Покажи мне мой путь

Выходные продолжаются, поэтому я решил всё-таки съездить домой к родителям. Я уже давно их не видел, поэтому, надеюсь, они будут рады моему приезду. Хочется поговорить с мамой с глазу на глаз, обнять её, почувствовать, что я всё ещё ей нужен и она любит меня. Может спрошу у неё и у папы совета, хотя не думаю, что смогу сформулировать всё правильно, чтобы они не начали волноваться. Не хочу их тревожить, поэтому им явно не стоит знать про мои проблемы, из-за которых моя жизнь рушится. Даже не знаю, что в таком случае может произойти. Они отправят меня на обследование? Лечение? Пойдут с разборками в компанию? Накричат? Обвинят в безответственности? Я не хочу знать, поэтому лучше будет для всех, если они останутся в неведении. Домой приехал ближе к вечеру, как раз к моменту, когда мама готовила ужин. Она была так рада меня видеть, так крепко обняла, что дышать не получалось. Отец тоже вышел встречать меня, похлопал по плечу и сказал, что очень гордится своим сыном. Мне не хватало этих слов. А после отправил меня в комнату к младшему брату, чтобы я ему помог с уроками. Да, я же примерный ученик, нужно соответствовать. А брат даже не заметил, как я пришел. Сидит что-то в телефоне смотрит, ещё и в наушниках. Я подошёл сзади и резко схватил за плечи, из-за чего он подскочил и закричал так сильно, будто я не его родной брат, а монстр какой-нибудь. Но это весело. ― Хён! Не пугай так, и что ты вообще здесь делаешь? ― он смотрел на меня таким взглядом, что мне показалось, что он не ожидал меня увидеть ещё ближайшие года три точно. ― А мне уже нельзя домой приехать? Или я больше здесь не прописан? Или ты, мелкий, решил всё добро себе забрать? ― Ничего я не решил, Чонин-хён… Просто больше не подходи так сзади, а то я умру от неожиданности. ― От неожиданности или от страха, что я увижу, что ты там смотришь у себя в телефоне? Не красней так, я шучу. Просто учись, хорошо? Учеба очень важна, ты ведь это и так знаешь. ― Сказал ты, который лет в 15 свалил в агентство и теперь айдол, ― пробурчал брат. Я улыбнулся, ведь в принципе так и есть, хотя на учёбу я не забивал. Нужно же хотя бы школу закончить. ― В любом случае, ты должен учиться. И меня прислали тебе помогать. С чем же? ― Смотри, ― брат замялся, ― я не понимаю это правило по английскому, серьёзно, кто вообще придумал английский. Почему все люди не могут разговаривать на одном языке… Боги, а я понимаю его. Сам часто задаю себе такой вопрос. Но хочу знать английский, чтобы быть ещё немного ближе к Чану. Я снова всё свожу к лидеру, приехали. ― Так, ну, я с этим тебе помочь не смогу, но зато для такого у меня есть Феликс. ― Ты серьёзно попросишь у него помочь мне, хён? ― у него так загорелись глаза, хотя я даже ещё ничего не сделал. Хочу тоже быть таким, в школе было весело. ― Спасибо тебе! ― повис у меня на шее. ― Только родителям ни слова, ― я подмигнул ему, а младший так агрессивно закивал, что я начал опасаться за состояние его шеи. Мы ещё немного посидели, поговорили о школе, о друзьях, вместе посмеялись с фотографий, которые брат сделал во время их последней школьной поездки. Я рад, что могу говорить с ним, могу помочь, если ему будет трудно. Вскоре мама позвала нас кушать, и вот тогда я действительно ощутил, что я на самом деле дома, что здесь меня любят. Не мог сдержать улыбки, ведь я даже не понимал, насколько сильно соскучился за родными мне людьми. Видимо, для счастья действительно много не нужно: ужин в кругу семьи ещё толком не начался, а я чувствую себя уже совершенно прекрасно. Надеюсь, что это чувство не пропадёт ещё долго. Мама как всегда засыпала меня вопросами и поздравлениями, хвалила меня за все мои удачи и неудачи, что мне даже как-то неловко стало, ведь я ничего и не сделал особо. Кого нужно нахваливать, так это моих хёнов, а никак не меня, я только мешаю им своим не всегда стабильным вокалом и неотточенными движениями в танцах. Из-за моих недостающих навыков я только задерживаю всех. Я не хочу, но ничего не могу с этим поделать. Наверное, все мои невесёлые мысли отразились у меня на лице, потому что мама затихла на мгновение, а потом принялась извиняться. За что только она просит прощения? Единственный, кто должен извинятся, это сам я. Начиналось всё слишком хорошо, вот и подвох: я уже не могу смотреть на еду и жую через силу, хотя казалось, что моё хорошее настроение продлится ещё очень долго. А всё потому, что я сам себе могилу рою. Зачем я вообще умею думать, если от этого только одни проблемы. Почему я не могу хоть один чёртов день прожить, как нормальный человек, без загонов и упрёков к самому себе, без самокопаний и анализа поведения других людей. Ведь на самом деле я сам виноват во всех своих проблемах. Если бы я не обращал столько внимания на некоторые вещи, то и не довёл бы себя до того состояния, в котором сейчас и нахожусь. Стало невыносимо от себя, так мерзко. Захотелось кожу содрать, чтобы избавиться от этого чувства. В глазах поплыло, кажется, я пропустил несколько маминых вопросов. Пытаюсь сконцентрироваться, но от напряжения начинает звенеть в ушах. Хочу что-то ответить, но не удаётся произнести ни звука. Нужно успокоиться, я не могу себе позволить пугать родителей, мне это дорого обойдётся. Когда я наконец-то смог успокоиться и обратить всё своё внимание в реальность, то увидел испуганного брата, нахмуренного отца и склонившуюся надо мной маму. Чёрт, я должен был сохранять самообладание. ― Ты себя плохо чувствуешь, сынок? Заболел? ― заботливо накрыла ладонью мой лоб, измеряя температуру. ― Не похоже. Наверное, просто устал. Да, ты ведь ещё ребёнок, а работаешь больше нас с папой, ― я хотел было возразить, ведь я не работаю тяжелее, чем они, но мама не дала мне даже возможности что-то сказать. ― Мы всё понимаем, дорогой, иди тогда уже ложись спать, не будем тебе мешать. Завтра будет день, тогда и поговорим. Спокойной ночи, Чонин. Я благодарен, что мне дали выйти из-за стола и пройти в свою комнату, но мне показалось, что таким образом они избавились от меня. Мне пора прекращать думать об этом. Зайдя в комнату, я окинул её быстрым взглядом и понял, что в ней ничего не изменилось. С облегчением вздохнул, ведь я действительно ненавижу, когда кто-то лазит в моих вещах. Но нет, здесь всё на своих местах. Я улыбнулся. Присел на край своей кровати. Всё-таки здесь мой дом, здесь я вырос. Столько воспоминаний хранит это место. Сделал мысленную заметку перебрать завтра вещи и, пока не начал рефлексировать, быстро встал, прихватил полотенце и пижаму, чтобы пойти в ванную. Несмотря на то, что я действительно устал, следовало бы принять душ. Хихикнул, вспоминая бесящегося Сынмина, когда кто-то садится или, не дай бог, ложится на его кровать, перед этим не помывшись. Я только сегодня уехал, а уже скучаю за ребятами. Когда вернулся из ванной, забрался под одеяло и открыл групповой чат. Хотел написать сюда, чтобы пожелать всем спокойной ночи, как увидел уведомление о входящем звонке от Чана. В моей душе разлилось тепло просто от этого, и я почти забыл, что всё-таки нужно принять вызов. ― Привет, Чан-хён. ― Привет, Чонин-и, спишь уже? ― Видимо нет, раз говорю с тобой. Но собирался уже ложиться. ― И правильно, сон полезен для здоровья, ― старший говорил с такой интонацией, что я себе представил, как он прямо сейчас хмурит брови и кивает самому себе, ― к тому же тебе и правда не помешал бы отдых. А мешаю сейчас только я, ― я услышал тихий смех. Ну да, сам не посмеёшься со своей шутки ― никто не посмеётся. ― Ты мне не мешаешь, хён, я только рад поговорить с тобой на ночь. Может, тогда мне не будут сниться кошмары. ― Тебе всё ещё они снятся? ― и зачем я сказал это, теперь он будет волноваться. ― На самом деле, я уже почти не вижу снов, но если снятся, то обязательно кошмары. Но ты не беспокойся, я справляюсь, ― поспешил заверить лидера. ― Малыш, я тебе верю. Только прошу, если что-то изменится, никогда не ври мне. Я могу тебе помочь. Я хочу быть рядом, когда ты нуждаешься в поддержке. Хочу защитить тебя, когда будет страшно. Поэтому, пожалуйста, дай мне знать, если станет хуже, ― в голосе Криса такая поддержка, что слёзы подступают, а дыхание перехватывает. ― Хорошо, хён, ― прокашливаюсь, потому что голос всё-таки срывается. Вроде бы ничего особенного в его словах нет, но почему-то плакать всё равно хочется. Когда я уже соберу себя в одно целое, не распадаясь на атомы от каждого слова поддержки, а ещё больше ― от неодобрения. ― Хей, не плачь только, договорились? Я люблю тебя, Чонин-и. Напишу завтра. Спокойной ночи. ― Спокойной ночи, Чани-хён. Звонок завершается. Я улыбаюсь сквозь слёзы, которые всё же не смог сдержать. Это «я люблю тебя» всё ещё звучит у меня в голове, и, кажется, я умру от накрывших меня чувств. Я бы хотел, чтобы Чан любил меня. По-настоящему. Не как брата или младшего, а как человека, с которым ты хочешь провести всю свою жизнь. Я никогда ничего подобного не чувствовал и мне кажется, что мои мысли звучат слишком сопливо даже для самого себя, но старший на самом деле заставляет меня ощущать внеземную любовь, которая идёт от него. Она и в улыбке, и в глазах, излучающих теплоту, и в руках, которые обнимают так крепко, что больше ничего не страшно, и в словах, которые проникают тебе в душу и больше никогда не исчезают. Мне нравится Чан. Кажется, я это понял. Возможно, я спутал это чувство с обычной привязанностью, но мне правда нравится абсолютно всё в нём. Хочу стать таким же хорошим человеком, как и он. Хочу вселять уверенность в окружающих, дарить тепло и поддержку. Но пока что только я в этом так отчаянно нуждаюсь. Пока что только мне нужна помощь. Но я уверен, что я смогу с этим справиться, смогу преодолеть самого себя ради лучшей жизни, ради лучшего меня, ради возможности когда-нибудь увидеть взаимную симпатию в глазах лидера, чтобы он понял, что может положиться на меня. Мне предстоит ещё много работать над собой, много узнать, многому научиться, но я думаю, что у меня появился стимул не опускать руки. Пусть это странно даже для меня, но я справлюсь. Просто обязан справиться, чтобы не расстраивать близких мне людей. Я получаю столько поддержки, что должен работать намного усерднее, чтобы оправдать ожидания окружающих. И я знаю, что не подведу.