chapter one
25 декабря 2019 г., 19:10
*
Луи приезжает в отель ровно в восемь. Охрана, удостоверившись в полном порядке вокруг здания, открывает дверь черного мерседеса. Наивно полагать, что у честного владельца казино нет врагов. Враги есть у каждого. Ненавистники, чья жизнь хуже вашей; те, кто не хотят совершенствоваться и двигаться дальше, грызя зубами землю, дабы добиться успеха — бойтесь их, не подпускайте таких людей ближе, чем на пушечный выстрел, не поворачивайтесь к ним спиной. Нет, Луи не приходили письма с угрозами, ему не названивали на домашние номера, его не преследовали. Луи не предпочитал лишний раз рисковать. Следом за владельцем выходит его личный телохранитель, первый и главный помощник и советник во всех делах, элегантно одетый в дорогой костюм — Гарри Стайлс. В рядах Луи он появился восемь лет назад, когда казино едва не потерпело крах и не стало на путь банкротства. Чудо никак иначе нельзя было объяснить сам факт возобновления работы казино спустя полтора года бездействия, когда в Луи стали разочаровываться его же единомышленники и соратники по работе. Один человек грандиозно решил все проблемы. «Если ты сомневаешься в одном, значит, ты сомневаешься во всех. Если ты сомневаешься во всех — ты должен изменить все. Больно расставаться с тем, кто стал родным, но еще больнее получить от них нож в спину».*
Гарри располагается в кресле, расстегивая пуговицы пиджака. Он смотрит через панорамные окна на город, живущий своей жизнью, и в который раз задает себе вопрос: «Где бы я мог быть все эти годы?». — Ты опять думаешь? — размышления прерывает голос Луи. — Полагаю, нам стоит усилить охрану сегодня в зале, — Гарри подпирает рукой щеку. — Лгать ты не научился, — прищурившись, Луи достает свой телефон. Гарри хмыкает. Не то чтобы он собирался лгать, он решил напомнить то, чего Томлинсон ждал последние несколько недель. Игра века, как часто повторял Луи. Сегодня казино посетят два миллиардера Вегаса — Майкл Миллер и Дэвид Никсон. Оба держат крупнейшие сети отелей-казино, завоевав город, и только таким крупным казино, как Дворец Томлинсона, удается держаться на плаву за счет раскрутки в девяностые и сохранение постоянной привлекательности как туристов, так и владельцев казино, как Луи. Сегодня игра пойдет на миллионы. На кон были поставлены несколько отелей и миллион долларов от каждого; чтобы ни Майклу, ни Дэвиду не было обидно, если их проигрыш достанется врагу, Луи предлагает свою помощь — он забирает проигрыш себе и распоряжается им как ему угодно. Спустя несколько часов ему перезванивает Майкл и дает добро, а на утро Томлинсон получает сообщение от Дэвида удовлетворяющего характера. Бумаги подписаны, стороны довольны, Луи немного нервничает. Сегодня вечером казино будет закрыто, охрана усилена вдвое, а, может быть, и втрое, и ни одно жульничество не проскачет среди двух влиятельных игроков. Сегодня Луи — яркая звезда этого вечера. Сегодня его казино затмевает весь город. Сегодня именно о нем говорят и пишут. — Сегодня у тебя интервью, — напоминает Гарри и гадает, посматривая в окно, как долго Луи протянет и не скажет ему в тысячный раз, что он не его секретарша, в чьи обязанности входит напоминание о бесполезных вещах. — С этим пакистанцем? — Луи недовольно бурчит, со стороны это выглядит грозно, и Гарри мягко улыбается. — О, так ты знаешь? — Я в курсе своих дел, — Томлинсон покачивается в кресле. Стайлс поднимается, поправляет пиджак и подходит к окну. В наушнике его заместитель сообщает о спокойной обстановке в округе и приходу большого количества туристов, и Гарри отмечает про себя, что в этом году курортный сезон начался рановато. — Не думаю, что он пакистанец, — Гарри смотрит на Луи через плечо, — скорее с севера Англии. — Мне все равно, Гарри, — вздыхает Томлинсон, возможно, он устал уже с утра. Стайлс подходит к столу, облокачиваясь бедром о круглый угол; руки покоятся в карманах брюк — запрещенный прием. — Я могу отменить, — мягкая улыбка следующий в списке запрещенный прием. — Не стоит, — Луи качает головой. — Я сам дал добровольный ответ. Посмотрим, что он сделает на этот раз. Гарри бросает взгляд на часы с позолотой. Времени осталось немного, чтобы Луи смог расслабиться, а Гарри сделать некоторые дела. — Охрана всегда наготове, — Стайлс пронзительно смотрит в глаза Луи. Томлинсон кивает. — Просто будь рядом, — мягко добавляет он. Гарри некоторое время теребит галстук, и Луи уверен — он глубоко размышляет, прежде чем задать определенный вопрос. Луи не ошибается, когда Стайлс вздыхает и задает следующее: — Нам стоит пригласить Найла? Луи вскидывает брови. — Ты все еще не доверяешь ему? — спрашивает он, поворачиваясь в кресле таким образом и закидывая ногу на ногу, что оголяются его щиколотки. Гарри пожимает плечами. — Он профи своего дела, как и ты. Томлинсон хмыкает; вспоминая как Гарри ночами сидел за грудой бумаг, открытыми ссылками, книгами, журналами, как вникал в дела казино и весь этот бизнес, как ездил с Луи на все важные встречи, как удерживал себя, чтобы не наброситься с кулаками на журналистов, и еще тысячи моментов, связанных со Стайлсом за последние годы, на лице Луи появляется улыбка. — Ты тоже проникся в это, дорогой, — он произносит это так мягко и гордо, и разводит руками, заставляя Гарри тем самым выпрямиться, завести руки за спину и залиться румянцем. Гарри, возможно, ликует про себя, но остается невозмутимым с виду и легко улыбается уголками губ. — И он менталист, это нам на руку. Луи закрывает глаза. Он показывает сначала на Гарри, потом на себя. — Ты же знаешь, я не вдохновлен этой чушью, — телефон Томлинсона вибрирует, и он тянется к нему. — Он замечает детали, которые мы можем упустить, — поясняет Гарри в который раз. — Ты же не допускаешь жульничества в казино. Луи отрывается от сообщения и грозно смотрит на него. — Хорошо, — отвечает Томлинсон, — ты можешь пригласить его. Гарри кивает и направляется к двери. Он останавливается, оборачиваясь и одаривая Луи теплым взглядом. — Ты успеешь? — немного нервно спрашивает Луи. — Не беспокойся, я прибуду раньше, — Стайлс вновь улыбается и покидает кабинет. Пока Гарри идет по коридору, с ним здороваются порядком десяток работников, то и дело останавливая его по различным вопросам. Луи считает это плохой чертой Гарри: останавливаться с каждым, вежливо отвечая на все, порой колкие вопросы, давать советы, мило улыбаться. К последнему Луи особенно напрягался. — Не нужно вечно быть таким, — говорил ему Томлинсон. — Большинство из них не заслуживают такого отношения. Гарри выходит из отеля, сталкиваясь с Сэмом — своим заместителем и хорошим человеком, Стайлс не раз это отмечал. — Какие будут указания, мистер Стайлс? — спрашивает Сэм, пожимая ему руку; с утра они еще не виделись, а рукопожатие стало обыденным ритуалом и просто вежливостью, начатое со стороны Стайлса. — Удвоить охрану вечером, — приказывает Гарри; его руки покоятся за спиной и крепко сцеплены в замок. — Грядет непростая ночь. Сэм кивает. — Что-нибудь еще? — Я покину отель ненадолго, будь начеку, — Стайлс хлопает охранника по плечу, спускается по лестнице и направляется к своему автомобилю.*
Черный мерседес с тонированными окнами паркуется около ресторана. Поправляя солнцезащитные очки Гарри заходит внутрь, приветствует официанта у входа и спрашивает того о Найле Хоране. Официант указывает рукой в сторону барной стойки, и Гарри тут же благодарит его. — Приветствую, — Гарри усаживается за стойку, кладя телефон перед собой. Найл широко раскрывает глаза, допивая из бокала виски. — Ко мне в гости пожаловал сам Гарри Стайлс! — искренне и немного с издевкой ликует Хоран. Гарри усмехается. Они познакомились с Найлом на благотворительном вечере владельцев казино, а затем пересекались на аукционах. Найл звался хорошим другом Луи, но иногда Гарри мог поклясться, что он не вызывал у него доверия. — Как жизнь? — интересуется Найл, догадываясь о намеренном визите Стайлса. Гарри заказывает черный чай. — Не жалуюсь, — сухо отвечает он. Хоран проводит рукой по волосам, зачесывая челку вверх. — Итак, я слушаю. Гарри молчит, вертит чашку в руках; ему хочется вздохнуть так сильно, чтобы все посетители услышали и поняли, как ему трудно сейчас, но он не делает этого и пересиливает себя. Он только говорит: — Ты нужен нам вечером. — Я так и думал на самом деле, — довольно спокойно отвечает Найл, и Гарри немного удивляется — Хоран постоянно помогал им. — Что ж, хорошо, я буду. Во сколько? Все ясно, четко и по делу, вот что определенно нравилось Гарри в менталисте. — Игра начинается в восемь, приглашения были высланы к семи. Полагаю, не раньше и не позже. — Ночь обещает быть сложной. Гарри кивает, допивая чай. — Полностью согласен, — он ставит чашку на блюдце, краем глаза поглядывая на Найла. Тот в свою очередь совершенно спокоен. — Вам стоит отдохнуть с Луи, — советует Найл. — Целый день и ночь на ногах дорогого стоит. Стайлс поджимает губы, а затем слегка улыбается. Возможно, он устал и хочет спокойствия. — Считай, Луи льстит твоя забота. — А тебе? — широко улыбается Хоран. Гарри смеется. — А мне быть может приятно. — Мой тебе совет, Гарри, — начинает Найл, и Гарри поднимает брови, — будьте аккуратны. Гарри протягивает руку, и Хоран пожимает ее в ответ.*
Когда Гарри приезжает в отель, Сэм докладывает о спокойствии на территории и добавляет, что вызвал ребят из охраны. Гарри благодарит его и просит сообщить о прибытии интервьюера. — Разумеется, — салютует Сэм, и Стайлс отдает ему ключи, чтобы тот припарковал его автомобиль. Он не уверен, что будет отлучаться из отеля в ближайшее время. По пути Гарри заходит в ресторан, заказывает там чай. Не то чтобы он не пил алкоголь вовсе, он прежде всего на работе. Гарри приходит сообщение; он уверен, — оно от Луи, и в ту же секунду в наушнике раздается шум, а затем голос Сэма. — Мистер Стайлс, Зейн Малик прошел контроль охраны и направился в кабинет мистера Томлинсона. — Вы тщательно его обыскали? — Гарри делает знак двоим охранникам, чтобы были поблизости, и те следуют за ним. — Конечно, мистер Стайлс. Гарри входит в лифт. Луи напряженно сидит в кресле, сжимая подлокотники, когда в кабинет важно, без стука и капли стеснения, входит Малик. — Ба! — протягивает парень. — В прошлый раз ты был рад видеть меня. Лицо Томлинсона без капли эмоций. — В прошлый раз я был уверен, что ты не будешь размахивать оружием по кабинету, — отчеканивает он. Малик делает противную гримасу. — Насколько я помню, я извинился тогда. Луи немо восклицает: «Вау!», взмахивая руками. Слишком хорошо он помнит тот день несколько лет назад, оказавшись буквально на волоске от смерти. — А где же твоя незаменимая личная охрана? — с издевкой спрашивает Малик. Томлинсон открывает рот, чтобы съязвить, но его прерывают, и он победно улыбается. — Мистер Малик, если у Вас больше нет вопросов к господину Томлинсону, прошу покинуть кабинет. Малик оборачивается, кривя губы в глупой усмешке. Стайлс стоит в дверях кабинета, позади него Сэм и двое охранников. И, если в прошлый раз они смогли защитить Луи, в этот раз они не допустят нападения. — Отнюдь у меня есть парочку вопросов. Зейн усаживается напротив в кресло, достает диктофон, что вызывает настороженность у охраны, и включает его. — Я не отниму много времени, — начинает интервьюер, играя бровями. — Итак, мистер Томлинсон, жалели ли Вы когда-нибудь, что стали заниматься бизнесом? Гарри внимательно смотрит на Томлинсона: его лицо спокойно, руки сцеплены в замок; создается впечатление, что он впервые видит человека напротив и их ничего не связывает. — Никогда, — непринужденно отвечает Луи. — Полагаю, это то, чем я бы хотел всегда заниматься и чем занимаюсь сейчас. — И Ваш отец был бы доволен? — Малик постукивает ручкой по столу, и Гарри внимательно смотрит на этот жест: все так, как учил Найл, обращать внимание на мелочи. Луи не отвечает некоторое время. Вопросы об отце переносили его в детство и юность, заставляли молчать порой долгие минуты и окликать по нескольку раз. Томлинсон хорошо помнит отношения с отцом, и, на самом деле, они единственное теплое счастливое воспоминание. Он молчит, и на него впервые не давят, не принуждают быстро ответить, потому что у интервьюера еще полно дел. Как видно, Малик никуда не торопится. — Он бы гордился мной. Парень качает головой. Луи бросает взгляд на Стайлса и тихо выдыхает; обстановка вокруг владельца давит, и голова начинает болеть. — Вопрос личного характера, мистер Томлинсон, — Луи в ответ вскидывает брови. — Многим интересна ваша личная жизнь, и Вы изумительно ее скрываете. Я могу сказать, что Вы лжете, когда скажете мне отрицательный ответ? Томлинсон проводит языком по сухим губам, прежде чем ответить. — Вы можете сказать как хотите, мой ответ будет нейтральным. — И все же, мистер Томлинсон? Луи напрягается. Гарри следует сделать знак охране и самому быть наготове. — Моя личная жизнь — это моя личная жизнь, не так ли? Стоит ли мне распинаться, чтобы удовлетворить тех, кого я никогда не встречал? Мне не поверят в обоих случаях. Малик кривится. Его намерения непонятны Гарри; Стайлс напряжен и зол, что его впустили на территорию отеля, но он бы не пошел против воли своего господина. Он не решается вмешиваться. — Поскольку интервью выйдет после сегодняшней ночи, — Малик смотрит в свой блокнот, а затем поднимает взгляд, — какие у Вас эмоции на данный момент? — Впечатляет, — признается Луи саркастически. — Великая игра Вегаса, не этого ли все хотели? Луи разводит руками, довольно усмехаясь, и Зейн сверкает глазами в ответ. — Может ли случится что-либо непредвиденное? — Только если ты заявишься, — огрызается Томлинсон. Малик хмыкает. Гарри буквально прожигает в нем дыру. — Так каков ответ? — настаивает парень. — Ничего непредвиденного не ожидается. Зейн поднимается, и охрана делает шаг навстречу. — Все будет честно, Луи, — говорит он, убирая диктофон и другие вещи в сумку. — Увидимся. Ненужное интервью длилось чуть более двадцати минут, Гарри кажется, что прошла вечность. Он падает на диван, предварительно сняв пиджак и вздыхая на весь кабинет, привлекая тем самым внимание Томлинсона, и потирает лицо ладонями. Луи подбадривающие хлопает в ладоши, проходит к бару и наливает в бокал виски. На протянутый алкоголь Гарри фыркает и отстраняется. Часы показывают первый час, и Гарри готов поклясться, что завалился бы спать прямо сейчас.*
В ресторане не так много посетителей. Столик мистера Томлинсона находится на втором этаже, откуда хорошо просматривается помещение ресторана, его посетители и работники, за которыми Луи следит особенно тщательно. Его столик не отличается от других, такой же круглый, застеленный темно-бордовой скатертью; посередине стоят солонки с солью и перцем, и салфетки. Гарри заказывает легкий салат с зеленью и крабовым мясом, а также зеленый чай, а Луи предпочитает плотно подкрепиться, заказывает суп с листьями салата, стейк средней прожарки с картофельным пюре и салат из квашенной капусты, и дополняет обед вино урожая 1975 года. Неподалеку стоит Сэм, дожидаясь указаний от Стайлса, и еще несколько его подчиненных. Ресторан Дворца Томлинсона определенно не то место, где Луи может чувствовать себя защищенным. — Полагаешь, он не лгал, когда говорил, что все будет честно? — Гарри смотрит на свой салат, лениво перемешивая мясо вилкой. Он чувствует, как Луи замирает и прожигает его взглядом. — Ты можешь хотя бы сейчас не думать о работе? — трудно понять, раздражен ли Томлинсон, его голос спокоен и четок, без ноток негативного помысла. Стайлс представляет, как в его душе начинает извергаться лава. Томлинсон ненавидит, когда Гарри говорит о работе во время еды. Однако в слух он этого ни разу не сказал. — Не могу, — резко отвечает Стайлс, и Луи удивленно поднимает брови, откладывая вилку с накрученной капустой. — Это выглядит странно и подозрительно. Томлинсон усмехается, отпивает вино, не сводя глаз с телохранителя. — Так проверь, — отставляя бокал, говорит он. — Это же в твоей компетенции — проверять все подозрительные вещи. Гарри безразлично хмыкает. Он отставляет почти нетронутый салат и поднимается из-за стола, делая знак Сэму. Луи, подставив руку под подбородок, провожает его взглядом. В его груди неприятно покалывает, и чувство, что он задел парня, ударяет в мозг. Его телефон молчит следующие полчаса; блюдо с нетронутой едой Стайлса выделяется среди пустой посуды, и Луи ненавистно смотрит на нее. Телохранитель не поел из-за него и вынужден проверять к черту никому не нужную информацию; Луи ненавидит в себе черту несдержанности мыслей.*
— Мистер Стайлс, Вам бы поесть. Гарри сидит за столом в своем кабинете, в который раз анализируя старую информацию о Зейне Малике. Когда один из охранников осмеливается подать голос, он отрывается от экрана, вспоминая, кому из двоих принадлежит звонкий, немного грубоватый голос. Его обладатель стоит по стойке смирно с заведенными за спину руками и выразительно смотрит в глаза Стайлса. Гарри эта манера кажется знакомой; не то чтобы знакомой, он лично каждый день с ней сталкивается. — Ты брат Сэма? — спрашивает Гарри, переводя ноутбук в спящий режим и закрывая крышку. — Так точно. Его напарник боится шелохнуться и смотреть лишний раз на Стайлса, и сейчас он удивляется и не контролирует мимику, то вскидывая брови, то кривя лицо от простоты общения с начальством. — Похвально, — хриплым голосом бормочет Гарри, а прокашлявшись добавляет: — Но я не голоден. Он быстро сосредотачивается, когда в наушнике раздается шум. Сэм оповещает его, что Томлинсон направляется в свой кабинет и уже поднимается в лифте. — Спасибо, Сэм, — отвечает Гарри. Он захватывает свой телефон, направляясь к выходу. — Можете быть свободны, когда придет Сэм. Лифт открывает двери в тот момент, когда Гарри протягивает руку на кнопку вызова. Его кабинет находится этажом ниже кабинета Луи, и он размышляет: либо Томлинсон хочет с ним поговорить, либо тот едет не один. Первый вариант оказывается очевидным. Луи не успевает сделать шаг вперед, как Гарри толкает рукой его внутрь и заходит в лифт, нажимая на кнопку. Томлинсон недовольно смотрит на него, и когда лифт начинает движение, процеживает сквозь зубы: — Ты не можешь распоряжаться моими делами, Стайлс. Гарри стоит впереди него и позволяет себе закатить глаза; он не уверен, что Луи этого не чувствует. — Могу, — спокойно отвечает Гарри. Спокойствие — еще одна черта, раздражающая Томлинсона. — Вы нарушаете нашу договоренность, мистер Стайлс, — Луи делает шаг, равняясь с телохранителем. Гарри поворачивается, свысока, ведь он может себе позволить так делать благодаря его росту, смотрит в пронзительные синие глаза Томлинсона и кривит губы в усмешке. — Я имею право распоряжаться Вашими делами, мистер Томлинсон, в том случае — продолжает он также спокойно, — когда они предоставляют угрозу Вашему здоровью или жизни согласно нашей договоренности. В данном случае Ваше здоровье находится под угрозой истощения. Они выходят из лифта и переходят к другому, ведущего в отель. Лифт останавливается на одиннадцатом этаже. Гарри рукой указывает на выход. Около номера стоит охранник, замечая все и одновременно ничего. Томлинсон фыркает на происходящее, останавливаясь около номера. — Что это значит? — недовольно спрашивает Луи. Гарри выпрямляется, убирая челку с глаз. — Найл настоятельно рекомендует отдохнуть перед игрой, поэтому Вы здесь, — четко отвечает Гарри и не сводит глаз с Луи, перед чьим взглядом не мог выстоять никто, кроме Стайлса. — Я польщен его заботой, — с усмешкой произносит Луи, открывая дверь. — Что насчет тебя? — Приятного сна, — Гарри улыбается, резко заталкивая Луи в номер и закрывая дверь с обратной стороны. Он отходит на несколько метров, когда возвращается и говорит охраннику: — Мистера Томлинсона не выпускать до пяти вечера, — ледяным голосом отдает приказание Стайлс, сурово смотря в молодое лицо, такое же, как и его. Охранник заикается на полуслове. — Мне все равно, как ты это сделаешь, — выплевывает Гарри.*
Луи заходит в кабинет, позволяя себе потянуться. Его рубашка наполовину расстегнутая, волосы взъерошены, брюки помяты на голенищах. Он идет к дивану, присаживается на корточки и, облокачиваясь, подпирает подбородок ладонью. Гарри тихо сопит, уткнувшись носом в подлокотник. Луи мягко касается пальцами его щеки, ведет от скул к подбородку и очерчивает линию нижней губы. «Такой красивый», — проносится в голове; Луи теряется, путается, спотыкается в собственных мыслях, задерживая палец на мягких, суховатых от сна, губах, к которым так и хочется прильнуть. Томлинсон наклоняется ближе; дыхание щекочет кожу Гарри, ресницы трепещут, и он улыбается так невинно. Заправляя выбившуюся прядь, Луи тихо шепчет: — Просыпайся, дорогой. И когда Гарри нехотя открывает глаза и некоторое время всматривается в пронзительный, полный нежности и любви, взгляд, он задыхается внутри от осознания, что лицо Томлинсона находится так близко. В животе трепещут бабочки, словно впервые он видел лицо Луи и его взгляд ближе, чем кто-либо мог себе представить. Гарри улыбается, уже не во сне, вглядывается в радужку в глазах Луи и не отдает себе отчет, тянется ближе и едва касается его губ, когда Луи мягко перехватывает его руку, сминая пальцы и качая головой. — Хорошо отдохнул? — он поднимается и заходит за диван, поворачиваясь к Гарри спиной. Он смотрит на суетливый город, всматривается в каждый район и, может быть, находит свой дом. Стайлс поджимает губы, смахивая челку. Он мычит в ответ, поправляет наручные часы, где минутная стрелка приближается к 17:00. Время спешит, и мужчины меняются местами. Луи выглядит спокойным, думающим и слегка расслабленным, а Гарри начинает нервничать и елозить на диване. Томлинсон наблюдает за ним через плечо и подавляет в себе желание прикоснуться к нему. — Собирайся, — резко говорит Томлинсон, и Гарри заметно вздрагивает. Он оборачивается, сталкиваясь со взглядом прежнего Луи и вопросительно выгибает бровь. Томлинсон цокает. — Мы едем домой. Ни слова больше он покидает кабинет.*
Мерседес паркуется рядом с многоэтажным домом; охрана провожает мистера Томлинсона до дверей, а затем за ним следует только Стайлс. Луи заходит в квартиру и в кои-то веки на него не сбрасывается груда черной шерсти, которая залижет до смерти и ей все сойдет с лап. Сегодня Клиффорд отдыхает в особняке, куда поздно ночью прибудет Томлинсон. Гарри проходит через большой зал, закрывается в комнате. Он трет лицо рукой, прежде чем тянется к ручке шкафа, открывая его и рассматривая костюмы. Гарри выбирает черный. Первые две пуговицы белой рубашки незастегнуты, воротник послушно стоит, а пиджак, облегая талию, подчеркивает изящное тело телохранителя. Гарри некоторое время рассматривает себя в зеркале, затем причесывается и душится. Тихо прикрывая дверь Гарри дожидается Томлинсона. Он не торопится и выходит из спальни спустя пятнадцать минут, разговаривая по телефону. Он смотрит в сторону, заканчивая разговаривать, и когда отключает телефон и поворачивается, замирает. Приятно сладкий аромат, исходящий от Стайлса, дурманит его, и, возможно, Луи теряет дар речи. — Ты изумительно красив, — хриплым голосом произносит Луи, делая шаг навстречу. Гарри улыбается, и милые ямочки появляются на розоватых от смущения щеках. Он подходит к Луи, вдыхая его аромат, и проводит по галстуку, неслучайно зацепляясь за пояс и притягивая мужчину ближе. — Ты сведешь с ума сегодня любого, — Гарри смотрит в глаза, играя с сексуальными нотками своего голоса. Луи тихо цокает, проводя языком по губам, и Стайлс пристально следит за этим. — Мне нужно только тебя.*
Вечер стремительно приближался, и у казино собирались молодые люди, для коих Луи Томлинсон был главным событием последних двух недель. Майкл Миллер приезжает за несколько минут после того, как из черного лимузина на красную дорожку ступает нога Дэвида Никсона. Они кивают друг другу, пожимают руки и, бросая несколько незначительных слов, расходятся в стороны, подальше друг от друга. Спустя несколько интервью Майкл и Дэвид вновь пересекаются, на этот раз около входа в казино, и камеры фотографов направлены четко на них, дабы запечатлеть лучшие совместные снимки. Следующие десять минут дорожка пустеет, а затем к ней подъезжает черная тойота. Водитель обходит автомобиль, под щелчки камер выходит Найл, широко улыбаясь и кивая рукой. Он останавливается, позирует, фотографируется со всеми желающими и направляется в казино. Как правило, до появления Томлинсона за порог его владений никто не смеет ступать, но Найла его запреты не останавливают. Он пожимает руку игрокам, желая приятного вечера, и заходит внутрь. Никсон скрипит зубами, провожая взглядом менталиста, и недоумевает, с какой целью тот пожаловал. Он говорит об этом Майклу, который отмахивается: — Нет повода для волнения, Дэвид, — Миллер улыбается на камеру, потирая ладони. — Он хороший друг Луи, этим все сказано. Черный мерседес подъезжает в семь тридцать, и нет сомнений, кому он принадлежит. Сэм открывает дверцу. Томлинсон уверенно ступает на дорожку в черных начищенных туфлях и делает шаг вперед. На нем серый брючный костюм и черная рубашка, застегнутая на все пуговицы. Следом за владельцем появляется Стайлс; как и подобает личному телохранителю, он одет в черный костюм и белую рубашку, которая открывает вид на татуировки благодаря незастегнутым верхним пуговицам. Люди выкрикивают имя Луи, и на его лице нет никаких приветливых эмоций, он долго ждал этого вечера, чтобы прилюдно ликовать. — На красную дорожку в собственное казино я должен идти с охраной, — Луи останавливается посередине дорожки, позволяя сделать снимки не на ходу. — Здесь только я и Сэм, — Гарри позволяет себе широко улыбнуться, когда видит плакат с надписью, что он лучший телохранитель. — И еще тот парнишка. Гарри поворачивается к Томлинсону. — Это брат Сэма, — поясняет он. Луи хмыкает, недоверчиво поглядывая на телохранителя. — С каких пор у нас семейная династия? — С тех самых, когда ты взял меня. Стайлс кладет руку на талию Луи и подталкивает его вперед. Немного погодя он наклоняется и шепчет, что, разумеется, не ускальзывает от пронзительно следящих за ними папарацци. — Никогда не задумывался, что для большинства этих парней и девушек ты всего лишь сексуальная мишень? — Мне льстит, если они кончают с мыслями обо мне, — Луи усмехается; он знает, что задевает Гарри такими ответами, но его самолюбие превышает уважение и любовь к близким. Гарри раздраженно выдыхает, усиливая хватку на талии, и они заходят внутрь, предварительно поздоровавшись с игроками. В зале не так много народа, журналистов и фотографов не пустили внутрь, заранее обуславливая тем, что лишние люди будут только мешать. Однако Гарри заранее распорядился, чтобы посетителям отеля, заселившиеся не менее недели назад, разослали приглашение на вечер и предоставили бесплатные напитки. После он объяснил Луи, что они не должны создавать ту обстановку, которая навевает недоверчивость. Луи ответил ледяным взглядом и тем, что полностью полагается на игроков и ни о каком жульничестве речи и быть не может. Найл не уверен. Когда Гарри отдает распоряжения охранникам, а постояльцы веселятся под музыку, Найл стоит на балконе, с которого открывается хороший обзор на столик, где в этот момент раскладывают фишки. Майкл и Дэвид пьют пиво в баре. — О чем думаешь? — спрашивает Гарри, присоединившись к менталисту. — Думаешь, не так ли? Найл слегка улыбается. — Уроки ментализма пошли тебе на пользу, — искренне радуется он. — Размышляю, кто же первым из них сдастся. — Разве кто-то из них пришел сюда, чтобы сдастся? — Гарри обводит рукой перед собой. — Посмотри, они так уверены в своих силах, что коленки начинают дрожать у меня. — О, тебе не о чем беспокоиться, — уверяет Найл, — предоставь это мне. Игра начинается в восемь вечера; Луи поднимается наверх и приказывает подать виски. Ему придется снова пить одному: Стайлс на работе, а Найл предпочитает пить алкоголь только в своем ресторане. Иногда он делает исключение, но сейчас он смеет полагать, что находится на работе, от которой напрямую зависит судьба Томлинсона. — Ваши ставки, господа. Луи покачивается, попивая виски, облокотившись о перила, и из-под ресниц наблюдает за игрой. Он не замечает или не хочет замечать ничего, что могло бы произойти за столом рулетки. Никсон ставит тысячу долларов на тридцать пять, потирает ладони, улыбаясь, и когда шарик останавливается на ячейке с цифрой тридцать пять, победно восклицает. Гарри поддается вперед, он рассматривает лицо и руки Никсона, но не находит ничего, что могло бы привлечь внимание. Он оборачивается, хмуря брови, когда видит ухмылку Найла. Подойдя к менталисту, телохранитель задает вопрос: — Ты видишь что-то? Найл пожимает плечами. — Нет, — весело отвечает он. — Это странно, я не спорю, он во второй раз ставит на тридцать пять, и цифра выпадает. Я могу считать это везением? Стайлс отворачивается. — Как ты думаешь, Гарри, — Хоран равняется с ним, — как можно подстроить выигрыш? Гарри не отвечает. Он смотрит на рулетку и думает; думает, что он мог пропустить. — Его практически невозможно подстроить, — отвечает Стайлс, сжимая кулаки за спиной. — Вариант с намагничиванием шарика невозможен, так как он сделан из слоновой кости, я сам проверял. — Ты проверял состав? — усмехается Найл. — Достаточно ввести малое количество металла, дать остыть и принять твердую оболочку, и шулер рад победе. — Нет, — категорично отрицает Гарри. — С утра он был таким же, каким был всегда. Найл улыбается, берет чашку с чаем в руки и вертит ее. — А непосредственно перед игрой? — Хоран наблюдает, как изменяется лицо охранника. — Ты не проверял, не так ли? В любой момент кто-то из них мог подменить шарик. — Невозможно, мне сразу бы сообщили. — Вот как, — Найл наблюдает за шариком, который попадает на число семь, — разве Луи не просил отключить все камеры? Гарри выпрямляется, отводя взгляд в сторону бара. — Погоди, — Найл делает паузу, широко улыбается и не скрывает удивления, — ты их не выключил? — Выключил, — совершенно спокойно отвечает Гарри. Он поворачивается и смотрит в глаза Найлу, тот в ответ качает головой и переводит взгляд на Томлинсона, который, почувствовав обделенность, пристально смотрит на мужчин, вопросительно подняв бровь. Он отставляет пустой бокал, оттягивает галстук и направляется к ним. Приобняв Стайлса за талию, Луи обращается скорее к Найлу, чем задает вопрос обоим: — О чем беседуете? Его дыхание опаляет кожу на шее Стайлса, отчего по спине пробегает легкая дрожь, а пальцы за спиной сами цепляются за пряжку ремня, притягивая мужчину ближе. — Делаем ставки, кто здесь главный шулер, — иронично говорит Найл. На состоянии Луи сказывается почти выпитая бутылка виски, поэтому он принимает ответ друга за шутку и улыбается, повисая на телохранителе. — Брось, приятель, ему просто везет. Игра заканчивается, когда слышится звонок колокольчика. Дэвид смотрит на выигрыш, улыбается, облизывается, скалится. Ему не терпится забрать фишки и обменять их в кассе на выигрыш, но он не считает это большим достижением. До разорения Майкла осталось немного, и мужчина под конец своей жизни останется не с чем. Миллион долларов и сеть из трех четырехзвездочных отелей переходит к Томлинсону, а значит в кармане у Миллера остаются сеть пятизвездочных отелей и примерно тридцать миллионов в банковском счету, если этот старый недотепа на откладывает по доллару на свою бедную старость. Дэвид много ночей представлял разгром соперника, и эта ночь была одной из решающей; все идет по плану. — Поздравляю, мистер Никсон, — хлопая в ладоши, говорит Найл, а затем протягивает руку игроку. — Вы потрясающе играли, как Вам удалось? Ведь мистер Миллер делал прекрасные ставки, и я искренне был уверен в его победе. Майкл неразборчиво шепчет, протирая лоб платком. Дэвид некоторое время мнется, широко улыбается и пожимает плечами. Неужели он не находит, что сказать в адрес своей победы? — Повезло, — противно хихикает Дэвид. — Фортуна и все такое. С утра даже гороскопы предсказывали. — Бросьте, мистер Никсон, — Найл обходит стол, останавливаясь рядом с крупье. Он берет шарик в руки, легко подбрасывая его и, разумеется, замечает, как крупье и Никсон покрываются испариной. — Я надеюсь, Вы не из тех, кто верит в гороскопы и прочую чушь. Игрок жмет плечами. — Жена, знаете ли, любит с утра после новостей слушать, — погодите-ка, он оправдывается? Глаза бегают по рулетке и испуганно перебегают к шарику, который крутит Найл в руках. — Я стал невольным слушателем. — Полагаете, сегодня они не лгали? — не унимается Хоран, и Луи это откровенно не нравится, поэтому владелец казино встает в защиту и пожимает руку Никсона, одаривая поздравлениями. Спустя время, когда поздравления заканчиваются, а шум заметно утихает и взгляды снова устремляются на менталиста, тот в своих руках вертит небольшую черную вещицу, которая на всякий случай находилась в кармане его брюк. — Что это, по-вашему? — Найл поднимает руку вверх, сжимая в двух пальцах очевидный предмет. По залу проходит шумок, одна за другой шепчутся догадки, среди которых, разумеется, есть правильный ответ. — Какого черта ты делаешь? — Луи холодно смотрит на друга, но тот игнорирует. — Магнит, — выступая вперед громко и четко говорит Гарри. На мгновение он находится в центре всеобщего внимания. Найл щелкает пальцами и указывает на телохранителя. — Смелость всегда была твоим верным другом, как и правильный ход мыслей. Разумеется, это магнит. Казалось бы, шарик для рулетки делают из слоновой кости без каких-либо металлов, чтобы тот не магнитился. — Найл берет шарик, лежащий в ячейке, в руки. — Сейчас будет интересный фокус. Хоран подставляет магнит к шарику, и тот заметно притягивается. Рядом с Никсоном мгновенно вырастает охрана Стайлса; Луи ошарашенно переводит глаза на Гарри, в которых ничего, кроме как предвзятости к данной ситуации, не находит. Томлинсон чертыхается и удаляется в свой кабинет, опрокидывая по пути невинные вещи. Хоран победно улыбается, ясным взглядом обводя толпу и задерживаясь на Гарри, который велит отвести Никсона в один из кабинетов. Гости по просьбе Сэма расходятся, оживленно обсуждая произошедшее. — Уверенность Луи почти погубила его, — говорит Гарри, когда они с Найлом поднимаются в лифте. — В бизнесе, особенно в мире казино, нет друзей, как бы не хотелось это отрицать.
