Часть 4
1 октября 2022 г., 22:00
Такой злой и раздражённой Света давно не была. Пока они дружной толпой выкарабкивались из оврага и добирались до отведённого им домика, этот недоделанный Санта Клаус картинно страдал, каждую секунду оглядываясь назад и держась за спину.
Арбенина то с преувеличенным вниманием разглядывала вечерний пейзаж, хотя чего там было смотреть — темнотища кругом — Светлана не понимала, то вдруг испускала громкий, душераздирающий стон и заваливалась на неё, будто бы не в силах терпеть страшную боль и стоять на ногах, а на деле старалась пробраться шаловливыми пальцами под распахнутую Светину куртку. В эти моменты Сурганова лишь сильнее стискивала зубы, грозно шипела: «Отстань, идиотка озабоченная, дети же тут!» — и шлёпала по цепким ручонкам, на что Диана закатывала глаза и деланно-обиженно снова принималась пялиться в тёмный лес по краям дороги.
Идеальнее всех вели себя, как ни странно, дети и… олени. Первые тихими мышками сидели на санях в ожидании предстоящей поездки с подарками, а последним, казалось, вообще было пофигу на всё. Благородные северные животные терпеливо и неспешно переставляли по рыхлому снегу копыта, меланхолично реагируя на увеличившуюся вчетверо нагрузку.
Дома Светлана первым делом усадила Санту в кресло возле камина, принесла ему обезболивающее для спины и пульт от телевизора, а потом занялась ревниво следящей за её действиями Арбениной. Удобно развалившись на диване, Диана с едва заметной улыбкой на лице следила за мельтешащей, предельно серьёзной и собранной Светой и время от времени пыталась убедить Сурганову «не переживать так, оставить её помирать дома одну и не мучиться». На что получила яростный взгляд и тут же замолкала. После пятой попытки отвертеться Светлана рявкнула на неё так, что Арбенина мигом опустила на обколотую новокаином и забинтованную щиколотку штанину и с готовностью подскочила на ноги, готовая, кажется, абсолютно к любым подвигам. Правда ковылять к саням всё равно пришлось с помощью крепких рук Светы.
Вполне удобно расположившись на месте возницы, Арбенина сделала вид, будто всю жизнь только и делала, что управляла санями, и деловито ухватила вожжи.
— Ну что, погнали? — она обернулась и подмигнула придавленной с двух сторон Мартемками, а сверху необъятным мешком Светлане.
Сурганова скорчила непонятную рожицу, поюлила задом, отвоёвывая себе чуть побольше места и кивнула. Раз уж они, а вернее Диан Сергевна проштрафились, затягивать с этими дурацкими подарками не стоило — время неумолимо приближалось к полуночи.
— Эге-гей, залётные! — неожиданно гаркнула Диана, отчего олени ошалело взбрыкнули, точно заправские лошади, и сани рванули с места.
Арбенина покрепче ухватила поводья и принялась ещё сильнее подгонять несчастных оленей. Ветер свистел в ушах, хлопья снега летели в лицо, но снайперше, казалось, было море по колено. Никто не заметил во всеобщей кутерьме сборов припрятанную в кармане её штанов фляжку с тёмно-коричневой жидкостью, которой осталось уже совсем на донышке.
— Динка, прекрати! — крикнула Светлана, смахивая с лица комья снега, летевшие из-под копыт ошалевших оленей. — Это не кони тебе, блин! Они к такому не привыкли!
— Да? — Диана недоверчиво глянула на несшихся сломя голову априори спокойных северных животных. Те вообще перестали что-либо соображать и просто бежали вперёд что есть сил. — Да брось, нормалёк!
— Арбенина! — взревела Света на особо крутом вираже. — Ты на Северный полюс рванула, что ли? Нам надо только до ближайшей улицы, чокнутая!
Мартемки, визжа то ли от ужаса, то ли от восторга, пытались уклониться от комьев снега и вжимали раскрасневшиеся лица в Светину красную шубу.
А Диана… Идеальная мать всея Руси напрочь забыла о детях. Нахлёстывая несчастных животных, она лишь щурилась от снега и ловила откровенный кайф.
Давно стемнело, редкие фонари вдоль дороги давали слишком мало света, и указатель поворота на нужную им улицу остался благополучно незамеченным ею. Всё бы ничего, да только дальше дороги не было от слова «совсем». Минуту-другую олени довольно ловко лавировали между, слава Богу, редко растущих сосен, затем сани продирались сквозь кусты и снова худо-бедно объезжали единичные деревья, но и они неожиданно закончились, обнаружив впереди непроглядную темень и какую-то непонятную пустоту.
«О, полянка!» — пронеслось в мозгу Арбениной за секунду до того, как ведомые инстинктом самосохранения животные резко вильнули в сторону.
Сани перевернулись, и под дружные вопли детей и мат обеих женщин вся четвёрка фальшивых Санта Клаусов закувыркалась куда-то вниз. Пустота оказалась вовсе не милой лесной полянкой, а… глубоким оврагом…
— Пиздец… — пару минут спустя, отплёвываясь от налипшего снега, вынесла вердикт Диана и, стоная, села. Вокруг царили темнота и тишина. Неуютная какая-то тишина!
— Светка… Ты где? Марта… Артём! — звала она всё громче.
Сердце испуганно вспорхнуло к горлу и тут же рухнуло в пятки.
«Вот, блять! Неужели всех угробила?!» — пронеслось в голове.
— Здесь, — пропищали с разных сторон от неё дети, кое-как выбираясь из снега.
— Офигеть, покатались! — промычал Артём, пытаясь самостоятельно выползти из огромного сугроба.
— Мам, ну ты вообще! — хмуро прокомментировала Марта, с трудом поднимаясь на ноги и вытряхивая из шапки снег. — Руку давай! — шатаясь, подбежала она к брату. Совместными усилиями мальчика всё-таки удалось выковырнуть из снежного плена.
— Света! — рявкнула что есть мочи Диана. Теперь сердце, кажется, начало предательски пропускать удары. — Светка, где ты?! Светуууляааа!
— Ёбубу… — донеслось наконец едва слышно откуда-то… из-под Дианы!
Арбенина мигом вскочила и с подозрением уставилась на большой говорящий бугор снега. По спине пробежали мурашки. Вроде, выпила всего ничего, а уже со снежными комьями разговаривает.
— Ёб…твою… — уже более отчётливо послышалось точнёхонько с того места, где она только что сидела.
— Свееет… — шёпотом, потому что голос резко пропал, позвала Диана.
— По… ги… бл… — отозвался ком, и Диану наконец осенило. Это ж не пьяные глюки, это Светка! Там — в снегу!
В следующую секунду она уже судорожно расковыривала мигом заледеневшими пальцами примятый сугроб и вопила:
— Артём, Марта! Живо помогайте!
Мартемки принялись спешно копать с другой стороны. Вскоре из-под снега показались ноги в огромных, не по размеру, унтах от костюма и, наконец, сама помятая, взъерошенная и мокрая до нитки скрипачка.
Мелко дрожавшей Сургановой казалось, что мерзкий снег был у неё везде! Лицо покраснело и покрылось ледяной коркой, варежки слетели во время кувыркания, и руки совсем не слушались больше. Холодно и сыро было не только за пазухой, но и, кажется, даже в трусах!
— Чёртова кошка! — выругалась Светлана, как только удалось очистить негнущимися пальцами от комьев рот. — Умеешь же ты падать! Мягко было приземляться, да?
— Свееет… — виновато протянула Диана.
— Уже пятьдесят с лишним лет как Света, — огрызнулась Сурганова, поднимаясь с помощью Мартемок на ноги. — Давайте выбираться отсюда как-нибудь, пока окончательно не околели в честь праздника.
Чувствуя себя виноватой во всех смертных грехах, Арбенина напрочь позабыла про повреждённую ногу — благо, заморозка ещё действовала — и буквально на себе выволокла постоянно дрожавшую Свету из оврага. Дети, как наименее пострадавшие и наиболее подвижные, выбрались сами.
Слава Богу, умчались они не в далекую Тундру и точно не к Северному полюсу: справа светились огни той самой оборудованной горки, а совсем недалеко над соснами прямо перед ними призывно мерцали фонари дороги, по которой они ехали. Ни Диана, ни Светлана старались потом не вспоминать, как они, утопая в снегу чуть ли не по пояс, чертыхаясь и матерясь (исключительно Арбенина, Сургановой каким-то немыслимым чудом удавалось сдерживаться при детях!) выбирались на эту несчастную дорогу…
Спустя час с небольшим полностью переодетая во всё сухое, закутанная в пушистый, тёплый плед и обутая в шерстяные носки Светлана сидела возле разожжённого камина и с блаженством потягивала только что сваренный Арбениной глинтвейн. Точно в таких же пледах на белой шкуре, прямо на полу расположились Мартёмки. Наконец, рядом с ней с дымящейся чашкой в руке на диван впихнулась и Диана. От огня шло приятное тепло и лёгкий сосновый запах, мерно потрескивали дрова, и мерцали мягким желтоватым светом многочисленные огоньки на больших окнах, руки дрожали от усталости, глаза начинали слипаться. Кто-то аккуратно забрал из ослабевших пальцев пустую чашку. Уже окончательно проваливаясь в сон, Светлана вспомнила про детей и тут же распахнула глаза.
— Тшш… Они спят в своей комнате, я их уложила уже, — долетел до ушей Дианин голос. Светлана кивнула и снова смежила было веки, вдруг снова подорвавшись:
— А Санта? Олени?..
— Олени выскочили на КПП, их охранники поймали, а с Сантой этим недоделанным я договорилась, не переживай, в накладе не остался. И дети тоже! — предвосхищая следующий вопрос, быстро рассказывала Диана. — Те самые охранники нашими, русскими ребятками оказались. Поржали на мой рассказ и быстренько развезли подарочки по адресатам, так что всё окей, спи, солнце…
Светлана машинально угукнула и прикрыла веки. Повозившись немного, скрипачка вытянулась на диване в полный рост. Что-то мягкое само по себе попало под голову, сон моментально сморил её. Проблемы благополучно разрешились, сейчас ей было уютно, тепло и хорошо, как уже давным-давно не было…
***
Утро добрым не бывает… Старая как мир поговорка, к сожалению, оправдала себя полностью. Свет назойливо бил в глаза, открыть которые почему-то категорически не получалось — веки будто залило клеем «момент». Попробовав пошевелиться, Светлана глухо застонала, потому что не только голова, но и всё тело отдалось тупой, ноющей болью. Складывалось впечатление, будто по ней проехались катком! Вторая попытка разлепить глаза всё-таки увенчалась успехом. Яркое солнце нещадно било в огромные окна, в висках тут же неприятно запульсировало. Света завозилась и попыталась сесть, попутно стараясь вспомнить, что же вчера произошло. По симптоматике это всё смахивало на жуткое похмелье, вот только… Она же не пьёт! И уже давно. Что, чёрт возьми, тогда случилось-то?! — Ммм… Ну, чего тебе не спится? — пробубнил знакомый гнусавый голос откуда-то из-под головы. Извернувшись и словив очередную порцию боли от гудящей башки, Светлана встретилась с недовольным зелёным взглядом. — Рано ещё, поспи подольше. Сон — лучшее лекарство, между прочим. — Между прочим, врач из нас двоих я, а не ты, — прохрипела в ответ Сурганова, сама не узнавая свой голос. — Чаю горячего бы не помешало сейчас. — А я тебе что, служанка? — скривилась Арбенина и демонстративно закрыла глаза. — Иди и пей, раз приспичило. Вот же грёбанный жаворонок, несчастным совушкам вечно спать не даёшь! События прошедшего дня молниеносно пронеслись в голове Светы. Н-да, раскаяния и виноватости у Дианы всегда хватало совсем ненадолго! Спорить и что-то объяснять не было сил, горло пересохло и будто поросло колючими шипами, каждое сглатывание давалось с неимоверным трудом. Кое-как поднявшись на ноги, Света по стеночке побрела в сторону маленькой кухни. Руки дрожали, чайник казался невероятно тяжёлым и едва не вывалился из рук, но она, собрав последние силы, смогла заварить себе чай и собиралась было присесть за стол, но вдруг резко передумала, понимая, что, если сядет сейчас, встать уже вряд ли сможет, а значит Диана обнаружит её потом тут сонную или, что ещё хуже, без сознания, тогда очередного града уколов не избежать. Вцепившись двумя руками в чашку и пошатываясь, Светлана решила всё-таки доползти как-нибудь до своей спальни, а уж там… Сказано — сделано. Минут пять спустя чай был уже выпит, чашка сиротливо осталась на прикроватной тумбочке, а сама Сурганова снова провалилась в тяжёлый сон-забытьё.***
Разлепив глаза ближе к вечеру и несказанно удивляясь стоявшей в домике странной тишине, Диана, кряхтя, словно старая бабка, поднялась на ноги и пошлёпала на кухню. Выпитый залпом стакан ледяной воды слегка привёл в себя и вернул на место загулявшую было память. — Светка! — прошептали мигом посеревшие губы. Она точно помнила, что обессиленная Света вчера ночью удобно устроилась на её груди на диване в гостиной, но куда ж она теперь подевалась? И почему до сих пор не слышно не видно Мартёмок? Эти-то точно никогда так долго не дрыхли! Первым делом, как и полагалось хорошей матери, коей Диана себя считала, она заглянула в детскую спальню и зависла там аж на целую минуту, потому как кровати оказались аккуратно заправлены, а самих детей и след простыл. — Так. Спокойствие, только спокойствие! — процитировала мать года Карлсона. — Наверняка, не добудились меня и умчались кататься на горку. Без спросу — это плохо. Надо будет провести беседу… Ладно, — бубнила она себе под нос, — теперь выясним, где Светка… Дверь в комнату Сургановой оказалась не запертой. Диана решительно распахнула её, приготовившись поязвить насчёт проспавшего всё на свете жаворонка, и ошалело застыла на пороге. Заготовленные слова застряли в горле… Раскрасневшаяся Светка крепко спала, заботливо укутанная тёплым одеялом, а с двух сторон от неё на табуретках дремали Мартёмки, уронив головы на сложенные руки. На тумбочке рядом с кроватью валялись блистеры с таблетками, стояли ровным рядком пузырьки с микстурами и возвышались несколько пустых чашек… Руки предательски задрожали, Арбенина сделала глубокий вдох-выдох, стараясь успокоиться. Это что же получается: Светуля всё-таки заболела после вчерашнего, она сама нагло всё продрыхла, зато её дети, ухаживая за Светой, постарались за троих! Стало дико стыдно, захотелось провалиться сквозь землю и одновременно по телу разлились тепло и гордость. Да, Мартёмки — это лучшее, что есть сейчас в её бестолковой жизни! И да, они гораздо человечнее и ответственнее неё… И слава Богу, что это было так. По крайней мере, Светка не умирала тут одна!.. Потихоньку прикрыв за собой дверь, Диана на цыпочках бестолково пошаталась по дому и наконец придумала себе занятие, отправившись всё к тем же ребяткам-охранникам договариваться насчёт ёлки. В договоре на аренду коттеджа предусматривалось лишь коллективное празднование Нового года, ёлок в самих домиках не планировалось, дабы не нарушать окружающую экологию, ну и не разводить мусор заодно. Но в том же договоре нигде не было запрета на эту самую ёлку, а раз не запрещено… Спустя часа три, когда совсем стемнело и улочку украсили те же самые большие фонари, один из охранников, воровато оглядываясь, ввалился в дом вместе с высокой, больше двух метров в длину, пушистой зелёной красавицей. — Только вы это… Если администрация вдруг спросит, откуда это, — он кивнул на прислонённую к стене ель, — скажите, что купили на ёлочном базаре в городке. Это всего в пятнадцати километрах отсюда, вы могли запросто туда сгонять… — Замётано, — кивнула Арбенина, потеряв интерес к парню. Все её мысли были уже о том, где и как лучше разместить царицу нового года… Через час Светлану и детей разбудил страшный грохот. Вся троица, спросонья не понимая, что происходит, испуганно таращилась друг на друга. В комнате было темно и тихо, они просидели так минут пять. Грохот не повторялся больше, зато из гостиной теперь стали доноситься невнятные звуки, похожие на голоса или голос. Только будто приглушённый какой-то… Сурганова чувствовала себя благодаря стараниям маленьких помощников гораздо лучше, хотя до полного выздоровления было ещё далековато. Сидеть и дальше в страхе и непонятках было как-то глупо, она кое-как выползла из постели и, прихватив в качестве оборонительного средства настольную лампу на тяжёлой резной ножке, осторожно, ступая на цыпочках, направилась к двери. Дети, переглянувшись, отправились следом. Света попыталась было шикнуть на них, но те только упрямо, точно, как Арбенина, поджали губы и закрутили головами. — И не думайте! Мы с вами! — прошептал Артём. — Точно-точно! — вторила ему Марта. И Света, махнув рукой, приоткрыла дверь и с бесшумностью, которой позавидовал бы и японский ниндзя, выскользнула в коридор. Мартёмки старались не отставать и ступать как можно тише. В гостиной горел свет, никаких взломщиков или воров, вроде бы, не наблюдалось, зато в углу, возле самого камина валялась увешанная лампочками, живая пушистая ёлка, из-под которой и доносились странные нечленораздельные звуки. С одного из окон гирлянда оказалась наполовину сорвана и заканчивалась где-то под елью. — Ёб твою… — до ушей троицы наконец-то чётко долетел хорошо всем знакомый голос, ёлка зашевелилась и отклонилась вбок. Из-за густых веток показалась блондинистая макушка. — Разбудила, да? Прости… Я не хотела… — Дин… Что случилось? — усердно стараясь не захохотать, поинтересовалась Сурганова. — Эта красавица не покорилась тебе, да? Почему-то не хочет стоять скромненько в уголке? Или огонёчки вдруг характер решили проявить, а? Настроение Арбениной с виновато-ушибленного мигом перескочило в агрессивно-боевое. — Твою мать, Сурррганова! Зубоскалка чёртова! — выдохнула она. — Я смотрю, тебе гораздо лучше? Может, поможешь тогда? Эта лесная сволочь дьявольски колючая, сука! — О, так тебе помощь нужна! А я-то думала, ты так развлекаешься, обдирая гирлянды с окон… Спустя секунды Артём и Марта аккуратно оттаскивали ёлку в сторону, а Света пыталась распутать от гирлянд бубнившую Динку. Ещё через час ель была установлена и хорошо закреплена, можно было начинать наряжать, но часы как раз в это время пробили час ночи. — Ого, так-так-так! А кому-то уже давно пора спать! — строго сдвинула брови Диана. — Что? И не надо так на меня смотреть! До Нового года ещё куча времени, всё успеем, не переживайте. Она едва не ляпнула «успеем и купить игрушки, и нарядить», как вовремя вспомнила слёзы на глазах детей от того, что она не взяла с собой их старые и любимые новогодние игрушки… Что теперь делать, Диана не представляла, понадеявшись на помощь Светки в этом вопросе…
