Письмо для Санты.

      Дерево было действительно огромным.       Фиолетовые ветви опускались до самого пола, искрясь в свете ламп множеством подтаявших снежинок и источая удивительный аромат хвои и смолы. Каждая веточка щетинилась сотнями иголок, чуть поникших от домашнего тепла и толстых канатов, которыми было перетянуто дерево все то время, пока его не доставили ко двору. Теперь веревки сняли, позволяя душистым колючим лапам раскинуться на добрых три метра в ширину и столько же в высоту.       У подножья копошилось с десяток молодых Рудиннов, старательно укрепляющих конструкцию, чтобы та не рухнула в самый неподходящий момент, и сопровождавших это действие громкими восторженными возгласами, в то время, как на другом конце залы, вооружившись ножницами и горой цветной бумаги, орудовали червовые подданные, ловко превращая безликие прямоугольники в разнообразные фигурки, снежинки и звёздочки. Конечно, украшения из бумаги были не самыми красивыми и достаточно старомодными, но зато надёжными и дающими стопроцентную гарантию, что они уже через пять минут не окажутся погребены в бубновой сокровищнице, хозяева которой были страсть как охочи до разного рода блестяшек — собственно, становилось ясно, куда так бесследно исчезли все прошлогодние украшения.       В Темном Королевстве отмечалось не так много праздников, а со сменой власти большинство из них и вовсе стерлось с календаря в угоду новому монарху, ненавидящему шумиху да и просто все, что, так или иначе, напоминало ему о Светлых. Поэтому предложение встретить Рождество было принято с огромным энтузиазмом и каждый старался внести свою лепту в общее дело по мере возможностей. И, конечно же, больше всех был воодушевлен пиковый наследник, разговоры которого теперь сводились исключительно к предстоящему торжеству. Рулс не мог отказать ему в этой скромной радости — особенно после того, как его «повысили» до звания «младшего папы» — постепенно и сам проникаясь тем рождественским настроением и ожиданием чего-то необычного и, может быть, даже волшебного.       — Что ж, выглядит весьма прелестно, — прокомментировал Каард, чинно спускаясь по лестнице и рассматривая щедро украшенное рождественское дерево. В иной ситуации он бы сказал, что эта инсталляция выглядит совершенно безвкусно, однако сейчас он пребывал в хорошем расположении духа, поэтому не скупился на комплименты и похвалу. И причин тому было две: во-первых, он наконец-то сможет представить свой новый парадный камзол, а во-вторых и главных, вот уже две недели как Его Величество вел себя странно покладисто, не придирался к Каарду, позволяя тому заниматься тем, чем ему хочется, и даже не покидал своего личного кабинета. Рулс понятия не имел, в чем кроется причина столь необычного поведения монарха, но тешил себя надеждой, что так будет, если не всегда, то хотя бы ещё некоторое время.       — Было замечательной идеей установить дерево в главном зале. — поддакнул Старший Рудинн, решивший составить компанию Герцогу Головоломок, хотя его об этом и не просили.       — Разве у меня бывают иные? Все мои идеи исключительно замечательны! — самодовольно отозвался Рулс, одарив спутника улыбкой, отчего тот вмиг зашелся краской. Стянув с носа слишком большие для него очки, он чересчур усердно начал протирать их салфеткой.       — К-конечно, несомненно, Вы п-превосходны… Вы… — он шумно сглотнул. — Но Вы уверены, что Его Величество выразит одобрение по поводу грядущего торжества, ведь Рождество не праздновалось в Темном мире с тех самых пор, как его покинули Светлые.       — Ах, да бросьте! Светлые… Это пережиток прошлого. И даже Его Величество, должно быть, давно уразумел сие. Уверяю вас, все будет в порядке, — беспечно ответил Каард, однако в его голосе все же проскользнули нотки сомнения. — К тому же, сия идея принадлежит юному принцу и я не могу противиться его приказам. Кстати, о принце. Куда он запропастился? Разве не собирался он почтить своим присутствием с…       Но не успел он закончить, как нижние ветки дерева неожиданно закачались и разошлись в стороны, являя голову в синем капюшоне, из-под которого сверкала широкая улыбка.       — Я здесь, пап! Вау, эта колючка и правда большая! — провозгласил Лансер, выкатываясь из своего укрытия.       — Лансер! Вразумлял же я вас: не называйте меня так! Ну хотя бы прилюдно… — Рулс воздел глаза к потолку.       — Как скажешь, пап, — отозвался пиковый принц, шустро вскарабкавшись по лестнице и протиснувшись между Рудинном и Каардом. — Я тут подумал, если мы украшаем дерево, то это значит, что Рождество уже совсем скоро?       — Да, мой принц, осталось самая малость, — Рулс задумался на секунду, — Три дня, если быть точным.       Он ожидал, что Лансер обрадуется такой новости, но тот вдруг прижал обе ладошки к лицу, придав себе встревоженный вид.       — О, нет… Я же…       — Что? Наконец-то осознали, как плохо вели себя в этом году?       — Нет, я… Я забыл написать письмо для Санты!       — Экая досада! Но раз уж вы вспомнили об этом сейчас, значит у вас ещё есть возможность исправить сию оплошность. Не теряйте же времени. — Каард легонько подтолкнул пику по направлению к его личным покоям.       — Но ты должен пойти со мной! Это очень важно. — Лансер не только не ушел, но ещё и повис на руке Рулса, явно не собираясь отставать так просто.       Каард хотел было возмутиться, но только вздохнул, бросив сопровождавшему его Рудинну виноватую улыбку.       — Хорошо-хорошо, идёмте. Да не трясите же вы меня так!       Насилу отцепив маленькую пику, Рулс позволил ему увести себя, оставляя бубна наедине со своими, в конце концов, треснувшими очками.

***

      Писать отправились в комнату принца.       Разложив на столе кучу цветных карандашей, Лансер принялся за дело, выводя на альбомном листе большие корявые буквы и высунув язык от усердия. Несмотря на все старания герцога, писать красиво или хотя бы разборчиво, он так и не научился.       Подпирая щеку рукой, Каард без особого интереса следил за кончиком красного карандаша, мотающегося из стороны в стороны в руке Лансера. Прошло уже пятнадцать минут с тех пор как они начали и от монотонного скрипа бумаги Рулса начинало клонить в сон. Не вытерпев, он спросил:       — Сколь долго вы ещё собираетесь терзать бумагу? Что вы там пишете?       Он попытался заглянуть через плечо пикового ребенка, но тот ревниво прикрыл листок ладонью:       — Тебе нельзя смотреть! Иначе желание не сбудется!       — Тогда каков же смысл в моем присутствии?!       — А вот таков, — Лансер отложил карандаш и быстрым жестом свернул бумагу вчетверо, впихнув ее в заранее заготовленный конверт. Накрепко запечатав, он протянул его Каарду.       Рулс принял конверт, все так же недоуменно хлопая глазами.       — Да брось! — Лансер махнул рукой. — Я уже не маленький и знаю, что все взрослые знакомы с Сантой. Поэтому, ты просто передашь ему мое письмо. Раньше папа всегда так делал.       — Ваш папа… Э-э? — мысль о том, что Старший Пика когда-то был способен заниматься такой ерундой, вроде детских писем, с трудом укладывалась в голове Каарда, впрочем, как и образ заботливого отца никак не хотел накладываться на того грубого эгоиста, восседавшего сейчас на троне.       — Ну да, — пика на лице Лансера округлилась. — Или, может быть, ты не знаешь где живёт Санта?       — В Северном городе, полагаю… — Рулс брякнул первое, что пришло ему на ум, — Олени там, снег…       — Ну вот! — Лансер довольно хлопнул в ладоши, спрыгнув со своего стульчика. — Тогда оставляю это на тебя. Только пообещай, что ни за что не станешь его читать!       — Обещаю, что не стану. — Рулс кивнул, опустив конверт в нагрудный карман.       — А теперь, — Лансер с разбегу прыгнул на свою постель в форме пики, зарывшись в одеяла. — Расскажи мне что-нибудь.       — О чем вы желаете услышать на сей раз?       — О Северном городе! — не задумываясь ответил Лансер.       — Ох, ну… Так и быть, — Рулс переместился на край постели, обдумывая с чего бы начать рассказ. Который, по правде говоря, стал чистой импровизацией, потому что и Город и всех его жителей герцог выдумал только что, успешно пользуясь знаниями из прочитанных книг, рассказов других обитателей Темного мира и старых светлых сказок, услышанных им когда-то очень давно. Однако чем дольше он говорил, тем явственнее вырисовывались образы, обрастая все новыми и новыми деталями, характерами и идеями. Под конец Каард так увлекся своей историей, что чуть сам в нее не поверил, начиная в мельчайших подробностях расписывать все тонкости культуры сего славного места. Лансер слушал затаив дыхание, перебив своего рассказчика всего один раз:       — А Санта тоже светлый?       — Думаю, да.       — Если светлые делают так много клёвых штук и среди них есть волшебники, то почему папа их не любит?       — Ах, если бы я знал, мой принц, если бы я знал.

***

      Как Рулс и обещал, письмо он не прочитал. И не потому что дал обещание, а потому что просто забыл о нем. Предпраздничная суета так увлекла его, что он и думать забыл о каком-то там письме, стараясь потратить все оставшееся время с пользой. Кроме того, теперь его обязанности не ограничивались головоломками и присмотром за наследником, а государственные дела не терпели отлагательств даже в Рождество. К тому же, его мысли все ещё возвращались к Пиковому Королю. Должен ли Каард что-то для него сделать? Если да, то что? И как это будет расценено? Когда дело касалось Его Величества, Рулс чувствовал себя будто на минном поле, где каждый его шаг мог стать последним.       О конверте ему пришлось вспомнить совершенно случайно, в самый канун Рождества.       Погода в этот день выдалась удивительно снежная. Конечно, в зимний сезон снег шел постоянно, не прекращаясь ни на минуту, буквально отрезая Карточный замок от остального королевства, но сегодня с неба сыпались такие огромные хлопья, что разглядеть что-нибудь дальше вытянутой руки было совершенно невозможно. К тому же, в этот период в замке становилось чертовски скучно — большинство его жителей делалось вялыми и заторможенными, едва передвигая ноги, и имея только одно желание — заснуть. Подобные настроения не распространялись, пожалуй, лишь на двух обителей: Лансер был ещё слишком мал, чтобы проводить целые дни в дреме, а Рулс Каард просто не мог позволить себе такую роскошь, потому что новоприобретенный титул герцога накладывал на него кое-какие обязанности.       Этот вечер Каард проводил у своего излюбленного места — у зеркала. Новый наряд сидел на нем как влитой, выгодно подчеркивая все возможные достоинства и скрывая недостатки (Впрочем, Рулс не считал, что последние у него имеются). Цвет насыщенного сапфира и роспись серебром отлично контрастировали с кожей, а длинные манжеты добавляли движением плавности и изящества. Без сомнений, теперь все взгляды будут обращены лишь на него и ни на кого другого. О, Рулс Каард любил внимание. Нет, не так. Ему нужно было внимание и он испытывал в нем такую же потребность как в еде и воде, а может и чуточку больше.       Вдоволь налюбовавшись своим отражением, он вернулся к столу, взяв в руки синюю коробку, перетянутую белой лентой. Рулс редко делал кому-то подарки, привыкнув к тому, что одаривали в основном его самого, но полгода назад он странным образом обзавелся кое-кем, кому тоже требовалось внимание. Он собирался спуститься вниз и оставить подарок у рождественского дерева, зная наверняка, что там уже лежит какая-нибудь самодельная открытка, адресованная ему.       Однако сделать этого он не успел, потому что дверь в его покои отворилась и на пороге появился пиковый ребенок.       — Привет! Что ты делаешь? — Лансер прошел в комнату, по-хозяйски вскарабкавшись на стул, едва только Каард успел задвинуть синюю коробку за стопку стоящих на столе книг.       — Я бы с превеликим удовольствием поведал вам о своем занятии, но как прикажете говорить с таким невоспитанным негодником, без стука врывающимся в чужие спальни?       — Ой, да ладно тебе, — Лансер замер, рассматривая своего младшего родителя в новом облачении, после чего восторженно возопил: — Вау! Ты выглядишь так круто!       — О, правда? — лицо Каарда в момент разгладилось и губы сложились в улыбку. Обернувшись вокруг своей оси, он показательно взмахнул длинными рукавами, демонстрируя блеск. — Вам нравится сие?       — Очень! Выглядишь как… — пика задумался, пытаясь подобрать наиболее подходящее сравнение, — Ну, помнишь тот случай, когда я съел твои чернила с блестками, а потом меня стошнило?       — Ох… Молю, не продолжайте, — улыбка на лице Каарда медленно растаяла и он вернулся к своему отражению, рассматривая уже более придирчиво. — Другого комплимента из ваших уст я и не ожидал… Так что вас привело ко мне на этот раз?       — Я не могу найти свой МР3, — пожаловался Лансер. — Ты не видел его?       — Что бы вы без меня делали, Ваше Высочество, — слегка раздраженно отозвался Каард, — Откройте верхний ящик и больше не разбрасывайте ваши вещи где попало.       За его спиной зашелестели бумаги.       Открыв ящик стола, Лансер действительно обнаружил там искомое, которое тут же перекочевало в его карман. Но его взгляд зацепился за кое-что ещё. А именно голубой конверт с размашистой пометкой «Для Санты», небрежно брошенный среди прочих бумаг и канцелярских мелочей. Лансер вытянул его на свет.       — Это же письмо. Но почему ты… Почему ты оставил его здесь?!       — Что вы изволите иметь в виду? — Каард даже не сразу понял о каком таком письме идет речь. — Ах, письма! Они каждый день приходят десятками. Просто выбросьте его.       Он не глядя махнул рукой, надеясь, что у принца оказалось не очередное романтическое послание, в коих некоторые индивидуумы не стеснялись в подробностях расписывать о своих чувствах и желаниях.       — Выбросить… — Лансер поник, издав вздох разочарования. Он так долго этого ждал, а теперь ему говорят просто избавиться… Нет, так просто сдаваться он не собирается!       Спрыгнув с места и воинственно хлопнув себя ладонью по груди, пика провозгласил:       — Раз так, то я сам все сделаю! Вот увидишь, я мигом вернусь назад. Вы с папой даже не заметите.       Зажав в кулаке голубой конверт, он умчался прочь.       Каард ещё какое-то время вглядывался в пустые коридоры, не понимая, что только что произошло. Пожав плечами, он вернулся к зеркалу, однако жизнь научила его тому, что оставлять без внимания подобные реплики его воспитанника было чревато последствиями. Ведь под этим могло скрываться все что угодно, вплоть до подрыва замка, ну или вселенской обиды на пару ближайших часов.       Нужно было разыскать принца и выяснить. Но на то, чтобы выпутаться из нового костюма, не угробив весь блеск раньше срока, ушло некоторое время. К тому же, по пути Рулс собирался заглянуть в главный зал и оставить подарок.

***

      Когда он наконец-то добрался до комнаты Лансера, на двери его ждала лишь записка, а самого юного принца ни внутри, ни поблизости не обнаружилось. Каард сорвал записку, стараясь разобрать начерканные на ней каракули. И когда ему это удалось, он только обреченно закатил глаза, понимая, о каком письме шла речь. Он действительно совсем о нем забыл!       «Ушел искать Санту.»       Так говорилось в записке. Но не мог же он и впрямь отправиться черт знает куда, один да ещё в такую погоду? Конечно, не мог. Рулс немного успокоился. Наверное, Лансер просто решил позлить его, затеяв очередную игру в прятки. Но сколько бы герцог не искал и не звал его по имени, пика не откликался. Терзаемый худшими мыслями, Каард пересёк главную залу и, толкнув створку двери, осторожно выглянул наружу. Его обдало целой лавиной снежинок и стены замка сотряс полный ужаса вопль — от самого крыльца тянулась маленькая цепочка следов, уже припорошенная снегом.       На его крики мгновенно сбежались бубновые стражи, наперебой выспрашивая, что произошло. Каард сбивчиво объяснил, в чем дело, но паника от этого лишь усилилась.       — Велите немедленно организовать отряд и начать поиски? — Старший Рудинн протиснулся сквозь толпу, разогнав своих подчинённых.       — Немедля! Сию же минуту, — Рулс подскочил к нему, хватая за лапки, отчего щеки Рудинна снова ярко зазеленели. — Он ведь не мог уйти слишком далеко!       Бубны засуетились. Однако двигались они не быстрее черепахи, раздражая Герцога Головоломок еще больше. Ждать он не мог. Ведь пока они здесь занимаются непонятно чем, бедный ребенок блуждает в темном холодном лесу в совершенном одиночестве и уже, наверное, собирается замерзнуть насмерть! Эта картина так живо и ярко встала перед глазами Каарда, что он схватился за голову, потребовав:       — Принесите зимний убор! Немедленно!       И едва ему подали пальто, как он выскочил за двери, накидывая его уже на ходу, и сразу же провалившись в сугроб. Каким бы упитанным не был королевский наследник, вес взрослого темного был несравненно больше и его ноги увязали в снегу куда глубже. Однако Рулса сейчас не остановило бы даже то, если бы он ушел под снег с головой. Ориентируясь по следам, он миновал ворота, останавливаясь каждые пять минут и оглашая лес криком:       — Лансер! Принц!       Но отзывалось только эхо, заставляя Каарда идти дальше и все больше углубляться в лес. Следы на снегу становились все менее и менее заметны и Рулсу приходилось лишь угадывать их очертания. Будучи столь встревоженным, он даже не захватил фонарь. Снежные хлопья забивались под воротник и в сапоги, липли на ресницы, сокращая границы видимости буквального до собственного носа.       — Принц!       И как далеко тот мог уйти? По ощущения, Рулс шел уже больше десяти минут, но никаких новых следов пикового принца он так и не встретил. Да и те, что были на снегу, окончательно пропали. Каард остановился, несколько раз обернувшись вокруг свой оси, пытаясь найти подсказки. Ничего. Только снег продолжал идти и, казалось, лишь усиливался. В голову лезли самые отвратительные мысли. А что, если принца замело снегом и Рулс просто перешагнул через него, не заметив? Или он стал ужином какого-нибудь дикого существа? А может… Этих «а может» было слишком много и Рулс снова взвыл в отчаянии:       — Лансер! Принц, отзовитесь!       К его превеликому удивлению, кто-то отозвался. Рулс услышал, как под деревом в шагах двадцати от него что-то хрюкнуло или всхлипнуло. Подойдя ближе, Каард осторожно приподнял оранжевые ветки, обнаружив сначала брошенные в снег варежки, а потом и самого принца. Тот сидел в огромном сугробе, хлюпая носом и тихонько подвывая. Заметив Каарда, он захныкал еще громче, на этот раз и сам не понимая отчего.       — О, Тьма! Наконец-то! Принц, о чем вы только думали? Как только сие могло взбрести вам в голову? А если бы вы умерли или что похуже? Ваш отец бы никогда меня не помиловал! Боюсь представить, что бы он с нами сделал! — причитал Рулс, ухватив пику за руки и выдернув из сугроба, как пробку из бутылки.       — Я только… я хотел… — слезы скатывались по щекам пики, прокладывая за собой теплые дорожки и сосульками замирая на подбородке. — Найти Санту… Ты же сказал, что он живет в… в…       — О, горе мне! — Каард только воздел руки к небу. — Это же всего лишь сказка. Неужели ради этого вы бросились в лес посреди ночи? О каком желании вы так печетесь, что даже не поведали его мне? Что в нем такого?       Лансер молча вытащил из кармана своей курточки конверт и передал его Каарду. Не долго думая, тот сорвал импровизированную печать и развернул письмо, пытаясь прочесть хоть что-то в этой тьме. Наконец, ему удалось выхватить пару слов и все, что сорвалось с его губ, было короткое:       — Ох…       Он свернул письмо.       — Рождество… Если бы я упустил этот шанс, мне пришлось бы ждать еще очень-очень долго, — продолжал Лансер, — А я не могу, я не хочу ждать. Ведь… ведь это желание даже не для меня! Я просто хочу вернуть папу назад. Настоящего папу. Всего на несколько дней. Разве это так много? Нет, этот, конечно, тоже настоящий, но он другой. Совсем другой. Мой папа любил Рождество и всякие классные шутки. И меня. И тебя бы, наверное, тоже полюбил.       — В самом деле?.. — тихо спросил Рулс, машинально сжимая письмо в кулаке.       — Да. Ты ведь сам сказал, что Санта — волшебник, а для них это ничего не стоит.       Принц снова захлюпал носом. И Каарду не оставалось ничего, кроме как присесть рядом, мягко опуская ладони на его плечи.       — Я разделаю ваши чувства, но, к сожалению, мой принц, есть желания, которые не под силу исполнить даже Санте.       Они помолчали. Лансер — размазывая по лицу слезы, Каард — погрузившись в свои собственные раздумья. Мог ли прежний король и впрямь его полюбить? Сменить гнев на милость, презрение на уважение, ненависть на… Нет-нет, подобное даже представить было невозможно. Герцог пытался уже множество раз, но даже в его воображении улыбка Его Величества, так или иначе, сменялась на недовольный оскал.       — Идемте, принц, полно разводить сырость, — Рулс вздохнул и выпрямился. — Вернемся в замок, нас уже наверное заждались.       Пика кивнул, смахивая остатки слез, и взял герцога за руку.       — Но как мы вернемся?       — О-о, оставьте это мне, — Каард гордо выпятил грудь. — Я, Рулс Каард, есть прекраснейший следопыт, который мигом доставит вас домой. Вы и глазом моргнуть не успеете. То есть, глазами. То есть… В общем, мы просто вернемся по следам.       — Но здесь нет следов.       — Что вы такое гов…       Следов не было. По обе стороны от них тянулось ровное белое полотно дороги, обрамленное густым лесом. Оранжевые верхушки деревьев безмолвно покачивались, осыпая с себя слишком тяжелые шапки снега. И больше ничего.       — Ну тогда мы можем просто ориентироваться по башням замка. Вон, я уже вижу одну.       — Но это дерево.       — Тогда вот эта.       — Но это тоже дерево.       Рулс огляделся. Действительно, во мраке каждая крона дерева отдаленно смахивала на башенку и выискивать среди них настоящую можно было бы до самого утра.       — Тогда просто развернемся и пойдем назад! — упрямо заявил Каард, дернув разинувшего рот ребенка за собой.       Они развернулись. Свежий снег приятно хрустел под ногами, но сейчас это никого не радовало. Становилось холодно и Рулс чувствовал, как его растрепанные волосы и кончики ресниц покрываются слоем инея. Ну ничего, скоро они будут дома.       Он был уверен в этом, однако сколько бы они не шли, замок все не показывался на горизонте. Может, они пропустили поворот? Или, напротив, свернули не туда? В здешних лабиринтах было легко потеряться и при ясной погоде, не то что сейчас. Но Рулс упорно отбрасывал эту мысль.       — Долго еще? — спросил Лансер, но Каард не ответил.       Они прошли еще немного. А потом еще немного и еще.       — Не могу больше! — сдался Рулс. — Мы точно пропустили поворот!       — Это значит, что мы заблудились?       — Нет, конечно же, нет!       — Тихо! — Лансер вдруг подскочил, прижимая ладошку ко рту Каарда, призывая к тишине и прислушавшись. Что-то похрустывало. Отдаленно, но вполне явственно.       Хрусть. Хрусть. Хрусть. Хрусть.       К ним кто-то шел.       — Кто это? — шепотом спросил Лансер.       Рулс мотнул головой, сбрасывая руку пики и так же шепотом ответил:       — Я не ведаю, принц. Но лучше бы нам поторопиться.       Они ускорили шаг, но звуки за спиной стали лишь отчетливей.       Хрусть-хрусть. Хрусть-хрусть.       Они пошли еще быстрей, но неизвестный преследователь тоже не отставал, теперь уже точно и неотрывно следую за ними.       Хрустьхрустьхрустьхрусть.       Рулсу казалось, что кто-то вот-вот схватит его за длинный шлейф шарфа. Его сердце стучало так сильно, что, казалось, будто оно отдается эхом по всему лесу. Он бы непременно побежал, если бы на его руке не болтался пиковый принц, который…       Лансер не выдержал первым. Заверещав так, что с ближайших деревьев попадали птицы, он рванул вперед с такой скоростью и ловкостью, что ему позавидовал бы любой кролик. Каарду не оставалось ничего другого, как последовать его примеру. Ноги увязали в снегу, он цеплялся за ветки и коряги, направляясь сам не зная куда, чувствуя, как некто догоняет его огромными скачками.       А потом произошло следующее. Рулс ощутил боль. Острая и горячая, она пульсировала где-то в районе лодыжки. Должно быть, он запнулся о корягу, потому как пролетел еще пару метров, пропахав лицом ближайший сугроб. Отплевываясь и отфыркиваясь, он развернулся, заметив за снежной пеленой косматую фигуру, неумолимо приближающуюся прямо к нему.       — Нам конец! Конец! — вопил Лансер где-то совсем близко и вдруг прыгнул прямо на Каарда, вцепившись в него мертвой хваткой. Рулс сделал то же самое, понимая, что бежать больше некуда. Теперь они завывали в унисон. Наверное, Каарду еще никогда не было так страшно, ну кроме тех моментов, когда Пиковый Король вызывал его к себе. Но сейчас это все казалось сущей ерундой, он бы пережил еще миллиард подобных визитов, ведь тогда он хотя бы знал, чего ожидать. Ах, если бы Его Величество только оказался сейчас рядом, он бы, наверняка, их защитил!       — Что здесь, черт возьми, происходит? Герцог!       Ну вот, теперь Рулсу уже чудился его голос.       — Герцог Каард, я вас спрашиваю!       Рулс и Лансер разом замолчали. Пиковый Король возвышался прямо над ними. На нем был тяжелый плащ, отороченный мехом, придавая пике довольно страшные очертания. Оба его рта были открыты, вывалив на бок языки от которых поднимался густой теплый пар. Должно быть, он уже бродил здесь некоторое время.       — Сир! Какое счастье! — взвился Каард. Еще никогда в жизни он не был так рад своему правителю. Однако тот взирал на них так, что Рулсу захотелось зарыться обратно в сугроб.       — Вы в своем уме? — повторил вопрос тот.       — Позвольте, я объясню…       — Объясните, еще как объясните. Нас с вами ждет долгий и серьезный разговор. Черт бы вас побрал, Каард! Вы поставили на уши весь замок!       — Но почему Вы здесь?       — Потому что мои подданные — кусок бесполезного мусора. И к тому же, медленного. И если бы я не отправился за вами, то к утру тут отыскали бы лишь две ледышки. — Он поочередно вытащил из снега сначала Лансера, потом Каарда, ухватив его за шкирку и рывком поставив на ноги. Буркнув что-то вроде «возвращаемся», он двинулся прочь. Лансер поплелся следом. Рулс хотел сделать то же, но как только он сделал шаг, его ноги подломились и он со стоном осел на снег. Пики обернулись.       — Ну что у вас там еще?       — Ничего, сир! Совершенно ничего, я могу… я правда… — Рулс замолчал, когда Старший Пика снова навис над ним. Каарда обдало горячим воздухом и он вдруг понял, что не хочет никуда идти. Он слишком устал, холод пробрал его до самых костей, одежда намокла, а лодыжка отзывалась отвратительной жгучей болью на каждое движение. Веки наливались свинцом и Рулсу казалось, что он вот-вот заснет. Но ему не дали этого сделать, схватили, затрясли и когда он снова открыл глаза, перед ними по-прежнему был только снег. А еще он видел чужие толстые ноги, шагающие по этому снегу. Его нес пика.