Сказки серой Крысы

Всю свою жизнь Лодочник видел только Море и, иногда, полоску берега вдали. Он родился во время ужасной бури, на огромном военном судне. Потом этот корабль затонул. Волны забрали его себе, забрали не пощадив никого. Лодочник спасся чудом. В последнюю минуту его мать уложила новорождённого малыша на дно спасательной лодки и перерезала канаты, прикрепляющие лодку к борту корабля. Чудом лодка не перевернулась, чудом её не затопило. Море решило пощадить маленького Лодочника, даровав ему шанс на жизнь. Однако те, которых Море щадит, становятся ему как дети. Люди, подобравшие полумёртвого от голода и жажды, маленького Лодочника, назвали его «Дитя Моря». С ними малыш странствовал до пяти лет. Потом вновь разыгралась буря, и этот корабль тоже потонул, а вместе с ним и вся команда. А Лодочника снова успели посадить в лодку. Море беспощадно ко всему живому. Ко всему, кроме своих детей. Поэтому Море позаботилось о том, что бы Лодочника снова подобрали другие мореплаватели. Сколько это повторялось раз, Лодочник не знал. Его подбирал корабль, он находился там какое то время, потом корабль тонул, а Лодочник спасался. Имя «Лодочник» дал он себе сам. Из-за того, что он чуть ли не жил в лодках, из-за того, что он постоянно спасался на лодках. Лодочник научился не грустить по погибшим в пучинах Моря друзьям, научился растягивать мешочек сухарей на недели, научился фильтровать морскую воду, делая её пригодной для питья. Он уже не поднимался на борт встречных кораблей, а просто просил у них еды и воды. Получив то, в чём нуждался, Лодочник снова пускался в бесконечное странствие по Морю. Штормы не задевали его, акулы и прочая морская живность относилась к Лодочнику хорошо, а он, в свою очередь любил и не трогал их. Такова была жизнь Лодочника, вечного странника, преследующего неизвестную никому цель. Его ноги, никогда не ступавшие на сушу, были сильны и хорошо натренированы. Именно для этого Лодочник по нескольку часов в день плавал в Море, иногда подталкивая свою лодку вперёд. На его руках всегда можно было найти мозоли, натёртые вёслами, а на лице всегда сияла яркая, как свет солнца, улыбка. Таким и был Лодочник. Он не помнил, сколько ему лет, не знал, сколько километров проплыл, и сколько бурь пережил. Он был тем самым человеком, который не вспоминает прошлое и не думает о будущем, живя в настоящем моменте. Однажды разыгралась ещё одна буря. Волны вздымались до небес, ветер чуть не переворачивал лодку. Впервые за всю свою жизнь Лодочник почувствовал опасность. Этот шторм устроило не Море, а кто-то другой. Кто-то. Кто не будет щадить лодочника, кто-то опасный и злой. Море сопротивлялось этому кому-то, пыталось сбросить его, но у него не получалось. Лодочник вцепился в края лодки, закутавшись в кусок брезента и прижимая к себе еду. Лодку шатало, кидало из стороны в сторону, но пока не переворачивало. Лодочник зажмурил глаза. Знаете, когда закрываете глаза, ваш слух и нюх обостряются. Так же случилось и с Лодочником. И теперь, сквозь шум и грохот тонн воды он слышал чей-то голос. Голос явно не просил помощи. Он приказывал. Приказывал волнам. Тогда Лодочник открыл глаза, сбросил с себя брезент и встал на ноги, выпрямившись во весь свои рост. Удержать равновесие было трудно, но Лодочник пока справлялся. Он набрал в грудь побольше воздуха, готовясь крикнуть. — Эй, — закричал он, — оставь в покое Море! Отпусти его! Новая волна нахлынула, смыв Лодочника за борт лодки. Он барахтался в воде, захлёбывался в ней. Кислорода катастрофически не хватало, а отяжелевшая от воды одежда тянула ко дну. Впервые лодочник почувствовал, что тонет. Сделав огромное усилие, Лодочник вынырнул из воды, вцепился в край лодки и, с трудом забравшись в неё, рухнул на дно, как тряпичная кукла. Он лежал так несколько минут, а может, и несколько часов, пока наконец не нашёл в себе силы сесть. Лодочник сидел, низко опустив голову, и всё ещё продолжал откашливать воду, которой успел наглотаться. Он кашлял, кашлял, и чувствовал, как его спину прожигают взглядом. Наверное, думал Лодочник, это тот, кто хотел убить меня. Тот, кто покорил Море. Когда желудок Лодочника прочистился от противной, солёно-горькой жидкости, он, наконец-таки, смог посмотреть на Покорителя Моря. Тот стоял на волне, сжимая в руках какой-то посох. Покоритель смотрел на Лодочника с взглядом, полным призрения и с ухмылкой на тонких губах. -Ха-ха, — сказал Покоритель, — ты сильнее, чем все остальные. Они погибали сразу, а ты смог вынырнуть. Кто ты? -Дитя Моря, — ответил Лодочник, вспомнив своё первое имя. -Тогда понятно, почему ты не тонешь. Море помогает тебе. Всё-таки, я не смог приручить его до конца. Лодочник удивился. Разве, думал он, Море можно приручить? Ответ был очевиден: нет. Море можно поработить, связать, но приручить — никогда. Быть прирученным — значит не обладать свободой души, а это самое страшное. Значит, Покоритель не приручил Море, а сделал его своим рабом. Нацепил на Море ошейник, но не застегнул, не смог застегнуть кольцо повиновения до конца. — Я могу убить тебя, — продолжил Покоритель, — я могу утопить тебя, разорвать на части зубами хищных тварей, могу уничтожить даже твою душу. Ты понимаешь это, я вижу это по твоим глазам. Почему ты не боишься меня? Лодочник задумался. Он боялся умереть, но не боялся Покорителя. Почему? — Наверное, — ответил Лодочник, — это из-за того, что я — Дитя Моря. Я уверен, что Море не позволит мне умереть из-за него, утонуть в нём, быть съеденным его тварями. — Если говорить короче, ты веришь в то, что Море любит тебя. Это глупо. Море не может любить, у него нет Души. Лодочник пожал плечами. Пусть думает, как хочет. Каждый имеет право на своё мнение. У Лодочника оно было. Он точно знал, что это его, именно его и ничьё больше мнение. Он знал, что у Моря есть Душа. Сейчас эта Душа билась в сетях Покорителя, пыталась прорваться наружу, но запутывалась ещё больше. Лодочник знал, для чего Душа Моря пытается освободиться. Всё ради того, чтобы не дать Лодочнику погибнуть. Море не хотело отдавать своё Дитя. — Знаешь, — усмехнулся Покоритель, — я сам когда-то верил, что Море меня любит. Я любил Море, и верил в то, что оно ответит взаимностью. Я каждый день собирал крабов, выброшенных на берег и кидал их обратно в воду, а на следующий день их становилось только больше. Потом я перестал надеяться на любовь Моря. Я стал мечтать заполучить её. Пусть, силой, но… А ты говоришь, что Море тебя любит. Лодочник опять пожал плечами. Он не понимал, о чём ему говорит Покоритель, но догадывался, что тот не верит в то, что Море и в правду любит Лодочника. — Я проверю, насколько сильно Море любит тебя, и любит ли вообще. Я убью тебя! И вновь волны нахлынули и покрыли Лодочника с головой, вновь утянули за собой, в неизведанные, полные опасностей глубины. Душа Моря жадно хватала губами воздух, пытаясь расслабить путы сети, которые обвились вокруг её шеи. Рот, нос и уши лодочника заполнила солёная вода. Вокруг него плавали хищные твари, всё сужая своё кольцо. Душа Моря, жизнь которой, висящая на волоске, вот-вот должна быть обрезана, тихо прошептала одно слово, принадлежащее Лодочнику. Прости, сказала она и закрыла глаза, в которых ещё теплились угольки жизни. Она последний раз попыталась выбраться из эшафотной петли, которую сама же и сплела. Последний раз её пальцы прошлись по сетке заклятий, а затем упали на её колени, словно кусочки белоснежной ленты. В тот же миг зубастые монстры глубин накинулись на пытающегося выбраться из плена солёных вод Лодочника.