Почему?

      Белокостный скелет сидел на своем красном диване в зале, смотря белыми зрачками в пустоту. На полу недалеко от самого дивана лежали около четырех бутылок из-под вина, а пятая была в руке у самого Художника и больше половины опустошена. На кофейном столике рядом лежали лезвия, а на руках были свежие порезы из которых сочились чернила. Недалеко лежала полу-выкуренная пачка сигарет и несколько бычков ядовитых палочек. Сейчас Инку просто хотелось хоть как-то умереть, но он уже почти всё испробовал; убить себя не может — возрождают и читают нотации про то, что ему нельзя умирать; Рипер его убить не может — прикосновения Смерти его не убивают; и так далее, и тому подобное. Все краски он скинул в коробку и спрятал под своей кроватью, оставив на виду только белую и синюю краски. Другие ему попросту не нужны, он впал в депрессию. Смешно, не правда ли? Ростом с семи-восьмилетного ребенка, начал курить и пить, и плюс ко всему депрессия пришла, отличная жизнь, да? А все из-за того, что он влюбился, вот просто взял и влюбился без краски, прекрасно понимая что его чувства не взаимны…       Ещё один глоток вина и Чернильный откинул голову назад, слегка стукнувшись черепом о стенку. Порезы ныли, как в принципе, и все тело, а голова раскалывалась, но он терпел. Вспомнив, что он должен идти на обход, Хранитель АУ слегка застонал от досады, но, пересилив себя, встал с дивана, идя на ватных ногах по направлению к кисточке. Как говорилось ранее, все его тело болело, а голова раскалывалась, раны пощипывало, что создавало не шибко приятную совместимость. Кое-как дойдя до угла, в котором лежала Бруми, он взял её, вышел из дома и, открыв портал, буквально сразу же наткнулся на Эррора, разрушавшого очередную АУ. Взяв кисть, Инк… Просто сел и стал тупо пялиться в никуда, даже не пытаясь что-то предпринять для спасения этой АУ — плевать ему на эту вселенную хотелось с высокой колокольни. Заметив Чернильницу, который смотрел мимо пространства, Эррор остановился. Круги под глазницами, что были замечены Ошибкой даже с его не лучшим зрением и с довольно немаленького расстояния, невольно вызывали жалость. — Хей, мудила, — окликнул врага Эррор, Инк слегка вздрогнул и нехотя перевел уставший взгляд на Разрушителя — ты даже не будешь пытаться меня остановить? — с нехилым и не скрываймым удивлением спросил чернокостный. Это же тот Хранитель, которого он знает? В этот момент он не был уверен от слова совсем. — Не-а — равнодушно ответил Иннокентий, отведя взгляд в сторону. — не буду, нафиг надо?.. — Радужный, это точно ты? — опешил Глюк. — Надень очки, если не видишь, — огрызнулся художник. — Что вякнул? — рыкнул Эрр и телепортировался к Инку. Если со своим зрением Ошибка видел лишь круги под глазницами, то сейчас видел Инка во всей «красе»: зрачки белые нолики, как у многих Сансов, те самые круги под глазницами, неаккуратно одетая одежда, пояса с красками нет, только из кармана выглядывали белый и голубой тюбик. Переведя взгляд на руку Художника, Глючный отшатнулся — все кости была в порезах, а некоторые из них до сих пор кровоточили. У Ошибки создавалось впечатление, что это не его враг, которого он неплохо знает. «Блин забыл рукав на место вернуть…» — мысленно влепил себе затрещину Чернильный. — Ты рехнулся что-ли?! — Эррор, ещё раз оглядев Инка с головы до ног, непонимающе уставился прямо в глазницы Художнику. — Да нет, я же не из психушки сбежал… — ответил уж слишком спокойным голосом Инк и потушил зрачки, на что Эрр лишь цыкнул и, взяв Художника за руку, слегка задев порезы, от чего Инкуся шикнул, затащил его в Антипустоту, откуда Чернильный вышел минуту назад. — Знаешь, а не заметно.       Зайдя в дом Художника, Эррор быстро прошагал в гостиную, и посадив Иннокентия на диван, ушел на поиски аптечки, которую нашел довольно быстро. Вернулся к Инку и застал его снова режущим руки, от чего не хило так офигел. — ТЫ ПРИДУРОК ИЛИ КАК?! —  жутко лагая, спросил он, быстро забрав у Инка лезвие. На руке последнего было видно как минимум десять новых порезов, а лицо Инка выражало испуг и непонимание. — А тебе-то какая разница? — спросил Чернильница с непонимающим взглядом на врага и предмет обожания в целом. — Не знаю, просто знаешь такое чувство что ты не Инк вовсе! — уже более спокойным голосом, но все равно на повышенных тонах, сказал Эрр,       Успокоившись немного, Ошибка сел на диван рядом с Инком и без лишних слов начал перебинтовывать тому руку, иногда шипя, как пригоревшее тесто, от прикосновений, ведь его гаптофобию никто не отменял. Закончив перебинтовку, он кинул что-то на подобии «закончи, а я пошел, у меня много дел», Эррор спешно покинул дом художника.       Вздохнув Инк посмотрел в пустоту. Он опять один. Кинув уставший взгляд на руку, он немного улыбнулся и, взяв нож в левую руку, которая и была забинтована, Чернильница начал наносить порезы, один за одним, все сильнее сдавливая рукоятку ножика…