Покажи мне мой путь

Oh, got no reason, got not shame Got no family I can blame Just don't let me disappear I'ma tell you everything So tell me what you want to hear Something that were like those years Sick of all the insincere. So I'm gonna give all my secrets away

Проснулся я от крика мамы, которая звала меня кушать. Я возмущенно запыхтел и только сильнее укутался в одеяло. Сегодня мне ничего не снилось, я чувствовал себя в безопасности, поэтому вообще не горел желанием вылезать из кровати. К сожалению, меня прервали стуком в дверь. Судя по всему, зашел брат. Я притворился спящим ― вдруг прокатит. ―Хён, ты же уже проснулся, я вижу, вставай, ― не прокатило. Брат присел на мою кровать и попытался стянуть с меня одеяло. У него это получилось легко, потому что сопротивляться сил у меня не было. ― Всё, встаю, дай только переодеться. Брат фыркнул и выбежал из комнаты. Ненавижу возвращаться в реальность. Мне было вполне уютно, а сейчас снова нужно будет изображать из себя хорошего, веселого и совершенно не убитого Чонина. Было бы неплохо, если бы я смог увидеться с Чаном сегодня. Но я уже пообещал своему другу сходить погулять, да и вернуться в Сеул мне сейчас никто не разрешит. Родители уже давно меня не видели, я не могу их расстраивать. Да ты только это и делаешь, они просто уже смирились с тем, что ты абсолютно безнадёжен. Если бы я сейчас был один, то явно бы закричал. Но я не могу кричать. Я не могу себе позволить огорчать их. Я должен быть сильным. Зайдя на кухню, я увидел суетящуюся маму. Она сначала меня не замечала, но потом так обрадовалась, что мне аж страшно стало. Даже мои самые ярые фанаты не так радуются. Да, это ведь моя мама. ― Сынок, я тебе приготовила завтрак. Съешь, тут всё, что ты любишь. Мне уже нужно бежать на работу, поэтому не скучай. Мама улыбнулась мне и ушла. Я посмотрел на свою еду: да, действительно, я её люблю, но в данный момент не смогу осилить ни кусочка. Мне пришлось вспомнить своё обещание хёнам, что я обязательно буду кушать. Чёрт, мне нужно кушать, но я совершенно не хочу. На глаза снова навернулись слёзы. Круто, Чонин, ты только проснулся, а уже снова рыдаешь. Ничтожество. Я бы точно скатился в истерику, если бы не услышал, что звонит мой телефон. Вдох. Выдох. Спокойно, Чонин, ты в порядке. ― Алло? ―Хей, привет, когда ты там уже соберёшься? Мы вроде как договорились встретиться. Я посмотрел на часы. И правда, я проспал. ― Извини, можно я подойду через час? ―Чонин, только из-за того, что ты у нас занятой, я тебе прощаю это. Жду, ― разговор закончился, а я всё ещё сижу в прострации. Я не понял, почему друг сказал всё именно так. Я не занятой, просто безответственный. Пришлось всё-таки съесть рис и редьку, потому что больше в меня бы не влезло без печальных последствий. Я постарался собраться как можно быстрее, потому что я всё же виноват в своём опоздании. Подходя к месту встречи, я никого не увидел. Это меня немного насторожило. Я начал оглядываться, но никого знакомого видно не было. Я решил позвонить, как меня кто-то схватил сзади за плечи. Это было неожиданно, что я закричал. Люди озирались, а я отходил от микроинфаркта, до которого меня только что довёл друг, прямо сейчас смеющийся с моей реакции. ― Это было не смешно, ― еле выговорил я, всё ещё не переведя дыхание. ― Да ладно тебе, неженка. Это была тебе наука: нельзя опаздывать на прогулки с друзьями. Я пребывал в небольшом шоке от его слов. Раньше он так никогда не говорил и не поступал. Хотя возможно я просто забыл, что так можно, живя в окружении старших. Пока мы гуляли, он много чего рассказывал про свою жизнь и про жизнь людей, которых я якобы ″бросил″, уехав строить карьеру айдола. Мне был не понятен его раздраженный и насмешливый тон. Я не бросал никого, не предавал, так какого чёрта происходит. ― Ты так много работаешь, наверное, также много устаёшь, да? ― Нет, не так сильно устаю, вот мои хёны действительно пашут постоянно. ― Ха, так наш сильный Чонин не устаёт? ― даже не поворачивая головы, чтобы посмотреть на него, я слышал ухмылку в его голосе. ― Возомнил себя лучше всех? ― Что? Почему ты вообще пришел к этому выводу? ― мне совершенно не нравилось, куда завёл наш разговор. Я не был настроен с ним ссориться. ― Ну а как иначе. Нашему любимому Чонину не нужны друзья, ему уже не интересно проводить с нами время, да? Говоришь, что не устаешь, вот это новость. Неужели айдолом быть настолько легко? Может мне тоже податься плясать на сцене и петь под фонограмму? Уверен, получиться не хуже, чем у тебя, ― этот яд так и лился, заполняя весь мой разум, что я уже не мог оставаться сдержанным. ― Что ты несёшь? Когда я говорил хоть что-то из того, в чём ты меня обвиняешь? ― к горлу подступает ком, мне сложно сохранять самообладание, меня колотит, и если он прямо сейчас не заткнётся, я разревусь прямо посреди улицы. ― А ты не заметил, что всю дорогу рассказываю что-то только я один? Конечно, тебе и не нужно что-то говорить, твою жизнь могут узнать все в абсолютно любой момент. Хотя это всё неправда, да, Чонин? Все эти интервью, всё постанова? Выбил себе чудесный розовый образ, сидишь не напрягаешься? Не устаешь? Конечно, твои одногруппники намного талантливее тебя. Вообще не представляю, почему тебя взяли в агентство. Вот чем ты хорош? Ни петь не можешь, ни танцевать. Только смазливое личико и есть. Фу, представляю, как на тебя дрочат какие-то ненормальные, им явно нравится твой образ. От такой токсичности я начал задыхаться по-настоящему. Я очень надеялся, что сейчас я просто нахожусь в кошмаре, просто в очередном кошмаре. Я не могу это слушать, но не могу даже слова поперёк вставить. Мне плохо, в груди ужасные спазмы, слёзы застилают глаза. Прямо сейчас все мои страхи ожили. Мой друг высказывает всё то, что я пытаюсь подавить в своей голове. Я уже не слышу голоса друга, я слышу его. Мой собственный самый ужасный страх, который кричит всё это мне в лицо. ― Пожалуйста, прекрати, ― дрожащим от истерики голосом я пытаюсь прекратить его словесный поток. Но он явно не намерен останавливаться. ― Ой, нашу принцессу обидели? Я не твои хёны, которые таскаются с тобой, как с ребёнком. Как они тебя только выносят? Тут реальная жизнь. Тебе что-то не нравится, Чонин? ― он уже правда кричал на меня. Я просто присел посреди улице и рыдал себе в рукав. Кажется, все недели, которые Минхо и Чан потратили на приведение меня в относительный порядок, пошли насмарку. Все мои старания также были бесполезны. Хочется просто исчезнуть, больше ничего не чувствовать. Я не могу заставить его замолчать, я не могу успокоиться, я ничего не могу. В ушах зазвенело, я уже ничего не видел. Вдруг почувствовал, что чьи-то руки тянут меня за куртку вверх. Я не мог сопротивляться: чувствую себя просто безвольной куклой. ― Ты думаешь, я с тобой закончил? Чего сопли развесил? Как мне осточертел твой эгоизм. Хоть бы раз мне сам написал и узнал, как у меня дела. Но нет, ты ведь теперь птица не моего полёта. Мне вообще не сдался такой друг, ты знаешь, Чонин? Можешь обратно возвращаться в свой Сеул. Только я бы тебя не видел. Сказав это, он оттолкнул меня и ушёл. Просто ушёл. Я не понял, в какой момент всё пошло не так. Я просто хотел встретиться с другом, погулять. Просто хотел вспомнить былые времена. Я не был готов принимать подобную атаку. Чувствую, как что-то внутри меня ломается, трещит по швам. Меня нещадно трясёт, я сижу на асфальте на улице, полной людей, и плачу. Мне нужно встать, мне нужно уйти отсюда. Я не могу здесь находиться. Я чувствую взгляды на себе, кутаясь сильнее в куртку. Будет фиаско, если меня кто-то узнает. СМИ не слезут с меня ещё долго в противном случае. Кое-как на шатающихся ногах я заставляю себя уйти в более тихое место. Я слышу шёпот людей, они видят меня, они видят все мои слабости, они всё знают. Меня накрывает новой волной истерики, когда я остаюсь один. Оперевшись на скамейку, я сижу, с силой сжимая рукава своей куртки, чувствуя бесконечную боль и отчаяние. Я не понимаю, почему это произошло. Я не сделал ничего, чтобы меня так обвиняли. Попытавшись унять дрожь, я позвонил маме. ― Мам, я уезжаю сегодня, ― я старался говорить как можно ровнее, не хватало ещё, чтобы мама что-нибудь заподозрила. ― Ты ведь только вчера приехал! Я хотела сегодня пригласить твою тётю на ужин. Они соскучились по тебе, ― в её голосе был упрёк. Я почувствовал жжение в глазах. Главное не заплакать снова. ― Прости, мам, мне правда нужно вернуться. И я просто сбросил. Я отвратительный сын. Ещё посидев немного, я поспешил домой. Голова кружилась от быстрой ходьбы, я уверен, что глаза ужасно красные, но мне нужно прийти домой до того, как кто-нибудь из родных увидит моё состояние. Вчерашний случай просто цветочки по сравнению с сегодняшней истерикой. Я не знаю, как я буду объяснять Чану всё, что сегодня произошло. Я не знаю, как мне оправдаться перед ним, почему я вернулся сегодня. Дома я собрал вещи так быстро, как только мог, и сразу поспешил на поезд. Я чувствовал себя слишком плохо для совершения каких-либо действий, но мне нужно добраться вовремя. Уже сидя в поезде, дожидаясь отправки, я позвонил лидеру. ―Хей, привет, Чонин-и, как проходит день? ― Крис был в замечательном настроении. ―Хён, я еду обратно. ― Что-то случилось, малыш? ― его голос сразу стал таким взволнованным. Я постарался сдержать слёзы. ― Я тебе всё расскажу. Мы можем поговорить наедине, когда я приеду? ― мой голос всё равно дрожал. ― Я выгоню остальных, которые остались в общежитии, куда-нибудь прогуляться, не волнуйся. И не плачь. Тебя встретить? ― Нет, просто жди меня. Мне было жутко стыдно перед Чаном за то, что я снова несу с собой проблемы. Я думаю, мне действительно стоит прекратить деятельность на какое-то время. Со своими невесёлыми мыслями мне удалось даже уснуть, но после пробуждения, я чувствовал себя ещё хуже. Голова раскалывалась, глаза слезились, ноги так сильно дрожали, что для меня всё ещё загадка, как я умудрился дойти до дома, не свалившись ни разу. Как только вошел, сразу же наткнулся на Чана, глаза которого расширились от одного моего побитого вида. ― Привет, хён, я дома, ― я попытался выдавить из себя улыбку, но у меня не вышло от слова совсем. Снова почувствовал жжение в груди. Хочу плакать. Я такая размазня. ― Малыш, боги, ты в порядке? ― лидер взял мой рюкзак и отставил его в сторону. Помог мне снять куртку и разуться, как будто я совсем маленький ребёнок, который ничего не может сделать сам. А ты и так ребёнок, который ничего не может. Ты ничего не стоишь. Я заплакал в который раз за сегодня. Пытался рукавом вытереть слезы, но они всё лились и лились. Я не могу успокоиться, я не могу внушить доверия хёну, я ничего не могу. Чего я точно не ожидал, так это того, что Чан поднимет меня на руки и понесёт в комнату. Я подавился своими же слезами и закашлял парню куда-то в шею. Тот аккуратно присел на мою кровать, а я оказался сидящим на его коленях. Мне неловко, но сейчас это меньше всего имеет значение. У меня истерика, футболка австралийца вся мокрая от слёз, а у него в руках неуравновешенный подросток. Всё время Крис аккуратно гладил меня по спине, от его ладоней по телу расходилось тепло и бежали мурашки. Я понемногу успокаивался. ― Спрашивай, ― единственное, что я смог пробормотать, когда почувствовал, что уже не подавлюсь своими словами. ― Ты уверен? Я могу подождать, когда ты будешь в порядке. ― Я в порядке, ― более уверенно сказал я. ― Хорошо, я верю тебе, ― от этих простых слов сердце пропустило удар. ― Тогда, почему ты вернулся сейчас? ― Поссорился с другом, ― от воспоминаний о событии, которое произошло несколькими часами ранее, меня снова мелко затрясло. ― Сильно? ― Он на меня накричал, ― немного подумав, я прошептал. ― Спрашивай, что хочешь. Сейчас я могу ответить. На несколько минут повисло молчание. Моя голова лежала на плече парня, я вдыхал его запах, я чувствовал какую-то отрешенность и пустоту в голове. Руки Чана лежали на моей талии, то сжимая, то разжимая ткань моей кофты. Я чувствовал себя в безопасности, хоть мне и было тревожно. ― Чего ты боишься? Я не думал, что он задаст этот вопрос. Ведь я ему рассказал ещё тогда давно, что меня тревожит. Кажется, он всё-таки понял, что я чего-то недоговариваю. ― Тебе честно сказать? ―Чонин-и, ты всегда можешь быть честным со мной. Мне пришлось рассказать. Я подробно пересказал сегодняшний разговор со своим другом. Хотя я теперь даже не знаю, считаемся ли мы друзьями. Лидер сначала явно не понял, почему я рассказываю именно это, ведь вопрос состоял совершенно в другом. Но когда я плавно перешёл на рассказ о моем вечном спутнике, парень напрягся. Мне стало страшно, что я делаю что-то неправильно. Может мне всё же не нужно было отвечать? Заикаясь, я продолжил рассказывать о голосе, о том, насколько мой друг точно повторил все его слова, о том, чего я так сильно боюсь. Чан всё ещё был сильно напряжен, я боялся его реакции на мои слова. Он, наверное, разозлится, что я это скрывал от него. Или будет разочарован. Но парень просто очень крепко обнял меня. Он ничего не говорил, но я будто чувствовал всё, что он хотел мне сказать. ― Малыш, ты не стал хуже в моих глазах. У всех есть скелеты в шкафу, у всех есть страхи, ты ведь понимаешь? Я люблю тебя очень сильно и никогда не отвернусь. Твои слабости сделают тебя сильнее в конце концов. Ты так же важен, как и все. Никто не смеет принижать твоих заслуг, понял? Ты драгоценный, Чонин, ты даже не представляешь, насколько сильно. У меня в глазах поплыло от той любви, которую я сейчас почувствовал к Чану. Я прижался к нему ещё ближе и зашептал слова благодарности. Теперь, кажется, я плакал от счастья. Парень аккуратно вытер слезы с моего лица. Его руки такие нежные, я просто плавлюсь от его прикосновений. ― Я люблю тебя, хён, ― прошептал я. ― Правда, малыш? Я кивнул и, поддавшись мимолётному желанию, поцеловал парня в щеку. Моё лицо покраснело от такой моей смелости, а Чан только хихикнул. Наверное, он подумал, что это была благодарность. Пусть так и думает. ―Чонин-и, тебе нужно поспать, не считаешь? ― Хорошо, хён. ― Спокойной ночи, сегодня тебе не приснятся кошмары, обещаю, ― лидер тоже поцеловал меня в щеку, прежде чем встать и выйти из комнаты. Я сидел немного в шоке. Эти поцелуи ничего не значат, но у меня на душе стало так спокойно и хорошо. Я верю ему. У меня не было больше сил, даже чтобы лежать и думать, поэтому я быстро провалился в сон, не заботясь о том, что я всё ещё был в одежде, что я так плохо поступил с родителями, уехав из дома. Нужно будет извиниться, но это будет точно не сегодня.