Чувства случайно согнутой главной женской роли оказались взаимны

Лан Юн посмотрела на пожар, разбушевавшийся перед собравшимися посреди ночи гостями. Перед воротами павильона в ужасе кричала первая наложница, мать Шу Вэй, которой и принадлежал горящий двор. Женщина в истерике висела на руке мужа, удерживаемая им от того, чтобы побежать в самый центр, разыскивая свою дочь. Генерал передал женщину слугам и в сопровождении пятерых слуг и стольких же телохранителей ринулся в огонь, надеясь найти Шу Вэй живой. Среди яростных языков пламени, пожирающих всё, до чего только могли дотянуться, закрывая нос рукавом своего ханьфу, Гуй Вэй наконец увидел непонятные движения. В самом центре комнаты, на простынях широкой кровати страстно сплелись два тела: одно мужское, испещренное шрамами, и тонкое женское. В ужасе генерал рассмотрел в одном из тел свою дочь: Шу Вэй с силой впилась в губы мужчины, старательно подмахивая бедрами. Стоит ли оглашать вслух то, чем они занимались? Даже огромный пожар, пожирающий целый павильон, не стал помехой для них. Гуй Вэй почувствовал огромную тошноту вперемешку с головной болью. Шу Вэй была его любимой дочерью. Она всегда вела себя мило, послушно и крайне дружелюбно. Даже к бесполезной Лин Вэй, которую Гуй Вэй ненавидел больше, чем кого-либо, Шу Вэй испытывала лишь жалость и сочувствие. И прямо сейчас его любимая дочь, прямо у него на глазах, игнорируя даже беспощадный огонь, занималась подобным непотребством с каким-то неизвестным слугой! К генералу подошли десять слуг, и в ту же секунду увидели госпожу, которую искали.  — Если кто-то из вас расскажет о том, что только что увидел, я лично убью его! Гуй Вэй подлетел с ужасным криком к дочери, со злости наотмашь влепил ей пощечину с такой силой, что девушка отлетела на добрых два чжана*. Неизвестному мужчине досталось гораздо больше — генерал не собирался оставлять его в живых и, грубо отобрав у телохранителя меч, проткнул грудь, разукрашенную шрамами и засосами.

***

Через некоторое время Гуй Вэй со слугами вернулся из наполовину уже сгоревшего павильона. Двое слуг несли на руках бессознательную Шу Вэй, укутанную в форму одного из слуг. Насколько могли видеть все собравшиеся, девушка была голой. На её прежде прекрасном лице расцвел сине-фиолетовый синяк. Первая наложница, больше не сдерживаемая слугами, побежала к своему ребёнку. Генерал с отвращением посмотрел на некогда любимую дочь и наложницу и отвернулся от обеих.  — В последнее время моя удача не так высока, как хотелось бы. Я в очередной раз прошу прощения у всех собравшихся здесь юных дарований. Сейчас всё ещё очень поздно, поэтому прошу вас пойти и отдохнуть. Я со всем разберусь. Лан Юн посмотрела на уставшее лицо генерала, но не испытала ни капли жалости к этому мужчине. Произошедшее сейчас только начало. В будущем Лин Вэй уничтожит каждого из этой гнилой семьи, Шу Вэй же была лишь началом. Теперь, после того как Шу Вэй потеряла любовь своего отца и всякую репутацию, какую только имела, она не сможет выйти замуж не то что за принца, даже средний класс чиновников не захочет принимать её в свою семью. Собравшаяся толпа начала медленно расходиться в сопровождении своих слуг, возмущенно обсуждая случившееся. Лан Юн также отправилась в предоставленную ей комнату, Да Юн взял сестру под руку, беспокоясь о её состоянии. Действительно неудачная поездка. Лан Юн отчетливо помнила, как Лин Вэй разобралась с Шу Вэй. Третья мисс Вэй подкупила наемника, который должен был накачать девушку афродизиаком и подкинуть ей слугу, после чего собрать в старом дворе всех гостей. Но Лин Вэй быстро обнаружила мужчину, выведала у него необходимую информацию и сделала с Шу Вэй тоже самое, что та собиралась сделать с ней. Слуги пятой мисс Вэй незаметно наполнили всю комнату, в которой спала Шу Вэй, сильнейшим афродизиаком, и подкинули ей того самого наемника, и устроили пожар.