«подружка» по переписке

Чем занимаешься? Пью вино и думаю о тебе хх Эти вещи так хорошо сочетаются… Разве ты не любишь романтику? Только твою ♥ Сладких снов, Хосоки-оппа♥ Сладких, Сани-и♥♥♥ — Ага, блять, Сани, конечно.       Чангюн бросает телефон в кучу одежды, лежащую в углу его комнаты, и злобно переворачивается на бок. Ему бы правда сладких снов и немного терпения.

***

      Хосок на первой лекции сидит на два ряда ниже и немного левее Чангюна. Наблюдать за ним так намного легче, чем это было вчера, когда брюнет уселся позади. Им чуть шею не свернул, время от времени «случайно» оборачиваясь. А все потому, что Чангюн не может вот так просто взять и проигнорировать предмет своего обожания в аудитории. Тем более, когда общих пар у них чертовски мало. — Может быть, кто-нибудь знает, что стало причиной упадка Османской империи? — спрашивает профессор, пока большинство ненавидящих историю людей прячется за большими учебниками. — Женщины! — выкрикивает Чжухон, рыжеволосый сорвиголова, что сидит возле Чангюна и вечно наступает ему на ногу. — Интересная теория, хоть и ничем не подтвержденная… — задумчиво отвечает преподаватель, прежде чем увлеченно продолжить рассказ. — Да ладно тебе, мужик, все мы знаем, что женщины — порождение зла, — уже шепотом говорит Хони, наклоняясь к Чангюну, будто второму его мысли правда интересны, — запудривают мозги бедным мужикам и крутят ими как угодно. Вот поэтому ты, мой друг, гей. — А ты почему натурал? — Потому что не оставляю дамам возможности одурачить меня, — Чжухон гордо задирает голову.       Гюн закатывает глаза и ложится на свои же руки, чтобы опять вернуться к «незаметному» разглядыванию Хосока. Вот, как можно назвать его ориентацию. Ли Хосок. Не гей, потому что остальные люди Чангюна просто не интересуют. Только Хосок — улыбчивый, добрый, красивый до невозможного и с телом греческого бога. Гюн запал на него на первом курсе, а сейчас, будучи уже на третьем, может по пальцам пересчитать количество раз, когда они разговаривали. Все потому, что к таким красивым и популярным людям сложно найти подход, хоть Чжухон и говорит, что это полный бред. Ему-то проще, ведь они с Хосоком состоят в студенческом совете, общаются каждый день и даже зависают в баре с остальными активистами. Чангюн вообще удивлен, как это его болтливый друг до сих пор не сказал Хосоку что-то вроде «У меня есть знакомый со странностями, который подкидывал конфеты в твой рюкзак на втором курсе, а сейчас пишет тебе, притворяясь девчонкой из Пусана по имени Сана». И последнее — самая большая проблема Чангюна. Даже сейчас он тяжело вздыхает, увидев, что Хосок достал телефон и с улыбкой начал писать сообщение. Через несколько секунд телефон Гюна мигает оповещением, а парень в глубине души громко воет и кривится, потому что заварил невероятно густую кашу.       Все началось месяц назад, когда Чжухон устал слушать нытье друга и дал ему номер Хосока. Чангюн не знал, что написать, и, тем более, понятия не имел, как парень отреагирует на сообщение от него. Первая мысль всегда правильная, даже если немного абсурдная. Поэтому Гюн пишет какой-то бред, а потом извиняется и добавляет, что ошибся(лась) номером, и несколько улыбающихся смайликов. Неважно, что было потом. Но факт остается фактом. Хосок каждый день пишет, что она (Сана из Пусана) и ее увлечения (компьютерные игры, рисование акварелью и коллекционирование пачек из-под чипсов) ему очень импонируют. Наверное, это из вежливости, но количество эмоджи-сердечек в их переписке просто зашкаливает. И как бы сильно Им не желал увидеть свое имя вместо имени придуманной им Саны, этого не случится. Никогда. Даже если об увлечениях он написал правду. По легенде у Саны длинные темные волосы, большие глаза и узкая талия. А у Чангюна на голове блондинистый бардак, взгляд уставший то ли от жизни, то ли от количества пар, а талия… Ну, он хотя бы не весит тонну, и то хорошо.       Звонок, как всегда, заставляет вздрогнуть. Чангюн читает сообщение, в котором Хосок желает (не)ему хорошего дня, и закатывает глаза, едва не увидев свой мозг. Почему так много сердечек? Зачем? — Пойдешь со мной на презентацию новой программы студенческого совета? — спрашивает Чжухон, небрежно скидывая тетради в сумку. — Думаешь, мне это интересно? — Хосок будет выступать целых двадцать пять минут. — Чертов манипулятор.       Чангюн делает несколько набросков его губ, сидя в одиночестве на переднем ряду. На презентацию пришло не так уж много людей, но представители совета почему-то рады даже такому. Они вертятся на сцене, как идиоты, и Гюн злится, потому что Хосок часто поворачивается в их сторону, от чего линии в скетчбуке блондина неуверенные и нечеткие. Дома он раскрасит шесть вариантов губ Ли всеми оттенками красной и розовой акварели, которая есть в его запасе. Чангюн и правда не считает это занятие чем-то ненормальным. Немного странным, но не ненормальным. Совет рассказывает что-то о благотворительности, корме для бездомных животных и бесплатных эко-сумках с эмблемой университета. Все в лучших традициях председателя. Угадайте кого? В точку. Чангюн не забывает похлопать, когда все заканчивается, и поднимается с кресла, тут же роняя свою сумку с учебниками. И пока блондин собирает книги, его скетчбук остается забытым на кресле. Господи, как иронично. Обычно такие штуки попадают не в те руки, и, следуя закону подлости, так и случается. Чангюн медленно поднимается, увидев знакомые ботинки, а потом застывает с открытым ртом, смотря на Хосока, который разглядывает рисунок, на котором был открыт блокнот художника. Хоть бы не губы, хоть бы не его чертовы губы… — Значит, Чжухон был прав, — с привычной улыбкой хрипло говорит Ли, поднимая на полуживого Чангюна свой искрящийся взгляд.       Это провал. Это смерть. Хорошо, что не долгая и мучительная. — Ты отлично рисуешь! — он тычет пальцем на не особо аккуратный рисунок персонажа из аниме, а Гюн слишком очевидно облегченно вздыхает.       Видимо, Вселенная его любит и бережет. Хосок протягивает Чангюну его собственность, а второй вместо обыкновенной благодарности только натянуто улыбается и краснеет, как рак. Краем глаза блондин замечает Чжухона, что стоит немного поодаль, скрестив руки на груди. Он доволен, как слон. — У меня есть просьба к тебе, — говорит Хосок, очаровательно подмигивая, — нарисуешь нам небольшой комикс о том, как студенческий совет спасает природу? Там супергерои всякие, монстр из мусора…       Ли смеется, а Чангюн смотрит на него, как на искусство, и, наверное, не совсем понимает смысл слов брюнета. Может, поэтому он просто кивает, мечтательно засматриваясь на чужие губы, что растягиваются в счастливой улыбке. — Отлично! Просто прекрасно! Сколько времени тебе нужно? — Оу… — запинается Чангюн, наспех вспоминая, в чем суть его задания. — Ну, может, неделя или чуть больше. У меня много пар, и дополнительные…       Господи, да прекрати же мямлить, идиот. Блондин мысленно бьет себя по лбу и удивляется своей же тупости. Ну а чего он хотел, стоя перед предметом своего обожания? Внятной речи? Ага, сейчас же. — Это хорошо, мы не спешим, так что можешь приступать к работе, — Хосок кивает, довольный ответом художника. — До встречи, Чангюн. — Д-до встречи, — заикается блондин, потому что… Господи, Ли Хосок знает его имя.       А еще он бесследно исчезает за дверью актового зала, оставляя Чжухона с Чангюном, который едва запрыгнуть на него не готов от счастья. Но все не так просто. Совсем не просто, потому что на телефон Гюна приходит сообщение. Чуть не умер на презентации, скучая по тебе…