Покажи мне мой путь

"I’ve been thinking ‘bout my life Is it better if I die" *

Я часто думаю над этими словами. И мне кажется, что ответ очевиден: было бы лучше, если бы умер. Так, по крайней мере, я думал раньше. Сейчас, когда я увидел такую искреннюю заботу Чана, я хочу стать лучше. Стать тем, кем будут гордиться, тем, кто будет заслуживать любви. Хочу вырасти в глазах других людей. Хочу сделать это ради Чан-хёна, ведь именно он удерживает меня в этом мире, не даёт опустить руки, всегда ведя за собой. Мне всё так же плохо от еды, от самого себя, но я стараюсь откидывать эти мысли, не позволяя захватить меня, управлять мною. Мне приходится чуть ли не постоянно слушать музыку, которая будет отвлекать меня от голоса, надёжно устроившегося в моей голове. Когда музыка прекращается, я снова слышу его, ещё более явного и настойчивого. Меня пугает то, что я могу сдаться под его напором. Но я не хочу позволить ему стать главным. Я борюсь. Должен бороться. Минхо-хён разговаривает со мной. Он очень много говорит, иногда, наверное, лишнего, но также заставляет меня смеяться, отвлекая так от проблем, которые нависли надо мной. Парень помогает мне справляться, следя и утешая, стараясь не вредить, чтобы я не чувствовал себя ещё хуже. Сейчас у нас свободно расписание, поэтому танцор решил сделать мне сюрприз. Честно, я не ожидал, что меня поднимут в 5 утра в выходной, ничего не объяснив, скажут собирать вещи и выходить как можно скорее. Я всё ещё невероятно сонный плетусь в ванную, чтобы элементарно умыться. Подняв взгляд на зеркало, я вскрикнул. На секунду мне показалось, что в отражении я увидел совершенно незнакомого мне человека, чьи глаза были полны злобы и ненависти, а смотрел он прямо в душу, пробираясь и не желая уходить. Меня мелко затрясло. Я попытался вдохнуть, но мне как будто перекрыли воздух. Уже ничего не вижу из-за слёз, застилающих глаза. Вдруг почувствовал прикосновение к своей руке, закричал ещё раз и попытался уйти от контакта, но меня держали крепко, и вот я уже стою в чьих-то объятиях, чужие руки лежат у меня на спине, где-то ниже лопаток, и в волосах, удерживая так, чтобы я не смог уйти. ―Тише, всё в порядке, это всего лишь я, не волнуйся, ты в безопасности, ― я услышал голос Минхо и мне стало легче. Я плакал и мне было стыдно, что снова веду себя непонятно как, заставляю тревожиться. Но старший просто гладит меня по спине и успокаивает. Я стараюсь полностью отдаться этому чувству защищенности, чтобы забыть этот жуткий образ, но когда закрываю глаза, всё равно вижу его. Мне снова страшно, так страшно, что не могу двигаться, всё моё тело сковано, и только шёпот Ли и то, как он гладит меня, вырывают из оцепенения. ― Прости, хён, я не хотел… ― Не извиняйся, ты не должен. ― Я разбудил кого-нибудь? ― Нет, все спят, не волнуйся. Ну, посмотри на меня. Ты не сделал ничего плохого. И я не буду настаивать на подробном рассказе, что же сейчас произошло. Ты сам мне всё скажешь, когда захочешь, правда? А теперь иди собирайся, время поджимает, некогда рассиживаться, ― парень взъерошил мои волосы и, хихикая, вышел из ванной. Стою, смотря в пол, пытаюсь унять дрожь, которая всё ещё не ушла. Не хватало мне ещё зрительный галлюцинаций в добавок к слуховым. Я впервые задумываюсь над тем, что я действительно болен. Пусть я чувствую себя лучше, чем было несколько недель назад, но ведь это не может так быстро пройти. Он не уйдёт вот так сразу. Я уверен, что даже если налажу режим питания, сон и отношения с окружающими, голос всё так же будет преследовать меня, пусть не во снах, так в реальности, отравляя мою жизнь. Выхожу из своих мыслей резко, что сначала не могу даже сфокусировать взгляд. Наконец-то умываюсь и иду обратно в комнату. Пытаюсь не разбудить Джисона, который мирно спит и которому нет никакого дела до странных сюрпризов Минхо, переодеваюсь и скидываю несколько футболок, расческу и зарядку в рюкзак. Мне больше и не нужно, хотя я понятия не имею, что же всё-таки старший придумал, что нужно прям с вещами ехать. ― Готов? ― в комнату заглядывает хён. Я лишь киваю и следую за ним к выходу из общежития. Обуваюсь и натягиваю куртку, не застёгивая её, за что старший легонько пихает меня в бок, подходит и тянет молнию вверх, ещё и капюшон надевает. Вроде не на Северный полюс, хотя кто его знает, куда мы там собрались. Выйдя из дома, направляемся, судя по всему, к автобусной остановке. Пытаюсь понять, куда же он хочет меня повести. Ответ приходит сразу же, как появляется автобус, на котором одна из надписей гласила: «Seoul - Gimpo». Он решил вывезти меня из страны, используя аэропорт в его родном городе? Стоп. Он решил к себе домой съездить? Разумное решение, учитывая то, что у нас выходные. Но я-то зачем нужен? Трястись в транспорте пришлось не долго: около получаса, наверное. Как только сели на места, парень достал из своей сумки булочку и дал мне. ― Считай это за завтрак. Я криво улыбнулся. Конечно, завтрак обязателен, в каком бы состоянии я ни был. Я раскрыл обёртку и вдохнул запах выпечки. Медленно подкрадывалась тошнота, но у меня не было выбора. Начал есть, откусывая маленькие кусочки. Сладко. И не так плохо, как я ожидал. Может моё состояние вызвано вовсе не едой, а её недостачей? Хотя это вряд ли. Музыку не удалось послушать, так как старший полностью её заменял, без конца рассказывая мне, как же сильно он соскучился по своим кошкам, как он их затискает, как только они приедут. Вот это настоящая любовь, кажется. Минхо хлебом не корми, дай погладить кошечек. Ну это и хорошо, я думаю. Раз коты любят его, значит он правда хороший человек и мне правда стоит доверять ему. А ты правда можешь? Ведь в итоге всё равно останешься один, не обманывай себя. Я отвернулся к окну. Как же я его ненавижу. Скучаю по тем временам, когда у меня было всё в порядке, а единственной проблемой всегда оказывался плохо написанный тест. Выйдя из автобуса, танцор заявил, что утренние прогулки полезны для здоровья, поэтому до его дома мы идём пешком. Я не то, чтобы против, но двигаться нет никакого желания, хотя слушать меня, конечно же, никто не стал. Ещё только семь утра, а я уже устал. Даже уже и не помню, когда в последний раз не чувствовал усталости. Кажется, она стала неотъемлемой частью меня. Когда мы, к моей превеликой радости, пришли, Минхо, только успев разуться, побежал искать своих так называемых детей. Я продолжал снимать куртку, когда услышал голоса его родителей. Надеюсь, они знают о моём пребывании в их жилище. ― Мам, пап, Чонин ждёт в прихожей, встретьте его, пожалуйста, ― услышал я голос старшего из глубины дома. Сразу же после этого вышли его родители, приветливо мне улыбаясь. ― Здравствуйте, извините за столь ранний визит, ― я поклонился. ― Не волнуйся, Чонин-и, мы всегда рады друзьям Минхо. Чувствуй себя как дома, не стесняйся. Только мы будем вынуждены вас оставить одних, работу никто не отменял, но вы ведь справитесь и сами, ведь так? Мальчики уже такие взрослые, ― мама хёна невероятно милая женщина, понятно, почему у неё вырос такой замечательный сын. ― Только не спалите дом, дети, ― решил пошутить его отец. Парень вышел попрощаться с родителями, неся на руках Суни, что было не очень уж и удивительно. В итоге мы весь день играли с его кошками и это было поистине драгоценное время. Минхо почти всё время сидел с Суни, хотя и две другие кошечки удостаивались внимания. С ними играл я. Это было правда весело. Впервые за долгое время я смеялся искренне, потому сам того хотел, не на камеру, не по просьбе. Хён, видимо, заметил эти изменения и поклялся возить меня к себе домой в каждый выходной, который у нас только будет. На самом деле это звучало достаточно угрожающе, ведь он действительно может так поступить. А после вечером по приходу его родителей у нас был чудесный ужин. Я так устал от игр с котами, что даже чувствовал голод. Меня не тошнило, поэтому я в полной мере мог насладиться вкусом домашней еды. Голос сегодня больше не тревожил, телефон не отвлекал, я просто радовался, что у меня была возможность именно так провести этот день: только с позитивными эмоциями. Лишь едя обратно в Сеул, я заметил сообщения от лидера. Их было не много, но зато в первых читался испуг от нашего исчезновения, а в последнем он написал, что любит меня и очень ждёт, когда мы вернёмся обратно, чтобы послушать рассказ, как же мы провели свой день. Я улыбнулся и подумал, что мне есть ради чего жить. Я обязательно буду жить без сожалений, чтобы Чан гордился мной, чтобы любил меня.