Момент

Небольшая и окружённая чернолесьем деревушка Цянцюн полосы Фронтира находилась в крепких объятиях зимы, заставляя путников откашливаться, когда они вдыхали морозный воздух, и оглядывать жителей, скрывающихся под тяжестью мехов. Даже у самых богатых, если они конечно были, стояла лишь одна цель — выжить. В поселении на двести домов, некоторые из которых являлись ранчо или солнечными фермами, это не должно было быть чем-то новым, а для людей, чей облик был суров и без тяжёлых мехов, в которых они только напоминали животных, тем более. Тем не менее, близилась весна. Лёд на реке, разделявшей центр городка с востока на запад на две части, ещё не растаял, а темные переулки отдавали, казалось, каким-то могильным холодом. Атмосфера подходила разве что для похорон, которые, судя по процессии с деревянным гробом, как раз проходили на деревянном мосту реки. Две женщины довольно преклонного возраста следовали вместе с десятью мужчинами, которые, похоже, совсем не разделяли их горя. Но, возможно, его просто было не видно из-за гримасы страха и боли, но второе было только у шести мужчин, что несли тот самый деревянный гроб. Впереди процессии шел молодой на вид мужчина в балахоне, который украшали разные символы, с мягкими чертами лица и кудрявыми волосами, что были слегка небрежно заплетены в пучок. Если взять во внимание весь этот городок, облик, людей в нем, то толстая цепь, что с лязгом качалась при каждом шаге носильщиков, не должна сильно смущать, верно? Процессия остановилась у настила, и коренастый мужчина, который держал одной рукой стальной кол, другой рукой сжал рукоять молота. Му Цинфан, судя по всему являвшийся старейшиной, поднял руку, показывая, что гроб наконец-то можно ставить, и начал монолог. - - Цю Хайтан - житель номер восемь тысяч девять деревни Хуаньхуа в Седьмом секторе Западного Фронтира, - пала жертвой аристократа, отойдя сегодняшней ночью в иной мир. Наши сердца полны скорби, именно поэтому мы присутствуем здесь, дабы почтить память, - мужчина обвел рукой окружающую местность, не обращая внимания на одну из плачущих женщин и резко побледневшие лица мужчин-носильщиков, которые стали оглядываться по сторонам. Нападения аристократов и похороны были частым делом в полосе Фронтира, лишь немногие районы удостоились спокойной жизни, поэтому Му Цинфана и всегда находящегося рядом Лю Цингэ с кольями в руках уже ничего не могло удивить. Пока они не видели ничего подозрительного, как и сейчас, все было под контролем. Панику носильщиков, которые сегодня первый раз выполняли подобную работу мужчины не разделяли. Неожиданно в гробу что-то шевельнулось. И это не словесная ошибка - именно "что-то". Цзинь. Цзинь. Цзинь. Цепь медленно пропела, нарушив возникшую тишину. Сердце Му Цинфана замерло, и он обеспокоенно раскрыл глаза, делая шаг к гробу, мимолетно кинув взгляд на Лю Цингэ, что еще сильнее сжал стальной кол. - Опускайте! Опускайте в воду немедленно! - в конце восклицания голос старейшины дрогнул. Люди совсем не спешили его слушаться. Тягучий страх сковал руки и ноги, не давая сдвинуться с места. Все люди кроме Цингэ и Цинфана даже не думали, что такое возможно при свете дня. Это было слишком жутко для их понимания. Лю Цингэ с легким раздражением стукнул молотом по колу, прикрикнув на носильщиков. - Ставьте гроб на перила! - как ни странно, это подействовало, ведь инстинкт самосохранения всегда имел место быть. Деревянный гроб надежно уперся в поручень хвоста, придерживаемый тремя мужчинами. Лю Цингэ приставил кол к крышке гроба, удивляясь, сколько проблем и ужаса принес этот спокойный предвесенний день. Люди до сих пор слышали шевеление в гробу. Будто это "что-то" пыталось найти выход, дабы добраться до тех, кто запер его в эту клетку, что подтвердили глухие удары о крышку гроба изнутри. Цингэ занёс кол над гробом, выдыхая и краем уха услышав, как Му Цинфан что-то крикнул. Послышался треск дерева, и Цингэ вбил кол как раз в тот момент, когда скрюченная рука пробила крышку "клетки", пытаясь схватить стоящих рядом людей. Эта рука принадлежала...ребенку. — Гроб...бросайте..проклятый гроб! — воскликнул Цинфан, успевая оттащить Цингэ от гроба, пока скрюченная рука не задела его. Но вместо Цингэ ее жертвой стал один из носильщиков, чья шея была в миг перерезана когтями. Оставшиеся носильщики наконец-то вняли крику Му Цинфана и, поднапрягшись, перевалили гроб через перила моста, скидывая его в воду и наблюдая, как следом за ним летит тело носильщика, в шею которого рука до сих пор впивалась когтями. Тело и гроб подняли кучу брызг, взволновав тихое течение реки. Му Цинфан медленно подошел к перилам моста, кладя на них одну из рук и хмуро наблюдая за последними пузырьками, которые медленно окрашиваются в алый, и за течением реки, которое медленно уносит следы только что произошедшего. Воцарившуюся тишину нарушал только тихий плач одной из женщин. Травинки, чувствуя тяжелую поступь путников, сбрасывали свои снежные одеяния, что не шли ни в какие сравнения с меховыми одеяниями троих людей, которые поднимались на гору. То и дело они останавливались, чтобы отдышаться, выпуская клубы пара изо рта. Это были молодые люди из деревенской Дружины юнцов. Не все из них имели крупное телосложение - остается только гадать, как они не свалились замертво, карабкаясь девять часов. На лица отчего-то легла тень ужаса. Будто что-то пугало больше, чем пустынная местность и скользкий склон. Впереди шел юноша среднего телосложения и внешности. Русые волосы были полураспущены, что и не давало им мешать при ходьбе и подъеме. Он не совсем тихо ругался на своих спутников, всячески подгоняя их и не взирая на наличие у них на спинах полных ящиков с оружием. Все-таки этих юнцов запрягли для физической работы, а их предводителя - для умственной составляющей задания. Он лишь оглядывал странное место - оно было обманчиво, как миражи, встречавшиеся в некоторых районах Фронтира, особенно пустых. Эта гора всегда будто смотрела с ехидной улыбкой на путешествующих - будь то старый, или молодой; животное или человек(хотя, в нынешнем положении дел человека легко могли приравнить к животному. Жестокая правда жизни.) Снизу гора казалась невысокой и легкой для преодоления - руины на вершине горы, которые снизу можно было легко разглядеть только подкрепляли уверенность. И женщины, и мужчины поднимались на этот склон долгое время - их сила или принадлежность никак не влияла на скорость. Тела путников в переносном смысле кричали, что пройдено немало и пора бы отдохнуть, но так бы они еще быстрее задержались. По словам людей, которые преодолевали этот феномен, человеку в хорошей физической форме требовалось полчаса дабы подняться на три фута, из чего следовало, что нужно было идти без остановки по меньшей мере десять часов. Но это не только без остановки, с учетом равнины. Здесь же путники столкнулись с огромной проблемой - склон становился все круче по мере поднятия. Предводитель всей компании наконец-то оценил мудрость людей, которые вот уже три года не горели желанием посещать эту злополучную гору с руинами на вершине. Скоро должно было сесть солнце, поэтому Шан Цинхуа - предводитель всей компании, явно отличавшийся от своих спутников менее массивным телосложением - беспокойно озирался по сторонам. У него не было никакого желания оставаться на этом склоне более двух часов, поэтому, несмотря на усталость всей группы, он продолжал идти. Если вампиры смогут справиться с его группой (а они справятся), то Цинхуа вообще не жилец. Он был бы даже вполне не против оставить этих плетущихся сзади мужчин и уйти в одиночку, но тогда у него не будет защиты или хотя бы отвлекающего маневра. Но хуже всего было осознание, что даже добравшись до развалин, ему не сообщили, где находится "страшная сила". В кармане вожака лежит лишь грубо нацарапанная карта, что отправился на тот свет несколько десятилетий назад, так что вопрос, стоит ли доверять этой бумажке, остается открытым. Дикая усталость одолевала путников. Надо понимать, что это восхождение изматывало всех не только физически, но и психически, угнетая разум больше, чем тело. Нетерпение - страшная сила, что с легкостью может помутить разум, будь ты простолюдин или самый выносливый боец в мире. Такая психологическая проверка тоже будто защищала развалины на вершине горы, так что шанс, что хоть у кого-то из группы останутся силы на поиски. Радовало лишь то, что при спуске холм разожмет свои объятия, и вся дружина окажется внизу меньше, чем за две минуты. Неожиданно, лицо Цинхуа, что было залито потом, просияло. Осознание того, что до вершины осталось менее тридцати футов, заставило забыть о жжении в легких. - Мы пришли! - воскликнул предводитель, ускоряя шаг и услышав за спиной радостные возгласы команды. Через несколько минут все путники расположились на поляне перед развалинами в надежде хоть немного отдышаться. Усталость еще сильнее проявилась на мужских лицах, но Шан Цинхуа не планировал так просто сидеть. - Нет времени прохлаждаться, разбирайте оружие, - за время, пока он говорил, мужчины уже склонились над деревянным ящиком, оставив предводителя настороженно осматривать окрестности. Шан Цинхуа не нужно было заглядывать в ящик, чтобы узнать его содержимое. Несколько осиновых кольев, примерно пять молотов и двадцать винных бутылок, доверху наполненных тракторным топливом и заткнутых тряпицами. Своеобразный "коктейль Молотова". Вдобавок каждый мужчина держал при себе охотничий нож, меч и мачете. - Надеюсь, план известен всем, - утвердительно проговорил Цинхуа, не желая слышать возражений. Повторять что-то кому-то у него совершенно не было настроения, - я не знаю, можем ли мы доверять этой карте, но другого выхода у нас нет. Если кому-то будет угрожать опасности, пусть свистнет один раз. Если найдете е г о - свистите два раза, - в ответ он получил понимающие кивки, что заставили губы растянуться в довольной ухмылке. Неожиданно, обсуждения плана прервал громкий вскрик из развалин, заставивший мужчин схватиться за свои оружия и вцепиться в них мертвой хваткой. - Черт возьми, какого хрена здесь столько камней! - после некоторых отборных ругательств и тихого шипения, из дыры в единственной уцелевшей стене показался юноша, чьи волосы шоколадного оттенка были собраны в полупучок, а одежда была неожиданно легка для нынешней погоды. - Забрал бы тебя этот дьявол с собой, Фэйцзы! Ты как здесь… - уже начал возмущаться один из мужчин, но отчего-то осекся. В глазах бойцов заметались ужас и презрение. Совсем скоро они узнают, оправдались ли их подозрения. - Вы, ребята, чего задумали? И что вообще здесь забыли? Давайте без глупостей спокойно все обсудим, — в глазах Фэйцзы читалось некое предупреждение, которое не укрылось от взгляда Цинхуа, но при всем желании у него не могло получиться придать своему лицу нужной суровости. Пусть Фэйцзы и не был ослепительно красив, но слегка порозовевшие от холода щеки и правильные черты лица придавали ему своего очарования; взгляд же выдавал в нем довольно образованного человека, что предпочитает насилию мирное решение проблемы. Желательно без его участия. — Нет, ты все же объясни, как оказался здесь, — даже слегка тягуче произнес Цинхуа, взглядом исследуя чужую фигуру, в отличие от его собственной, не скрытой парочкой слоев меха, - ты осведомлен лучше нашего о всей черни, что творится в городе. Мы перевернули все вокруг, но так его и не нашли. Осталось лишь одно место и это место здесь. - Зачем вам бомбы? – осторожно, будто прощупывая почву, произнес Фэйцзы и бросил взгляд на снаряжение мужчин. Ему хватало ума пока что не нарываться, - кольев и «коктейлей Молотова» достаточно за глаза. - Это не твое дело, - в голосе Цинхуа читалось неприкрытое презрение, - ты так и не ответил, что ты сам здесь забыл и как взобрался? Да еще и так, что мы не заметили тебя? Сколько ты здесь торчишь? - Я пришел только что, тебе лучше не тратить нервы. И, к слову, пришел по другой стороне, поэтому ты и никто из твоих подручных меня не видел. Неожиданно, мужчины со странным блеском в глазах переглянулись. - Так, значит, холм тебя не одурачил, и мы не ошиблись в своих выводах. Ты виноват во всей этой городской черни. - Гм…прошу, не надо обвинять меня попусту и без доказательств. Вам известно, что я был дома во время всех происшествий, - возможно, приключись эта перепалка в городе, Фэйцзы благоразумно промолчал бы, но даже так он бы не посмел втаптывать себя в грязь. Ему не нужны проблемы. - Закрой рот, тебе же лучше. Твою мать, вся ваша компашка наверняка виновата в том, что началось в городе. Наверняка пользуетесь какими-то силами за нашими спинами. Вы все вели себя слишком подозрительно, - растеряв все слова, Цинхуа мотнул подбородком, после чего его губы растянулись в улыбке, что ничего хорошего, скорее всего, не предвещала. Точнее, он сам понимал, что от бойцов, что якобы его слушались, ничего хорошего в своем нынешнем состоянии не сделают. - Мы должны тебя проверить, сейчас же! Наверное, нам для начала стоит просто сломать тебе руку, - с легкой усмешкой произнес один из бойцов. - Что за бред вы несете? – Фэйцзы нахмурился, напрягаясь. Он не любил кем-то прикрываться или угрожать, но свои здоровье и жизнь ему дороже, - вы понимаете, во что влезете, если попытаетесь? - Хах, а мы уж было подумали, что ты научился стоять за себя, Фэйцзы. Но ты лишь угрожаешь? - усмехнулся другой из бойцов, - Даже собакам в городе известно, как с тобой развлекается наш мэр. Неужто ты и теперь нашу простую проверку не сможешь выдержать? Если мы докажем, что ты обычный дохляк, старый козел будет счастлив, как свинья в дерьме. - И это не все, - добавил третий, - после того как мы закончим твою проверку, может быть, мы сделаем тебе кое-что хорошее, что ты дар речи потеряешь и все желание плакаться своему папуле пропадет. Цинхуа облизнул пересохшие губы, наблюдая за происходящим с долей нервозности. Эти юнцы всегда считались грубиянами и именно поэтому отлично подходили на роль защитников деревни от свирепых бродяг-бандитов и лютых зверей. Но сейчас усталость и страх слились в тягучую смесь, застилая глаза и туманя и так небольшие остатки разума. Фэйцзы сжал губы в тонкую линию, даже слишком смирно снося все оскорбления, и не предпринял попытки бегства, так что один из юнцов без проблем притянул того к себе, до боли сжав чужие предплечья – Фэйцзы уже догадывался, что без синяков сегодня домой не придет. Неожиданно раздался глухой шлепок, и толпа бойцов наблюдала, как их сотоварищ с болезненным стоном согнулся пополам. Оказывается, Фэйцзы ударил юнцу коленом между ног тогда, когда он совсем этого не ожидал, заставив рухнуть на заснеженную землю, а после без оглядки скрылся в темном проеме. Мысленно он, конечно, извинился перед парнем, ведь такой удар был до жути болезненным, но теперь у Фэйцзы была двойная уверенность в том, что нужно бежать или хотя бы прятаться, чтобы не встретить чужую месть. - Сукин сын! – один из дружинников громко взвыл, кидаясь за парнем вслед, а затем и остальные решили последовать его примеру. То, что сейчас был день, нисколько не облегчил Фэйцзы жизнь, даже наоборот, ведь свет рассеял все страхи юнцов, оставляя лишь злость и, может быть, похоть. Лишь Цинхуа остался стоять у «раненого» дружинника, не осмелившись так легкомысленно забегать во мрачные развалины. Помещения в развалинах были захламлены нелепыми механизмами, а от обгоревшей мебели вполне могло жутко, но все это лишь плыло перед глазами дружинников. В одном из залов они удачно – но не для Фэйцзы – столкнулись с парнем лицом к лицу, и один из юнцов сразу среагировал, влепив Фэйцзы смачную пощечину.