Момент

Шан Цинхуа боится. Не шутка ли это? Достоин ли он? Он точно не с п и т? Цинхуа считает себя ужасным. Он должен радоваться, прыгать от счастья. В крайнем случае плакать и искренне смеяться. Но ему страшно. Он точно не сошел с ума? Сянь Тянь Да Фэйцзы лишь растерянно смотрит в зеркало без желания спускаться вниз, но там же Мобэй его ждет. Или нет? Цинхуа и Мобэй-цзюнь уже несколько лет вместе. Как там говорится? Вместе и в горе, и в радости. Было очень много ссор, было больно, но эти двое справлялись, а затем сидели на полу в кругу подушек и просто смотрели друг на друга. В такие моменты Шан Цинхуа вновь задавался вопросом, не спал ли он? Или, может быть, он в Раю? Но Самолет, пронзающий небеса, не помнил, чтобы проливал лапшу быстрого питания на ноутбук или попадал под колеса машины, что благополучно мог сделать в любое утро просто из-за рассеянности. Шан Цинхуа боится сам себя и своих мыслей, растерянно оглядывая себя в зеркале. - Нет, это вряд-ли шутка, - с какой-то утраченной надеждой, растерянностью, но, тем не менее, облегчением произносит Цинхуа. Ему бы пора отучиваться от мыслей, что в жизни его ждет одна неудача. Мобэй-цзюнь растерян. Сказать по правде, он никогда не ощущал настолько противоречивых эмоций, да и вообще считал то, что люди волнуются перед важными событиями - глупостью /и вовсе он не нервничал, когда впервые позвал Цинхуа на свидание/. Собственно, теперь он не считает это глупым. Но волнение в любом случае вещь не из приятных, как уже успел ощутить Мобэй. Оно сдавливает грудную клетку, проходясь холодом по позвоночнику. Или именно так выглядит еще одна грань страха?... Но вряд-ли Мобэй-цзюнь еще успеет подумать об этом, неудачно утешаемый стоящим рядом Бинхэ и Цингэ. В тишине зала можно услышать каждый шепоток, каждый шорох, а уж стук от каблуков мужских туфлей и подавно. Мобэй поднимает взгляд, и ему кажется, что пора бы начать носить очки, как иногда это делает Шан Цинхуа. Сейчас русые волосы собраны в аккуратный пучок, и даже обычно растрепанная челка смотрится донельзя органично. Цинхуа пытается идти прямо, поддерживаемый идущими сзади Му Цинфаном и Цинцю, но Мобэю как-то все равно. Он смотрит на каждую складочку костюма; на каждый лепесток синей розы, что прикреплена на месте сердца Шан Цинхуа и выделяется на белоснежном, как Мобэю кажется, костюме. И не может найти слов, но и оторвать взгляд не получится. А Сянь Тянь Да Фэйцзы растерянно замирает, смотря на Мобэй-цзюня, и ему чертовски хочется и убежать, и броситься вперед, потрогать, воскликнув "Неужели я не сплю!?" Цинхуа смотрит на синий пиджак, как раз сидящий по фигуре мужчины; на волосы, что зачесанные и убранные в свободную косу. И в мыслях у обоих одно смачное "К черту!", и оба делают шаг друг к другу, хватаясь за руки и смотря в глаза. Они оба слишком красивые, чтобы плакать или трепать друг друга. Но ситуацию спасет лишь одно... - Люблю, - определенно не ложь, сейчас для нее поздно обоим. У них будет и поклон, и трехдневное празднество, и кольца, ведь все равно на тех, кто что-то скажет, это просто не дело этих людей. Сейчас Мобэй-цзюнь и Шан Цинхуа в кругу тех, кто понимает, поэтому нет нужды думать о неприятном. Они слишком долго ждали этих трех поклонов - Небу и Земле; родителям; друг другу.