Момент

Цинхуа уходит. Снова, не оборачиваясь, но Мобэй знает, что он вернется. Вернется с пика Аньдинь и опять не будет замечать взгляда голубых и таких глубоких глаз, в которых отражаются неведомые другим, кроме него - Шан Цинхуа, чувства и мысли. Человек давно научился понимать Своего Короля, но в такие моменты он будто не замечает того, что прямым текстом написано во взгляде Мобэй-цзюня. Или не хочет замечать. Цинхуа никогда не смотрит в глаза демону. В окно, в документы, в пол, на ледяные узоры, но не в лицо Короля. Такой пугливый и жалкий человек, но он сильный. Сильный настолько, что Мобэю только и остается, что в молчании восхищаться этим хрупким существом. Однажды Мобэй протягивает к Шан Цинхуа руку, но тот дергается, будто у Короля в руке змея. Кулаки сами собой сжимаются, и взгляд леденеет, хотя дальше некуда. Мобэй-цзюнь видит, как горный лорд дрожит. Но до попытки прикоснуться Цинхуа дрожал от холода. Мобэй хотел согреть человека. Дотронуться хотя бы кончиками пальцев. Неужели, это настолько запретное желание? Северный Король готов на всё ради Цинхуа. Но что-то внутри Мобэя ломается при виде лорда. Достоин ли Мобэй такого человека? То, что сломано, не починишь, но Цинхуа может ломать Мобэя сколько хочет. Мобэй-цзюнь всегда будет его ждать. ....А достоин ли Цинхуа такого демона? Лорду кажется абсурдным положительный ответ. Это наверняка просто игра, шутка. У демонов своя природа. Лучше молчать, пока всё само не станет ясно. А Мобэй продолжает провожать Шан Цинхуа холодно-тоскливым взглядом. Человек всегда читал Своего Короля по глазам. Однажды Цинхуа и Мобэй случайно прикоснулись друг к другу, и человек впервые подумал о том, какие у Его Короля холодные руки. Но они были не настолько обжигающими, как лёд стен дворца. Скорее больше похоже на легкий холодок после того, как на твоей ладони растаяла снежинка. Возможно, это было приятно. Удара, который обязательно последовал бы пару-тройку месяцев назад, не было. Шан Цинхуа мысленно благодарил Мобэя за то, что тот жалел его. Но Цинхуа еще долго ощущал оседающий тяжестью на плечах взгляд ледяных глаз. - Согрейся, - однажды говорит Мобэй Цинхуа и накидывает на плечи корпящему над бумагами человеку свой плащ с мехом, кладя одну руку пиковому лорду на талию, а второй закутывая в теплые одежды. Цинхуа ожидаемо вздрогнул от касания, и демон уже был готов убрать руки. Всё-таки, такое нужное касание он получил. - Мой Король, этот слуга благодарит Вас, - наконец произносит пиковый лорд, невесомо дотрагиваясь до этих холодных рук на талии. Нерешительная просьба не уходить. И Мобэй не уходит, чувствуя тепло тела своего хрупкого, но сильного человека. В то же время Шан странно рад, ведь возможно, ему дано право согреть ледяные руки? Потрогать костяшки пальцев? От таких мыслей становится еще теплее. Кажется, время остановилось, и Цинхуа совершенно забыл о бумагах, на которых уже чётко видно пятно чернил. Но оно всё-таки замечено, вызывая тяжкий вздох Цинхуа. И Мобэй отстраняется, сразу уходя. Даже не оборачиваясь. Но Цинхуа знает, что Его Король улыбается, потому что на самих тонких губах лорда расцвела улыбка. Это вышло случайно, но они оба понимают, что только что они получили тихое подтверждение своих мыслей. И Шан Цинхуа больше не боится. Мобэй-цзюнь - идеал лорда пика Аньдинь, и Сянь Тянь Да Фэйцзи не особо против. Ведь он дал клятву Своему Королю и теперь не жалеет. Идеал ли Шан Цинхуа для Мобэя-цзюня? Северный Король не может сказать, но нужны ли здесь слова? Хотя, да, идеал. Потому что дорогой человек не может не быть идеалом. И Мобэй готов на всё ради него, точно как и Шан Цинхуа. Ведь они обязаны сдержать свою тихую клятву и обещание. Но даже, если бы они их не давали, они бы не посмели покинуть друг друга. Ведь оба знают, что будет больно. Да, и Цинхуа не сможет прожить без этих холодных рук. Их надо срочно отогреть.