Frankly Speaking

Ричард аккуратно опустился на прохладный деревянный стул, упираясь руками в столешницу. Выдохнул. Отпустил руки. Не больно. Немного неприятно и мышцы тянет, потому что долго стоял в неудобной позе, но не больно. Взял наполненный прохладной водой стакан, сделал несколько больших глотков. Хорошо. Угораздило же его опоздать. А ведь Фрэнк предлагал забрать его из колледжа. Но Ричарду нужно было заехать за подарком, Ричард боялся, что Он догадается раньше времени. В итоге не рассчитал, опоздал на автобус, а на следующем застрял в пробке. Обидно, конечно, и вроде как его вины в этом нет. Но не опаздывать на встречи — правило ещё построже, чем то, во сколько он должен ложиться спать. Фрэнк слишком ценит своё время. И слишком хорошо умеет с ним обращаться, чтобы принять оправдание про пробку… Так что Ричард теперь имел крепко разукрашенную ремнём задницу, раздражённые от слёз глаза и немного першащее горло. А ещё он был обижен. Ну что ему было делать? Выбивать окно и идти пешком? Отрастить крылья? Научиться телепортироваться? Он тихо шмыгнул носом и выложил на столешницу телефон. Приятно знать, что кому-то так же несладко — или даже хуже, чем тебе. Пусть это и выдуманный персонаж. Юноша бегло глянул на часы. Почитает до двенадцати и вернётся в спальню. Фрэнк всё равно уже уснул… — Ты время видел? — глухо поинтересовались у него за спиной. — Или у тебя сегодня проблемы с цифрами? Ричард вздрогнул. Прошло же от силы минут двадцать. Ну, может, сорок. Он глянул в правый верхний угол экрана. Уже час пятнадцать. Да как?! Он же прочитал всего ничего. — Я пошёл попить воды, сэр. И… — И прилип к телефону, да. Это я уже понял. Давай сюда. Юноша насупился. Он же не ребёнок. Пусть ещё под домашний арест посадит… — Ричард, живо сюда телефон! — рыкнул Фрэнк. Юноша снова вздрогнул. Кажется, Он действительно зол. Протянул мужчине телефон, уставившись в стол. — Я прошу прощения, сэр. — Ты у меня его полвечера сегодня просил. А толку? Вставай. Ричард покорно поднялся, не глядя на мужчину. Понятно, что сейчас будет добавка. Причём куда более заслуженная, чем основное наказание. Вот ведь влип. — Я просто хотел отвлечься, — обиженно заявил юноша. — От чего? Перестань на меня дуться, ребёнок. Ты мог позвонить мне, когда опоздал на первый автобус. Но ты не сделал этого из упрямства. Так что не изображай возмущение вопиющей несправедливостью. Локтями на стол, ноги на ширине плеч, попу выставить. Быстро, Рич, я считаю до трёх. Ричард фыркнул и подчинился. Знать, что будет, если Он досчитает до трёх, как-то не хотелось. И спорить с Ним тоже не хотелось. Это того не стоило. В конце концов, Ричард знал правила. Отказаться от них — значит отказаться от Него. А этого он точно не хочет. — Стоп-слово? — Фрэнк спрашивал о нём всегда, даже если это была какая-нибудь безобидная фиксация. Правила действуют для них обоих. Ричард может произнести это слово ещё до того, как Он ударит первый раз. И Он действительно остановится. Правда, скорее всего, навсегда… Так что Ричард обращался к стоп-слову только когда действительно в нём нуждался. То есть исключительно редко. Потому что Фрэнк был очень внимателен к сигналам его тела. И понимал, что «хватит», ещё до того, как это понимал сам Ричард. — Лайт*, — тихо ответил юноша, переступая с ноги на ногу. Он слышал, как сразу после этого Фрэнк вышел из кухни. Пошёл за девайсом. Раз не спустился сразу с ним, значит, не думал, что Ричард снова накосячил. Думал, что что-то случилось. Может, даже решил, что Ричард ушёл, как это было несколько раз в самом начале. Юноша опустил голову на руки, стараясь не сильно изменить позу, чтобы не возникло лишних вопросов. Вляпаться дважды за день — это, конечно, надо умудриться. Фрэнк, небось, в ярости. До Рождества несколько дней, а его «ребёнок» будто решил доказать, что в его чулке действительно должна быть розга. Обидно. Тем более что аргумент мужчины про «первый автобус» был неоспоримым. Мог позвонить. Подарок-то уже был надёжно спрятан в рюкзак… Хоть бы принёс паддл. Больно, но быстро, и не так ошпаривает кожу, как ремень. Про трость Ричард даже думать не хотел. Но он и не «заработал» трость. По справедливости это, пожалуй, должен был быть ремень. Но, может, пожалеет? Мужчина вернулся, похлопывая по ладони довольно увесистым паддлом. Ричард облегчённо выдохнул, кося глазом на Фрэнка. На поясницу легла тёплая ладонь, заставляя податься чуть назад и ещё больше выставить попу. Паддл звонко ужалил. Юноша тихо цыкнул. Больно. Ещё удар. И ещё. И ещё. Как ни странно, предыдущая порка не делала удары намного болезненнее. Они были просто не такие яркие, но более глубокие, что ли. Ричард слегка подавался вперёд, но тут же возвращался на место, подчиняясь руке Фрэнка. Тихо шипел сквозь сжатые зубы, жмурился, шмыгал носом. Больно. Мужчина бил быстро и сильно, не давая толком передохнуть, собраться, приготовиться к следующему удару. И без того натруженные мышцы быстро устали, и держать себя на ногах становилось всё сложнее. После некоторых ударов он сгибал ноги в коленях, низко опуская голову, буквально ложась на стол, но каждый раз заставлял себя выпрямляться. Слёзы бежали по щекам, но крики он сдерживал, хотя боль с каждым разом вспыхивала всё сильнее и рвалась наружу. — Телефон отдам утром. Но если ещё хоть раз до Рождества я застану тебя торчащим в интернете, вместо подарка ты получишь старый кнопочный кирпич, понятно? — не останавливаясь, заметил Фрэнк. Он редко говорил во время наказаний — чаще после. Но сейчас, видимо, понимал, что в конце Ричард уже ничего толком слышать не будет. — Понятно, сэр, — выдохнул юноша. — А-а-ау! Больно! — Терпи, — одёрнул его мужчина. Боль всё росла. Если держать ладонь над свечой — такой же эффект. Тепло-горячо-больно-очень больно-невыносимо больно. Он сейчас где-то на середине этой цепочки. Только вот ладонь можно убрать… Здесь тоже можно бы сказать стоп-слово. Но тогда и подарок дарить не стоит. Как только Ричард задумался о стоп-слове, удары прекратились. Фрэнк заставил его выпрямиться и прижал к себе. — Такой бестолковый бываешь, — позволяя ему разрыдаться в плечо, заметил мужчина.