок. Светлана среагировала молниеносно, тут же подобравшись. — Чего ржёшь, Икар недоделанный?! Не надейся, что в доме вместе с этим ушибленным сидеть будешь. Забинтую лодыжку потуже, усажу в сани, и со всеми нами поедешь, как миленькая. Чего смотришь? Я оленями управлять не умею. Извозчиком нашим поработаешь, ну, а мы… — Света вздохнула. — Сантой и его Санто-детьми станем на этот рождественский вечерок… — Сурик подмигнула тут же оживившимся детям. — Ну что, ребят, справимся? — Да!.. — по запорошенному снегом оврагу прокатился дружный восторженный вопль Мартёмок, вынудив меланхолично жующих оленей вздрогнуть и попятиться. В ночи снова зазвучал мелодичный перезвон бубенцов, с неба посыпались большие, пушистые хлопья, вечер переставал быть скучным и обыденным. Артём и Марта радостно запрыгнули в сани — такого крутого Рождества у них ещё никогда не было!
