Чудовище

Он уже сделал несколько шагов, но повернулся и торопливо подбежал к месту, куда отбросил кожу, в которую были завернуты вещи.       Развернул полностью кожу и внимательно осмотрел её. Кивнул в такт своим мыслям, обломил веточку потоньше, измерил свои ступни, затем измерил не истлевшую кожу. Тщательно обрезал кинжалом испорченные места и улыбнулся. Кожи должно было хватить. Никита разрезал остаток на две равные половинки, тщательно придал половинкам форму ступни, осторожно проковырял по краям дырки и просунул в них вырезанные тонкие кожаные ремешки. Поставил на заготовки ноги и попробовал затянуть ремешки. Кожа обхватила ступни. Никита посмотрел на получившиеся «постолы», нарвал сухой травы и положил её в получившуюся обувку. Трава кололась, но эту неприятность он убрал, оторвав от рубахи рукава. Вновь затянул ремешки, притопнул ногой. Все было просто прекрасно! И хотя на ступнях у него образовалась толстая кожа, ходить в этих постолах было намного удобнее, чем босиком. А когда он натянул на руки тонкие кожаные перчатки, найденные в кармане куртки, настроение его скакнуло вверх на несколько пунктов. Осталось обезопасить голову. Особо не заморачиваясь, парень из травы сделал небольшую сноп, водрузил его на голову.       Мысленно поблагодарив существо, спрятавшее вещи под камень, Никита снова двинулся в путь.       Нет, все-таки как одежда меняет отношение человека к жизни!       Буквально несколько часов назад Никита передвигался по зарослям, сверкая голой пятой точкой, боялся даже тени, а сейчас, когда его тылы были прикрыты тканью, а поверх неё еще и кожей, он чувствовал себя защищенным, и уже не опасаясь того, что мог поцарапаться или уколоть свое тело двигался намного быстрее. Если любопытство сгубило кошку, то Никиту погубила беспечность! Уверовав, что вокруг нет никого, кроме зверей, Никита осмелился идти и под фиолетовыми лучами. Он уже размышлял, когда остановиться ему на ночевку, но внезапно прилетевший в голову камень, отправил его в беспамятство.        Никита очнулся, ничего не понимая. Вроде шел он по лесу, кругом стояла тишина, только слышался треск сучьев, ломавшихся под его ногами. А сейчас он лежит на земле: раздетый, да ещё и связанный.       Никита приоткрыл глаза и осмотрелся. Лежал он на утрамбованной земле, над головой шевелились от ветерка какие-то тонкие корешки. Хотелось пить. Во рту торчал кляп. Он попробовал пошевелиться и тут же оказался придавленным к земле сильными руками. Над ухом хриплый голос пробормотал, прошипел какую-то нелепицу.       — Шшера, кузо брюл!       Никита от страха даже дышать перестал. Голос опять повторил ту же бессмыслицу, в плечи больно кто-то вцепился, и парня ощутимо встряхнули. Никита замычал от боли, но увернуться от крепко вжатых в плечи пальцев не было возможности. Он опять замычал и стал извиваться под руками незнакомца. Тот злобно что-то произнес и отпустил парня. При всем желании Никита не мог разглядеть своего врага, было темно. Он снова завозился по земле и получил ощутимый тычок в бок. Ему хотелось в туалет, пить и есть. Но предлагать ему хоть что-то незнакомец не спешил. Наклонившись над Никитой незнакомец протянул руку и вытащил кляп. Отплевавшись Никита заорал, не стесняясь в выражениях.       — Б**, Ты, мудак, какого *уя здесь происходит? Тень над ним наклонилась и опять прошипела.        — Шерра… Никита перевел это как «заткнись» и благоразумно замолчал, ожидая дальнейших действий своего пленителя. То что произошло дальше было неожиданным, но закономерным. Его вздернули вверх и куда-то повели. Мозг занят только одной мыслью: «Не обделаться!» — лениво пропускал сквозь себя окружающую обстановку, но отмечал, что обладателя этого самого мозга на улицу не вывели. Никиту доставили в темный закуток, под потолком вспыхнула неоном лампа и Никита увидел вполне современную «комнату задумчивости». Его повернули спиной, развязали руки и толкнули внутрь. Унитазу Никита обрадовался как родному. Сделав свои дела парень ринулся к умывальнику и присосался к крану. Вода шумно проскальзывала в желудок, а Никита все не мог напиться. Оторвал его от крана незнакомец. Никите до того как погас свет удалось мельком рассмотреть его.       Высокий, похож на человека, только по лицу и по открытым участкам тела змеились светло-голубые татуировки. Свет погас, и снова парня связали и отвели в пещеру. В ней горел свет. Никита завертел головой, пытаясь рассмотреть источник этого света, и замер, открыв рот. Под потолком висели светящиеся шары, абсолютно ни к чему не прикрепленные. Никиту подтолкнули к стулу, он сел, поморщившись от боли в связанных руках. Видно его мимика не прошла мимо, потому что руки тут же были развязаны. Чужак сел напротив Никиты и принялся что-то ему говорить.       — Не понимаю! — развел руками Никита. Чужак наклонил голову к плечу, вслушиваясь в чужую речь, произнес.       — Брахха? По интонации Никита понял, что его о чем-то спрашивают и он отрицательно качнул головой.       — Совсем не понимаю.       Незнакомец произносил разные слова, интуитивно Никита понимал, что его визави расспрашивает его на разных языках: менялось произношение. модуляция, но всё, что произносилось хозяином пещеры, для Никиты было тайной за семью печатями.       Наконец выдержка изменила хозяину. Он стукнул руками по столу и стремительно выскочил из пещеры. Вернулся он с каким-то сундучком. С грохотом опустил его на стол, откинул крышку и стал что-то искать в сундучку, яростно бормоча что-то себе под нос.       Никите стало любопытно и он чуть привстал, намереваясь заглянуть в нутро сундучка, но не успел. Хозяин вытащил из сундука гроздь подвесок на тонких цепочках и сунул их Никите, жестами показав, чтобы парень надел их на свою шею.       Никита повертел украшения и попробовал надеть их все разом. Его руку перехватили и показали, что подвески на шею нужно надевать по одной. Он как заведенный набрасывал на себя подвески, чужак как только подвеска оказывалась на Никите, что-то произносил, но видя, что Никита не понимает, показывал на очередную подвеску. Занимались они это ерундой довольно долго. Не получив вожделенного результата Чужак сгреб все подвески обратно в сундучок и снова исчез.       Вернулся он не с пустыми руками. Торжественно водрузил на стол подставку с крупным прозрачным камнем и приглашающее махнул Никите рукой, указывая на камень. Это что тоже нужно куда-то надевать, но как? Он взял камень в подрагивающие руки, куда этот камень крепить?       Чужак ухмыльнулся, вытащил камень из рук Никиты и поставил его на стол. Приблизил лицо к камню, поднял один палец и сказал.       — То, — поднял другой, и произнес, — Кры, — и быстро продолжил, поднимая пальцы- су, аю, хо! Поднес пять поднятых пальцев к лицу Никиты и толкнул его к столу.       — Посчитать что ли нужно? — вяло подумал Никита и, приблизив лицо к камню, так же начал поднимать пальцы.       — Один, два, три, четыре, пять. Чужак поощрительно кивнул, а Никита продолжил счет.        Считал он до вечера и заметил что на самом донышке яйцевидный камень изменил цвет. Он стал нежно-сиреневым.       Все последующие дни Никита занимался тем что говорил, говорил, говорил и замечал, как сиреневый цвет занимал все большую поверхность. До него стало доходить, что этот камень вроде диктофона. В ход у него пошли песни, сказки, стихи, и когда камень заполнился больше чем на половину. Чужак принес еще какие-то камни и стал подносить их один за другим к «диктофону».       Неделю хозяин пещеры пытался что-то сделать с камнем, но конце в концов сдался. Что-то недовольно проговорил, оставил на столе еду и исчез, предварительно. завалив вход в пещеру. Вернулся он через несколько дней. Жестом подозвал Ника и надел ему на шею довольно увесистый металлический медальон. В голове парня зашумело, он покачнулся, а в голове раздался голос.       — А теперь ты меня понимаешь?       Ошеломленный Никита кивнул головой и произнес; «Да!»       Если кто-нибудь подумал, что с этого момента Никита зачирикал на незнакомом ему языке, тот глубоко ошибается! Никита просто стал понимать что ему говорит Нгарх, так было имя чужака, но тот научил его писать. И часто их беседы проходили так: Нгарх спрашивал о чем-нибудь своего гостя, а тот писал ему ответ.

***

Условное солнце поднималось все выше, заливая окружающий мир фиолетовым светом. Никита, как и в первое время своего пребывания в этом мире вытянул руки навстречу солнцу, как бы приветствуя его. И с таким же любопытством смотрел на кожу. На ней под действием фиолетовых лучей проступали странные серебристые символы, они оплетали пальцы, на ладонях разбивались на несколько дорожек и, поднимаясь на предплечья, выписывали странные вензеля. Когда это Никита увидел первый раз, то испугался до медвежьей болезни, а затем привык. И стал замечать, что ритуал, который он выполнял сначала раз в месяц, затем все чаще и чаще, оказывал на него какое-то странное воздействие, но отрицательных последствий Никита не ощущал. Вот и в этом году он стал проводить его каждый день, замечая, что вензелей становиться все больше и больше.