Чудовище

      Путь к месту, которое дракон называл «Хронусом», в этот раз был для Никиты не таким и трудным.       Охотится или рыбачить ему не было необходимости. Дракон сам добывал себе пропитание, не забывая и о Никите. парню только и нужно было развести костер, нарыть-нарвать корешков и травок и запечь мясо. Остатки своей трапезы он всегда заворачивал в широкие, прохладные листья какого-то растения и прятал в сумку, а во время передвижения доставал кусочки мяса из сумки и жевал на ходу. Так как днем они почти не останавливались на отдых, то передвигались они быстро.        На стоянках во время появления фиолетового солнца Узгум продолжал выравнивать силовые линии у Никиты. С каждым разом Никите было все легче находиться под этим фиолетовым солнцем, понимая, что этому способствовал дракон. Никита с охотой подставлялся под шершавый драконий язык, и даже получал какое-то извращенное удовольствие, когда дракон то ли специально, то ли нечаянно скользил языком не только по ягодицам, но и по внутренней поверхности бедер, задевая промежность и мошонку. А вечерами он ругал себя и давал себе слово, что больше ни-ни, никогда, но наступало утро и все повторялось снова. Настал тот день когда дракон на рассвете окинул тело Никиты довольным взглядом и заявил: «Все! Теперь твои линии в норме!» Никита взглянул на свое тело, и в лучах восходящего светила не обнаружил на себе привычные серебристые вензеля, которые он усиленно прятал. Он внимательно осмотрел живот, руки, но, ни на одном кусочке тела не вспыхнула даже серебристая точка.       — Но как? — спросил Никита у дракона.       — У недавно инициированных магов иногда такое случается. Силовые линии замыкаются не так как положено, даже, бывает, перекручиваются и обрываются, и на коже показываются места прохождения этих линий, тебе повезло что они, линии, серебристые, а представляешь, бывают и черные, и красные, — и тут же предупредил, — не спрашивай почему, все равно я не знаю!       Никите показалось, что ящер что-то недоговаривает, но допытываться он не стал, тем более он был благодарен ящеру за оказанную помощь идти стало намного легче, и тут же в душе появилось сожаление, что больше не будет этих томяще-возбуждающего облизывания. В голове промелькнуло: «Жаль», — но эту мысль Никита задавил в зародыше. Они продолжили свое путешествие. И в один из дней Никита сделал стойку, словно охотничий пес.       — Мне кажется, что вход, вернее выход где-то здесь, — пробормотал он себе под нос и ринулся в какую-то непролазную чащу. Дракон успел лапой ухватить его поперек туловища.       — И куда ты так торопишься? Никита не смог ответить на этот вопрос, только махнул рукой в неопределенном направлении: «Туда, вроде бы…»       — Ну, раз туда, позволь мне быть первым. Дракон задвинул Никиту за свою тушу и, как таран, полез в чащу, раздвигая и сминая кусты своим телом. Никита запоздало подумал, что не перехвати его дракон, то вся физиономия была расцарапана, а так он шел как по дорожке парка, однако, успевая осматривать окрестности. И в одном из просветов между деревьями парень заметил выемку так похожую на ту э через которую он покинул Центр. — Узгум, это здесь, — мысленно «прокричал Никита своему спутнику и свернул к выемке.       У выемки с закрытой дверью ящер долго что-то высматривал, вынюхивал, а потом вроде как, решившись, когтем сковырнул целый пласт дерна, и под дерном показался округлый предмет, так напомнивший Никите домофон. Дракон, не сомневаясь, просунул коготь в узкую щель и дверца, или как правильнее назвать эту штуку, мембрана с тихим щелчком разъединилась на две половинки, с тихим шорохом половинки исчезли, и перед глазами дракона и человека оказалась россыпь кнопок и тумблеров, обозначенные непонятными для Никиты символами. Кнопки мигали разноцветными огоньками.        Дракон на недолгое время завис над этими огоньками, но через минуту решительно стал переключать тумблеры и нажимать кнопки только ему понятном порядке. Он нажал последнюю нижнюю кнопку, и двери с тихим шелестом распахнулись. Что ждало их в этом «Хроносе» было неизвестно.       Но у Никиты вдоль позвоночника ощутимо проползла холодная змейка страха.