Покажи мне мой путь

С того дня, как я рассказал всё Чану и Минхо, прошло уже больше недели. Я постоянно чувствую пристальные взгляды на себе. Я понимаю, что они не могут теперь оставить это без внимания, понимаю, что они стараются помочь мне, но одновременно с этим меня преследует иррациональный страх. Я правда боюсь. Мне самому не до конца понятно, чего, но этот страх постоянно со мной: преследует как в реальности, так и во снах. Да, теперь я кушаю. Не могу не кушать, потому что в меня в любом случае, пусть насильно, но впихнут еду. Мне кажется, если бы была возможность, то эти двое поставили бы камеры в ванной комнате, чтобы следить, что я точно не хожу прочищать желудок. Хотя они сами не хуже камер и прослушки. Я не могу даже спокойно вздохнуть, чтобы они этого не заметили. Это начинает напрягать. Засиживаюсь допоздна в комнате для практик, чтобы наконец-то побыть одному, чтобы подумать. А думать на самом деле есть о чём. Я не знаю, как вести себя. Нужно мне показывать настоящего себя хёнам? Или как всегда притворятся жизнерадостным младшим, которого они привыкли видеть, которого они любят, который не доставляет им проблем? Какой умный малыш, сам додумался. Ты ничтожество, почему бы тебе не уйти из группы, раз ты только мешаешься под ногами. Думаешь, они рады тебе? Когда слышу его, хочу умереть. И мне так страшно из-за этого. Я уже на кухню лишний раз не захожу (хотя я там и так не часто появляюсь, что очень расстраивает Минхо), чтобы не сорваться и схватить нож, надавить, провести вдоль вен. Иногда представляю это так явно, что боюсь, что действительно делаю это. И больше всего меня пугает то, что меня привлекают эти мысли. Несколько раз Ли ловил меня рядом с ножами. Я тогда перепугал его до смерти. И хён всё ещё чувствует свою вину. Я его любимый младшенький, он желает мне лишь лучшего, а я его расстраиваю. Всегда. Как бы ни хотелось наладить режим питания, я всё равно не могу кушать столько, сколько того хотят парни. Ребята это видят. Чан следит, чтобы я хотя бы завтракал вместе со всеми. А я завтракаю. А после стою в ванной, смотрю на своё отражение в зеркале и тошно от самого себя. Мне бы хотелось иметь такое тело, как у Криса или Чанбина. А ещё рост Хёнджина. Хотелось бы быть кем-то другим. Стэй любят меня. Интересно, за что? Как бы мне хотелось любить себя тоже. Каждый раз отворачиваюсь от зеркала, потому что в глазах плывёт от гнева и беспомощности. Я не могу стать ими, как бы ни старался. И каждый раз плачу. С рук уже не сходят следы от зубов: так сильно впиваюсь в кожу, когда пытаюсь сдержать рвущуюся наружу истерику. Не могу уже скрывать косметикой мешки под глазами. Почти каждую ночь вижу кошмары. Есть ли вообще смысл спать, если на утро всё ещё хуже, чем было? Я постоянно погружён в мысли, меня даже ругают. Я извиняюсь, ведь ничего не могу с собой поделать. Мне уже физически больно существовать. Хочу испариться. Хочу, чтобы парни забыли, что я когда-либо был в группе, что я часть нашей семьи. Хочу просто уйти, чтобы никто не заметил. Сегодня снова остался тренироваться до ночи. Минхо, уходя, задержал на мне взволнованный взгляд, но после сразу же улыбнулся, помахал рукой и ушёл. Я хмыкнул. Этот хён забавный. Он наблюдает издалека. Его вмешательство почти не заметно: то он оставит возле моей тарелки карамельку за завтраком, то прилепит на подушку стикер, на котором будет написано что-то миленькое. Мелочи, но поднимает мне настроение. Чан совершенно другой. Он старается быть рядом, направляя. На танцевальных практиках становится сзади, корректируя мои движения. На вокале помогает правильно взять ноту. В общежитии приносит мне воду и сладости. Конечно же он видит, что я почти не сплю. Было бы странно, если бы не видел, особенно после того разговора. После него хён выглядел разбитым, как будто я задел его за живое. Возможно, когда-нибудь я узнаю. Если он позволит тебе узнать. Я танцую уже, кажется, несколько часов. Ноги совсем не держат, дыхание сбито, футболка липнет к телу. Я надеюсь, что если измотаю тело, то разум не подкинет ночью мне новых сюрпризов. Хочу на это надеяться. Так увлёкся практикой, что даже не заметил, как сзади кто-то подошел и закрыл мне глаза ладонью. ― Guess who? ― услышал хихиканье австралийца. Старший переместил руки вниз, обвивая мою талию и укладывая свой подбородок на моё плечо. ― Чани-хён, щекотно, ― поворачиваю голову и оказываюсь непозволительно близко к его лицу. Я почему-то шокирован этим фактом, хотя Криса, кажется, это совершенно не смущает. Он лишь кривляется, шире раскрывая глаза, становясь ещё ближе. Я резко вырываюсь и, наверное, краснею. Лицо горит, руки подрагивают, а парень ничего и не сделал толком. ― Наш малыш Чонин-и боится скиншипа? Что же, больше не буду тебя обнимать, ― Чан в шутливой манере разводит руками, но я буквально кричу в ответ, что он всё не так понял. ― А как я должен был понять? ― щурит глаза, как будто всматриваясь мне в душу. А я не знаю, как мне объяснить то чувство, что каждый раз рядом с ним у меня колотится сердце так, что можно умереть. Я никогда даже себе не признаюсь, но я чувствую симпатию к хёну, может ли это быть влюблённость? Вряд ли. Но я хочу его обнимать. Мне нравится его внимание. Мне нравится его улыбка. Мне немного стыдно за то, что иногда я часами пересматриваю трансляции Чана, чтобы увидеть его улыбку, услышать те слова поддержки, которые он говорит фанатам. Он такой волшебный человек. Мне так повезло просто знать его. А ещё больше повезло иметь возможность быть рядом с ним. ― Никак не должен понять, не думай про это. Я не против скиншипа, ― мне показалось или мой голос действительно звучал истерично? ― Воу, малыш, давай сначала присядем. Крис садится на пол, облокачиваясь на стену, и хлопает рядом с собой, чтобы я сел рядом с ним. Я решил побыть вредным макнэ, собирался уже развернуться и уйти в другой конец зала, но парень схватил меня за штанину, потянул на себя, что я после часов тренировки не удержался и приземлился к нему в объятья. Рядом с Чаном чувствую себя в безопасности. Хочу чувствовать это всегда. Недолго думая, ложусь головой ему на колени. Он так тепло мне улыбается, что я снова заливаюсь краской, закрывая лицо руками. Чан фыркает, начиная перебирать прядки моих волос. Это приятно. Рядом с ним я могу не бояться. ― Как ты? ― вообще-то я не ожидал вопроса. ― Неплохо, хён. ― Ты ведь сегодня ничего не ел после завтрака, ведь так?― Я думал, что услышу упрёк в его голосе, но он звучал так обыденно, будто смирился. Мне стало стыдно. Я хочу порадовать его, но как я могу пересилить себя? Я отвернулся, чтобы не встретиться взглядом с Чаном. ― Молчишь? Чонин, я тебя не ругаю, хорошо? Я просто беспокоюсь. Я рад, что ты хотя бы завтракаешь вместе с нами. У парня такой нежный голос, а сам он излучает тепло. Я понимаю фанаток, которые без ума от него. Я тоже без ума, такое чувство, будто я околдован. Хочется, чтобы время остановилось, и мы сидели в здесь вечно: он будет гладить меня по волосам, а я забуду о своих проблемах. Как жаль, что этого никогда не произойдёт. ― Прости меня… Мне снова захотелось плакать. Я почувствовал беспомощность, которая разъедала меня изнутри. Я так хочу быть Чонином, который не будет заставлять старших волноваться. ―Хей, малыш, не плачь, ― Чан вытер слёзы с моего лица. Я даже не заметил, как правда начал плакать, ― улыбнись. Ты сможешь улыбнуться для меня? Я давно не видел твою улыбку. Давай, только для меня, сделай это. Его голос бархатный. Он окутывает меня, мне больше не больно. Я глупо хихикаю, видимо крыша едет окончательно, и наконец-то улыбаюсь. Улыбаюсь так, как могу только для него. Хочу подарить ему свою любовь и заботу тоже. Пока что дарю только проблемы. Правильно, от тебя одни проблемы. Я жмурюсь так сильно, что перед глазами теперь мельтешат белые точки. Открываю глаза и смотрю на Чана. Он такой красивый, такой драгоценный. Я не достоин его. Он заслуживает всего мира, а не такого проблемного подростка, как я. Но я продолжаю ему улыбаться. А он улыбается мне в ответ. Я хочу запомнить этот момент, когда страх отступил и остались только спокойствие и улыбка Чана, которая может осветить весь мир. Мой мир уже осветила. Не знаю, сколько ещё мы там сидели, но это было самое лучшее время за последние несколько месяцев.