Чудовище

       Город… Это был маленький грязный городишко. Горстка жителей перебивавшихся незнамо чем, маленький полуразвалившийся храм неизвестно какому богу, здание ратуши или мэрии тоже дышащее на ладан и две грязные таверны, одна на входе в город, другая на выходе.       — Ну, а что ты хотел? — в Никите проснулся внутренний голос, - пятизвездочный отель? Радуйся, что ночевать не придется под открытым небом!       Никита передернул плечами, то что после ночлега на улице у него вряд ли останется хоть что-то было ясно, по улицам бродили стайки жителей бомжеватого вида, которые уж очень плотоядно поглядывали на Никиту. Никита свернул в безлюдный переулок, сунул руку в свой сидор и достал горстку монет, выбрал из этой кучки монетки полученные им на постоялом дворе и зажав их крепко-накрепко в кулаке двинулся в сторону таверны.       Таверна встретила тошнотворным запахом подгоревшей еды, некачественного алкоголя и гулом голосов. В зале плавали слоистые облачка дыма то ли из кухни, то ли от трубок посетителей. Поежившись, Никита подошел к стойке.       — Чего надобно? — негостеприимно спросил человекообразный субъект за стойкой. Никита достал из кармана небольшой кожаный мешочек в котором хранилась его «разговорная» табличка.       — Еда, ночлег, — написал на воске Никита, катнув по направлению субъекта монетку. Тот накрыл катящийся кругляш четырехпалой ладонью и проворчал.       — Еда будет, а ночлег. — оглядел Никиту и кинул взгляд на постояльцев в зале. Наклонился поближе к Никите и тихо произнес.       — Парень, места остались только на сеновале, но вряд ли ты оттуда выберешься утром живым, поэтому могу только предложить тебе место на полу в моей комнате! Что скажешь? А что сказать «бармен» был прав, уж много посетителей косились в сторону Никиты и его дорожного мешка. Получив согласие Никиты, «бармен» крикнул:       — Мэша! Из подсобки вынырнула крупная девица на бегу вытирающая руки о фартук не первой свежести.       — Это моя дочь, — представил девушку бармен, и уже обращаясь к дочери. — Проводи мальца в наши комнаты, негоже ему ночевать на сеновале. Получив от девицы долгий изучающий взгляд, Никита был ухвачен за рукав, и его потащили в сторону кухни. «Бармен» с дочерью жили в комнатушке за кухней. Мэша открыла дверь и дала ключ Никите.       -Мы с отцом попользуемся пока одним ключом, а вдруг тебе понадобится куда-нибудь выйти, а дверь незапертой оставлять нельзя. Почему нельзя Никита не понял, но согласно кивнул головой. Девушка бросила на пол матрац, набитый сеном, застелила его не отбеленным полотном, в изголовье свернула какую-то дерюжку и положила теплое одеяло.       -Ночью из-под двери поддувать будет, так что оно лишним не будет.       Мы с отцом вообще-то живем в других комнатах, но их пришлось уступить знатным господам. Третьего дня как приехали, да и народу в связи с праздниками набилось, так что ты бы даже на сеновале не устроился, а там — слуги господские, они бы тебя точно обидели бы. Никита только хмыкнул на это заявление. Обидеть он сам может кого угодно. Мэша продолжила.       -В конце коридора купальня, сейчас там никого нет, так что тебе не будут мешать и приставать не будут. — Это она добавила себе под нос, но Никита услышал, и он понял почему отец Мэши поселил его у себя. Так сказать во избежание, но этот расклад вполне устраивал Никиту. Он привел себя в порядок, поужинал на кухне и лег спать, предполагая как он будет добираться до очередного города. Ему нужно было попасть в крупный город, чтобы легализоваться и уже на законных основаниях исследовать мир, куда он попал. Сведения, которыми его снабдили Нгарх и странные механизмы, значительно устарели. И ему было необходимо найти людей, которые хоть что-то знали о странном подземелье. Он уснул как только коснулся подушки и не слышал как в комнату явились хозяева. Разбудил его крик полный боли. Крик доносился из кухни. Никита только успел запрыгнуть в штаны и выбежал в кухню. У очага стояла ревущая белугой Мэша. Она прижимала к груди правую руку, замотанную в фартук. Никита подбежал к девушке, знаками спрашивая, что случилось.        — Обварилась шурпой, — морщась, словно это она обожглась, кухарка, — сдвинула котел, он пошатнулся и весь жир ей на руку.        Никита ухватил Мэшу за здоровую руку и потащил во двор к колодцу. Он осторожно поливал холодной колодезной водой руку пострадавшей незаметно вплетая в воду слабое целительское заклинание. В воде целительное заклятие никто не отследит, благо оно воздушное, а в воде есть элемент воздуха! Оно не вылечит ожог полностью, но снимет боль и не даст развиться последствиям от ожога. Мэша потихоньку успокаивалась и, когда закончилась вода, была уже в норме. Никита достал свою табличку.       - Завяжи руку сухой повязкой и не напрягай. вечером приготовлю мазь. Мэша смотрела на свою руку. Рука, если и болела, то терпимо, да была краснота, но не было ужасных волдырей, после которых остаются на месте ожога уродливые шрамы и пятна. - Ты целитель? Никита отрицательно мотнул рукой, затер табличку и написал.       - Отец был, я ему немного помогал. Он помог подняться девушке. На пороге стоял отец девушки, пропустил её внутрь и протянул руку Никите. - Спасибо, парень. Никита пожал плечами и написал на дощечке.       - У вас в дорогу припасы купить можно. Трактирщик покачал головой. У Никиты упало сердце, где он будет покупать еду в дорогу? Трактирщик сжал плечо парня и сказал. - Ты поживи пока в трактире, через неделю прибудет караван в Нолию, с ним и отправишься! Согласен?       Согласен ли Никита? Огого, как согласен! С караваном он быстрее доберется до столицы, не придется искать места для ночевки, а оплатив проезд, можно получит и питание на все время поездки. Но к концу недели планы Никиты изменились.