Чудовище

      Каждый шаг отдалял Никиту от обжитого места и уже к вечеру стало понятно, что он вышел к неизведанным местам. Никита это понял по изменившейся растительности. Он старался не терять из поля видимости озеро, но и в лес не углублялся. Его остановки становились все короче и короче, словно его что-то гнало вперед.       Шел он только в сумерках. В это время ночные хищники еще не вышли на охоту, а дневные укладывались на лежку. Быстро он не передвигался. Спешить было некуда, он совсем уверился в том, что он один в этом непонятном и пугающем его мире. Что здесь разумных кроме него и нет, а зверей он научился чувствовать и благоразумно уступать им дорогу или прятаться. Он научился мазаться отвратительно пахнувшими плодами какого-то растения. Получилось это случайно.       Он остановился, чтобы пополнить запасы запеченных корешков, развел костер, сходил в заводь и набрал местного «рогоза», принес к костру. И только потом обратил внимание на то, что в том месте, где он остановился, отсутствует следы пребывания местной фауны. Заинтригованный таким фактором, Никита тщательно обследовал местность. Следов не было! Ветер, изменивший свое направление, донес до него отвратительный запах, похожий на вонь сероводорода. Первая мысль, что где-то рядом болото или озерцо с отложениями этого самого сероводорода, не подтвердилась. Но в процессе своих изысканий он наткнулся на небольшое деревце, усыпанное маленькими ребристыми оранжевыми плодами. Возле этого дерева невозможно было находиться.        И Никита бегом кинулся в свой лагерь. Достал сверток с солью, осторожно пересыпал её в кулек, свернутый из листа, и намочив свои «многофункциональные» трусы, побежал опять к дереву. Прижав к лицу мокрую ткань, он подобрал несколько плодов. Воняли они знатно, но больше никаких побочных эффектов Никита не выявил. Он собрал в сплетенный тут же мешочек эти плоды, завернув их в мокрую ткань. Так им было сделано первое открытие в этом странном мире. Запах отпугивал все живое. Никита уже продолжил свое передвижение более уверенно. Только фиолетовый период сводил его с ума, и когда на одном из переходов он наткнулся на вполне заметную натоптанную широкую тропу, бежать по ней к тем, кто её проложил, он не поторопился.        С осторожностью он передвигался параллельно этой тропе, она его привела к пустому поселению. Никита внимательно осмотрел постройки. Они не выглядели заброшенными, но было ощущение, что жители не торопясь, без паники, покинули свое жилище. Только куда они исчезли? Задерживаться в обжитом месте Никите было страшновато, поэтому он после осмотра «достопримечательностей» как можно быстрее покинул поселение.       В во дворе самого последнего дома, стоявшим чуть на отшибе, он заметил на веревке забытое белье, а среди него — рубаху и штаны. Никита на автомате схватил одежду и бегом кинулся в привычную чащу. Он отошел на приличное расстояние от поселения и натянул на себя рубашку и штаны. Одежда была без пуговиц. ворот рубашки завязывался на веревочки, так же как и брюки. В одежде стало намного комфортнее и Никита, с поднявшимся до небес настроением, двинулся дальше, старательно избегая всех тропинок. Шел он без остановок и не выбирая дорогу, страх, что его найдут и накажут за кражу, гнал его вперед. Следствием было то, что он забрался в такие дебри, что идти без потерь для новой одежки было затруднительно. Никита присел на кочку переводя дух. Чуть успокоившись и поняв, что его никто не собирается ни хватать, ни догонять, он осмотрелся и понял, что кочка была камнем, покрытым травой. Но не просто природным голышом, а обработанным камнем. Зачем нужно было тащить на пригорок обтесанный камень? Никита с любопытством посмотрел на камень. Может быть под ним что-то есть? Полдня он старательно при помощи срубленных веток обкапывал камень и наконец, камень стал шататься. Подсунув под него толстую ветку, Никита как рычагом вывернул из почвы камень, тот шумно скатился вниз. Под камнем лежал какой-то кожаный сверток. Никита сначала потыкал в этот сверток палкой, но сверток так и остался лежать. Уже не боясь, Никита схватил его, торопливо развернул и застыл, глядя на содержимое свертка. На развернутой полусгнившей коже перед ним лежала темно-коричневая куртка из неизвестного материала и черные ножны, из которых торчала светлая рукоять кинжала. Никита схватил ножны и одним движением вытащил кинжал. Отполированное лезвие тускло сверкнуло в фиолетовых лучах и Никите даже показалось, что оно завибрировало. Это ощущение парень списал на усталость, засунул кинжал в ножны и развернул свернутую куртку.        «Моя прэлесть!» — муркнул Никита поглаживая куртку. Она была похожа на старинный камзол, с целым рядом мелких пуговиц. Никита не вытерпел и натянул на себя куртку.