Письмо для Санты.

      В комнате горел камин.       Рулс чувствовал на лице приятные теплые всполохи и голубоватый свет, пробивающийся сквозь веки. Он с удовольствием потянулся, намереваясь проспать еще несколько часов. И обязательно проспал бы, если бы его вдруг кое-что не смутило — в его комнате никогда не было камина.       Каард вскочил, сонно осматриваясь. Синее пламя плясало в очаге, треща и роняя на ковер искры, а сам герцог возлежал на большой софе в целой горе разноцветных подушечек. Прямо перед ним в темноте вырисовывался прямоугольник окна, за которым все еще падал снег — на этот раз хлопья кружили медленно и бесшумно. Огонь давал не слишком много света и часть интерьера терялась во мраке, но этого хватало, чтобы понять, что это совсем не его покои и даже не Карточный замок. Это место не было ему знакомо.       Рулс огляделся, негромко позвав:       — Мой принц? Сир?..       Ответа не последовало. Но запаниковать как следует Рулс так и не успел, потому что в этот самый момент у противоположной стены вдруг прорезался высокий светлый проем и в комнату влетел целый ворох снежинок, а потом Каард увидел знакомый «косматый» силуэт. Король вошел в дом, удерживая под мышкой вязанку поленьев. Он грузно сбросил ношу на пол и из-под его ног выскочил пиковый принц — в его руках так же было несколько тощих щепок, которые он с гордостью водрузил в общую кучу. Старший пика фыркнул и по-собачьи встряхнулся, разбрасывая вокруг себя брызги и уцелевшие снежинки. Лансер последовал его примеру, тотчас превращаясь в толстый пушистый шарик. Заметив Рулса, «шарик» оживился и поскакал к нему.       — Ты очнулся! Я уже подумал… Я испугался, что ты больше никогда-никогда не проснешься! — принц повис на шее Каарда, стискивая так сильно, что герцог и впрямь едва не распрощался с жизнью.       — Я тоже рад… рад видеть вас… принц… Но если вы продолжите в том же духе!.. — прохрипел Рулс, всеми силами стараясь отодрать от себя пику. — Боюсь, я…       — Ой, совсем забыл! — Лансер вдруг прекратил терзать младшего родителя в объятьях. — Я приготовил для тебя кое-что крутое. Сейчас. Только никуда не уходи!       Пика скатился с дивана и исчез, теряясь где-то в темноте, пока Рулс жадно восстанавливал запасы кислорода после пролетевшего по нему урагана под названием «Лансер».       Старший Пика удостоил эту сцену лишь мимолетным взглядом. Устроившись у огня, он подбросил в него дров, заставляя синие языки пламени взвиться еще выше и сыпануть искрами до самого потолка. Рулс прикрыл глаза ладонью.       — Вот! — Лансер вернулся, сунув в руки Каарда кружку со странным бурым варевом. — Я не нашел здесь ничего, кроме пачки какао, но я добавил еще один особенный ингредиент. Тебе точно понравится!       Он выжидающе уставился на Рулса, крайне собой довольный.       — Благодарю, принц. — Каард кивнул ему, скосив глаза на кружку. Коричневая жижа внутри булькала, выталкивая на поверхность кусочки картонной упаковки, и Рулсу даже показалось, что он заметил лапку какого-то насекомого. Ему не очень-то хотелось думать о том, что за «особый ингредиент» использовал принц и где он его достал, поэтому тактично отставил посуду, одарив пикового ребенка сдержанной улыбкой:       — Я не смею сомневаться в ваших кулинарных способностях, но оставим это до лучших времен. Что важнее: где это мы?       — Папа сказал, что это президенция!       — Резиденция, сын, — поправил его Старший Пика. — Это зимняя пиковая резиденция. Ей… давно никто не пользуется. Мы пробудем здесь, пока снег не утихнет.       — О-о-о, — с интересом протянул Каард — он и не подозревал о существовании подобного места. — Но почему мы…       — Даже папа сбился с пути в такую погоду, — Лансер шаркнул ногой, покосившись в сторону отца. — А еще, ты выглядел очень плохо и я подумал, что ты можешь умереть, если мы продолжим идти. Поэтому, мы здесь. Папа принес тебя и развел огонь. Знаешь, он тоже волновался…       — Лансер, уймись и не выдумывай чепухи. — Король только тяжело вздохнул и к ногам принца подобралась длинная белая пика. Обхватил ребенка поперек, Старший Пика перенес его поближе к огню, дав понять, что все разговоры окончены. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь трескотней дров в камине и редкими, но тоскливыми вздохами Лансера, безрадостно выдергивающего ворсинки из ковра под собой. Ему явно не сиделось на месте и он то и дело порывался вскочить или сказать что-нибудь, но строгий взгляд отца снова пришпиливал его к месту не хуже любой булавки.       Рулс молча разглядывал потолок, украшенный карточной символикой — преимущественно пиковой — и обдумывал произошедшее. Всё это было… хуже некуда! Застрять здесь в рождественскую ночь, да еще и с этими двумя! Уму непостижимо! И что теперь? Все его планы, старания и даже новый наряд… Все впустую?! А отвратительней всего было то, что это произошло, в первую очередь, по его, Рулса, вине — если бы не те глупые истории о Снежграде, принц ни за что не решился бы сбежать из замка. И это письмо в голубом конверте… Ах, проклятье! Нужно было сразу от него избавиться! Теперь же оно ежеминутно напоминало о себе легким шуршанием в нагрудном кармане, а в памяти снова и снова всплывала надпись из пяти слов, старательно выведенная красным детским карандашом. Почему-то герцог все никак не мог выкинуть ее из головы…       — А в замке сейчас, наверное, весело… — наконец просипел Лансер, не выдержав слишком долгого молчания. Но его слова заглушил грохот брошенного в очаг полена. Герцог и принц вздрогнули.       — Принесу еще дров, — резко бросил Старший Пика, поднимаясь с места. Возражать никто не стал, даже не смотря на то, что стоящая у камина поленница была заполнена почти доверху. Завернувшись в плащ, король вышел и дверь за его спиной оглушительно хлопнула.       Дождавшись, пока тяжелые шаги снаружи стихнут, Лансер осторожно подкрался к окну, уже до половины занесенному снегом, и встал на цыпочки, пытаясь хоть что-нибудь рассмотреть. Однако за окнами по-прежнему была лишь белая пелена и ничего больше.       — Папа снова не в духе, — констатировал он, и без того очевидный, факт. — Думаешь, он злится на меня?       — Вестимо, нет, принц. Если ваш папенька и разгневан, то не вы тому причина. Любой был бы раздосадован в подобной ситуации, — гладко соврал Каард, прекрасно зная, что сможет обнаружить «причину» недовольства Его Величества лишь взглянув в зеркало.       — Всё это совсем не круто, — Лансер нахмурился и отлип от окна. — И даже Санта не придет ко мне в этом году.       — Почему вы так решили?       — Санта не приходит туда, где Рождество не празднуют.       — Будет вам, принц, — попытался невпопад утешить его Каард. — Ведь в нашем королевстве имеется еще множество других празднеств. Например, ваш день рождения! И еще… эээ… Мой день рождения… И… еще вашего отца… И…       — Эй, ты меня вообще слушал? — пиковый принц недовольно потянул его за щеку, заставляя обратить на себя внимание. — Дело совсем не в этом. Но не беспокойся, у меня есть план: мы просто должны встретить Рождество здесь!       — Что? Правильно ли я уразумел ваши слова? Как вы собрались провернуть все это? Ведь у вас нет ни украшений, ни рождественского дерева, ни… — Рулс огляделся, — Да тут вообще ничего нет!       — Тут — нет. А вот здесь… — Лансер постучал себя пальцем по лбу. — Кое-что имеется.       — Неужели, опилки? — Каард усмехнулся.       — Нет же, — обиженно возразил пика. — Идеи!       — Что-то подсказывает мне, что ничем хорошим это не ко…       Но Лансер уже исчез. Вернулся он парой минут спустя, пыхтя и таща огромную кипу белой бумаги. Опустив ее перед Каардом, пика положил на стопку старые пыльные ножницы.       — Сначала нам нужно сделать украшения. Из этих бумажек выйдет отличная приманка для Санты. Он заметит наши украшения и придет. Тогда мы его схватим и вежливо попросим выполнить наши желания. Очень «по-плохому», да?       — Это ужасно!       — Супер!       — Ну уж нет, я в этом участвовать не собираюсь, — отрезал Каард, демонстративно скрещивая руки на груди.       — Ну, тогда я сам все сделаю. — принц пожал плечами, уже начав старательно вырезать что-то угловатое. Однако его пухлые пальцы с трудом умещались в ушках ножниц, работали грубо и неуклюже, напрасно изводя бумагу, лишь распарывая ее на бесформенные клочки. Рулс какое-то время наблюдал за этими потугами и тем, как вокруг принца все растет и растет белоснежная горка.       — Ну и что сие? Звезда? — он вынул из бумажного вороха одну фигурку.       — Нет, это ёж! Здорово, да? — принц улыбнулся, явно возгордившись своей работой.       Каард только вздохнул и потребовал ножницы.

***

      Вернувшись, Пиковый Король не узнал гостиную. Он даже вышел и вошел снова, чтобы удостовериться, что попал туда, куда нужно. Но нет, на камине, вокруг столов, на вешалках и стенах, тут и там, будто паутина, тянулись нити бумажных гирлянд. Всевозможные звездочки, круги, снежинки и кролики мерно покачивались и шуршали, слепя своей белизной. И не только они: в углах и на всех поверхностях были понатыканы огарки свечей, неумело раскрашенных под рождественские леденцы и еловые ветки. Но самым главным «украшением» значились чьи-то пестрые носки, с живописными дырами в разных местах, развешенные у камина. Пика выронил принесенные поленья.       Сквозь все это безобразие из столовой доносились два спорящих голоса:       — Ты делаешь это неправильно!       — Ох, поверьте, мой принц, я старше и уразумел в этом деле побольше вашего!       — Старый — не значит умный.       — Что?! Старый?! Я этого не молвил!       — А вот и молвил! Только что!       — Герцог! — позвал Старший Пика, продираясь через заросли гирлянд. — Герцог Кааард!       Голоса в столовой мгновенно стихли и что-то со звоном упало на пол. А потом на пороге возникли оба виновника: Лансер, запутавшийся в огромном фартуке, который тащился следом за ним как свадебный шлейф; И Каард, на руках которого красовались две синие прихватки.       — Привет, пап, — неуверенно улыбнулся пика и отступил назад. — Мы тут… хотели сделать побольше какао к… В общем… С Рождеством тебя!       Он вскинул руки вверх, выбросив в воздух две кучки мелко нарезанной бумаги, что должны были изображать конффети и поспешно скрылся за спиной Каарда. Последний только нервно сглотнул, осматривая комнату и прижимая прихватку к груди как что-то невероятно ценное.       — Кажется, мы самую малость увлеклись…       Король вздохнул и пика на его лице закрылась. Но лишь на секунду, потому что он внезапно вскинулся, чувствуя, как нос защекотал знакомый и едкий запах. Что-то горело. Король обернулся, заметив, как правый край его мантии пожирает стремительно растущее пламя «леденцовой» свечи, которую он накрыл плащом по неосторожности.       Дальше было уже не до разговоров. Тушить Его Величество пришлось всеми подручными средствами, включая так и не приготовленное рождественское какао. Последнее возымело эффект, но на месте возгорания теперь зияла внушительная дыра, в которую без труда смог бы пролезть и Лансер.       — С меня хватит! — зашипел Пика, забирая из рук Каарда огрызок своей мантии. — Лансер!       Принц выглянул из-за ног герцога и виновато потупился под гневным взглядом родителя.       — Я только хотел позвать Санту!       — Санту? — король покачал головой. — Помнишь, что я тебе говорил насчет этого? Нет никакого Санты. И никогда не было! Это все выдумки Светлых. Сказки. А ты уже слишком взрослый, чтобы все еще верить в них.       — Я помню, но… Это неправда! — возразил Лансер и быстро взбежал вверх по лестнице, не дав отцу возможности схватить его. — Санта существует! А ты говоришь так только потому что обижен на Светлых!       — Что?! — пика на лице короля удивленно округлилась и так же быстро сузилась, превращаясь в щелку. — Как ты смеешь… Отправляйся наверх! Немедленно!       — Я уже наверху!       — Лансер!       Пиковый принц лишь обреченно вздохнул, скрываясь в темноте второго этажа. Дождавшись, пока дверь одной из спален наверху хлопнет, король обратился к Каарду:       — Герцог… Ведь я оставил вас одних всего на каких-то десять минут!       — Даже не знаю, с чего начать, сир… — Рулс задумался. И правда, с чего? Свалить все на Лансера? Нет-нет! Признаться, что во всем виноват он, Каард? Или, может, начать… с главного?       Покопавшись в карманах, Рулс выудил на свет письмо в голубом конверте и передал его пике, коротко поведав обо всем, что произошло. Пиковый Король читал долго и молча, будто бы там было куда больше пяти простых слов. Наконец закончив, он вздохнул и… бросил конверт в огонь. Туда же полетела бумажная мишура и пестрые носки.       Каард оторопел.       — Зачем вы это сделали?!       — Вы занимаетесь глупостями, герцог. Потакаете дурным детских прихотям. Пудрите моему сыну мозги идиотскими сказками и подвергаете опасности. Рождество — праздник Светлых. Для чего, по-вашему, они его празднуют? — продолжал пика, уже ни к кому не обращаясь, — Таким способом они отмеряют еще один успешно прожитый год своей жизни. Год, наполненный надеждами, в то время, как наши годы полны отчаянием. Бесконечным пустым ожиданием. И сколько бы лет мы не отмерили, сколько бы рождественских деревьев не украсили — для нас уже ничего не изменится. Ничто не вернется. Рождество — лишь насмешка, напоминание о том, что произошло. И о том, чего так и не случилось. Да, Светлые многому научили нас. Наполнили мыслями, чувствами, желаниями, но с собой они забрали куда больше. Несравненно и невосполнимо больше… Вы понимаете, что я имею в виду, герцог? Желание моего сына не может быть исполнено. Когда-нибудь он вырастет и сам поймет это.       — Но ведь он еще не вырос, — тихо произнес герцог. — Вы могли хотя бы попытаться. Сделать вид, что вам не все равно.       — Я и так слишком долго делал вид. Забавно, не правда ли? А еще забавнее то, что мой сын прав. Обида и злость в самом деле способны вытеснить все то светлое, что в нас есть. — король нахмурился и сел у огня. Так близко, что Каард даже испугался, что какая-нибудь его часть снова воспламенится.       Рулсу хотелось сказать что-то еще, возразить, но… он так ничего и не произнес, отступив и понимая, что дальнейший разговор не имеет смысла.       Гостиную снова заполнило тишиной, на этот раз липкой и неприятной, а за окнами все так же густо и бесшумно сыпал снег, грозясь окончательно отрезать их от внешнего мира, от дома и Рождества.

***

      «Здесь мы словно фигурки в стеклянном шаре.» — отвлеченно подумал герцог, провожая взглядом снежинки за окнами. Когда-то подобная игрушка украшала его письменный стол: хрустальный шарик с маленьким домиком внутри, окна которого светились теплыми матовыми огоньками. Стоило лишь слегка тряхнуть его, чтобы в крошечном мирке начался снегопад из битого фарфора. Рулс мог смотреть на него часами, порой размышляя о том, как уютно должно быть там, за желтыми окнами, в свете невидимого очага. Тепло и безмятежно. Только вот… жители снежных шаров, кем бы они ни были, по обыкновению изображали сцены счастья или предпраздничного веселья, в то время как перед герцогом разворачивалась картина совершенно противоположная, и он едва ли не кожей ощущал повисшее над ним уныние и недовольство. Но что он мог сделать? Прошло уже около получаса с тех пор, как они разошлись по разным углам, но никто так и не проронил ни слова.       Подобрав колени к груди и втянув голову в плечи, Каард изо всех сил старался унять внезапно вернувшуюся к нему морозную дрожь, но получалось плохо. Он не располагал теплым мехом, в отличии от пик или треф; у него не было кристальных пластинок на теле, как у бубновых стражей, да и вообще… О чем он только думал, бросившись за принцем едва ли не в исподнем? И что, если бы король не сумел их отыскать?.. Стоило лишь подумать об этом и зубы снова начинали отстукивать чечетку с такой силой, что между ними вполне можно было бы колоть орехи. К тому же, его зубная дробь явно действовала кое-кому на нервы.       — Герцог, вы можете наконец заткнуться?! — не выдержав, рыкнул Пика.       — Но с-сир, как я могу? Т-то есть, если бы я мог, то обязательно выполнил б-бы ваше желание, но… З-здесь слишком х-холодно, а мое тело совершенно этого не в-выносит… — Рулс беспомощно развел руками.       — Черт бы вас побрал, почему с вами постоянно что-то случается? Мало того, что мы застряли здесь из-за вас, так еще и… Я хочу сказать, что если вы подхватите что-нибудь и надумаете умереть, то я вас… Я вас уволю! — пригрозил Старший пика.       — Сие — есть ч-чистая случайность, — в ужасе поспешил заверить Каард. — И азь умирать п-пока что не п-планирую!       — Так сядьте же к огню!       Заметив под горой подушечек плед в черно-синюю клетку, Рулс стянул его, неловко замотавшись до самого подбородка, напоминая тощую недоокуклившуюся гусеницу, и медленно стек с дивана, занимая свое место у огня, нахохлившись и пристально следя за брызгами искорок, оседающих у его ног. Почему-то он чувствовал себя обиженным и дело было даже не в испорченном Рождестве. Как бы поступил Старший Пика если бы он, Рулс Каард, и впрямь умер? Точно так же шевелил бы угольки в очаге, будто ничего не произошло? Или бросил бы прямо в лесу, перешагнув через его хладное тело? А, может, и в самом деле просто «уволил», тотчас присвоив его титул и все прочие заслуги кому-то другому? Нет уж, этого бы Каард точно не потерпел!       «Чурбан бесчувственный! — мысленно разорялся Каард, искоса сверля пику презрительным взглядом. — Теперь-то ясно почему его не берут морозы — ледышка, что снаружи, что внутри. Бессердечный черствый сухарь! Тьфу!»       — Просто невыносимый! — досадливо выпалил Каард, даже не заметив, как его мысли начали переходить в слова.       — Что вы сказали? — король обернулся.       — Я молвил, что… ха-ха… что… х-холод… просто невыносимый! — Рулс мгновенно стушевался, глупо улыбаясь, желая как можно скорее провалиться сквозь землю от стыда за свою чрезмерную болтливость.       Пика только устало потер лицо ладонями.       — И за какие только заслуги вы свалились на мою голову… — буркнул он и вдруг приподнял правую руку, распахивая свой плащ. — Давайте.       — Ч-что?.. — Рулс даже отшатнулся, не понимая, что от него требуют.       — Не заставляйте меня ждать, — зашипел пика, неожиданно дернув герцога на себя, заставив упасть лицом во что-то мягкое и пушистое. Каард замер, не веря в происходящее, невольно зарываясь пальцами в белый и слегка влажный мех, вздымающийся в такт чужому дыханию. Пика завозился и герцог поторопился отвернуться к огню, надеясь в его отсветах спрятать в миг запылавшее лицо. Слишком близко! Непозволительно интимно! Невозможно! Ведь король никогда и ни за что не подпускал его к себе вот так, настолько…       — Что вы делаете?!       — Всего лишь делаю вид, как вы и просили, — король усмехнулся и Каарда подбросило на его груди. — Успокойтесь, герцог. Просто шучу.       Шучу? Что? С каких это пор Его Величество стал способен на шутки? Рулс не успел поразмыслить над этим, не зная, стоит ли ему сказать слова благодарности или слова возмущения, как вдруг…       — Я тоже! Я тоже хочу! — запищал Лансер где-то на периферии и до Рулса долетел неуклюжий топот. Не дав герцогу возможности опомниться, принц плюхнулся к нему прямо на колени как маленькая пушистая бомбочка, выбивая из легких Каарда все слова вместе с воздухом.       — Лансер, сын, я же велел тебе… — начал было Старший Пика, но так и не закончил фразу и вместо этого над головой Каарда раздался только тяжелый вздох.       Устроившись поудобнее, король сомкнул руки, накрывая всех троих своим плащом, будто огромным одеялом.       Рулс сохранял молчание, прислушиваясь к шумному дыханию за своей спиной и ощущая, как его слегка подбрасывает на чужой груди при каждом новом вздохе. Массивные руки окружали их с принцем плотным кольцом, обволакивая теплом и спокойствием, однако Каард чувствовал себя так, будто его бросили, по меньшей мере, в клетку со львами — отчасти таким ассоциациям способствовала огромная зубастая пасть на животе пики, внутри коей что-то беспрестанно ворочалось и Рулс всерьез опасался провалиться туда в один прекрасный момент. Но края синих губ были плотно сжаты, а пиковый принц на его коленях что-то невнятно бормотал, тихо урча от удовольствия, и явно чувствовал себя в полной безопасности. Эта безмятежность странным образом, капля за каплей, овладевала и герцогом, делая его все более сонным и податливым, и он даже позволил себе осторожно прижаться к королевской груди, слушая как там, сквозь густоту меха и шум дыхания, бьется что-то еще. Что-то большое и теплое, отстукивающее неровный и тревожный ритм. «Почти как настоящее, — злорадно подумал Каард. — Или это просто старые часы на каминной полке?». Сознание путалось, плыло, и герцог все больше проваливался в медленную и уютную дрему, даже не заметив как его покинула дрожь.

***

      Рулса разбудил шум. Шум знакомых голосов и хруст свежевыпавшего снега. А еще Лансер, по обыкновению неведомо откуда свалившийся прямо на него.       — Просыпайся! Просыпайся, мы едем домой! — радостно вопил принц, уцепившись за рукав Каарда и дергая изо всех сил.       — Что? — сонливость мгновенно улетучилась и герцог огляделся, обнаруживая себя лежащим на полу около камина. Вокруг снова было пусто и холодно: очаг давно прогорел и пикового короля поблизости не наблюдалось. Рулс растерянно пригладил волосы ладонью. Неужели ему все это приснилось? Он выглянул в окно, щурясь от слишком яркой белизны: снежная поволока снаружи заметно поредела и теперь Каард видел, как к парадной приближается с десяток едва различимых зеленых точек. И чем дольше он смотрел, тем отчетливей они становились, превращаясь в Рудиннов и Хати. До герцога и принца долетали их обеспокоенные голоса и скрип снега под полозьями огромных саней. Один из бубнов заметил Каарда в окне и радостно замахал руками.       — Ох, ну наконец-то! — провозгласил Рулс, распахивая двери широким жестом, желая как можно скорее покинуть их временное пристанище. И лишь в самый последний момент замечая обгоревший клочок бумаги, оставленный кем-то на столе: на скомканном листе плясали по-детски неаккуратные буквы, намалеванные цветным карандашом. Письмо выглядывало из обрывка голубого конверта.

***

      — Я так рад, что Вы вернулись! Мы так волновались! Мы искали Вас повсюду! Одна мысль о том, что Вы могли сгинуть навсегда, приводила меня в отчаяние! — голосил Старший Рудинн, ухватив герцога за фалду камзола и следуя за ним по пятам с тех самых пор, как они прибыли в Карточный замок.       — Э-э-э… Да, я тоже несказанно счастлив, что МЫ вернулись. — Каард выдавил неловкую улыбку, забирая из рук бубна края своей одежды — и весьма вовремя, ибо, забывшись от радости, тот уже собрался использовать ее в качестве носового платка.       — А-ах, да, п-прошу прощения, — Рудинн смущенно кашлянул в кулак и поправил съехавшие с лица очки, наконец, обратив свое внимание к пикам. — Ваше Величество, Ваше Высочество, мы бесконечно рады видеть вас в полном здравии! А так же, мы подготовили все к празднику, как и было велено!       Рудинн отполз в сторону, восхищенно обводя залу руками.       — Снова встречать Рождество после стольких лет… Конечно, многое изменилось с тех пор, но мы не пали духом! Новое время и новые надежды! Это действительно замечательно!       Что-то щелкнуло и рождественское дерево вдруг зажглось множеством разноцветных лампочек. Опутанное гирляндами от пола до самой верхушки, оно сияло так сильно, что на него было больно смотреть. Огоньки блестели, перемигивались, множились, отражаясь в распахнутых глазах бубнов, уставившихся на Пикового короля в ожидании вердикта. Где-то рядом ощущался беззвучный шепот червовых подданных, выражающий неподдельное волнение и восторг.       — Велите немедля убрать? — тактичным шепотом поинтересовался Каард, чуть склонившись в сторону Пики. — Одно ваше слово и все это тотчас исчезнет.       Король только вздохнул и если бы у него были глаза — Рулс в этом не сомневался — он закатил бы их так, что они сделали бы полный оборот.       — Делайте, что хотите. — буркнул он и тут же был заглушен всеобщим ликованием.       — Правда? Пап, ты что, серьезно? — до сего момента молчавший Лансер, осторожно выглянул из-за герцога. — Вау! Обещаю, это будет самое «плохое» Рождество, какое можно только придумать! И самое крутое! Ты… лучший!       Принц радостно взвизгнул, обняв ладонь отца и повиснув на ней. Старший пика быстро и неуверенно потрепал его по макушке.       — Снова «делаете вид»? — спросил Каард, наблюдая за тем, как принц стремительно исчезает в толпе галдящих придворных.       — Знаете, я подумал, что иногда это действительно неплохо. «Делать вид». — король пожал плечами.       — Оу, тогда, может быть, «сделаете вид», что подняли мне жалование? — губы Каарда растянулись в привычной улыбке.       — Еще одно слово и я «сделаю вид», что вы здесь больше не работаете.       — Ха… Ха-ха… Это ведь всего лишь шутка. Шутка!       Они замолчали, какое-то время наблюдая за суетой придворных, щурясь от света разноцветных ламп и думая каждый о своем.       — Э… М-м… Тогда может, — снова неловко начал герцог, заправив выбившуюся из прически прядь за ухо, и отводя взгляд, чтобы не выказывать слишком уж явного смущения. — Может, Вы изволите составить мне компанию за бокалом вина? В ч-честь Рождества…       — Не думаю… — ответил Пика, направившись в сторону лестницы. Однако сделав несколько шагов, он обернулся. — …что у меня имеются причины вам отказывать, герцог. Зайдите ко мне сегодня вечером.       Он усмехнулся и зашагал дальше, оставив Каарда в полной растерянности. Что? Его Величество взял и… просто согласился? Ему ведь это не снится?       Герцог улыбнулся, прижимая ладони к щеках, чувствуя, как буквально пылает кожа от переполняющего его смущения и радости.       Рождественская ночь обещала быть долгой.