МаксЮля

POV Юля Приоткрываю один глаз и по солнечному свету, пробивающемуся через неплотно закрытые шторы, вижу, что безнадежно проспала, и это на меня совершенно не похоже. Обычно я просыпаюсь на рассвете, а то и раньше. Резко вскакиваю и понимаю, что у меня нелады с координацией, несет куда-то вбок по инерции. Смутно осознаю, что нахожусь не у себя дома. А где же тогда? Иду к окну и, отдергивая штору, понимаю, что делаю это не своей аккуратной маленькой ручкой, а чьей-то чужой лапищей. Я в шоке. Мечусь по незнакомому помещению в поисках зеркала. Найдя его, замираю в состоянии полного ступора. С той стороны зеркального стекла на меня ошарашено пялится худой рыжеволосый хмырь в чем мать родила, в трусах и в майке. Офигеть! Ну и глюки! Вроде не так много вчера выпила. Так, чуток, чтобы справиться с бессонницей. Щипаю себя за руку, потом кусаю. Отражение упорно не желает меняться на родное и с детства знакомое. Да, тараканы в голове – это ещё ничего, гораздо хуже, когда их начинает выгонять белочка. От подобных мыслей и вида взъерошенного и перепуганного хмыря меня пробивает на хи-хи. Выглядываю в окно и вижу просто какой-то сказочный город. Барражирую по дому в поисках удобств, и нахожу их даже не на первом этаже, а в подвале. И какой же чудак на букву "М" додумался расположить их так далеко от спальни? В мозгах что-то щелкает, и я понимаю, что так делают в Ехо. Значит я именно в столице Соединенного Королевства, следовательно, этот зеркальный хмырь не кто иной, как сэр Макс собственной персоной. Вот это да. Туш, фанфары… Чтобы немного успокоиться и привести мысли в порядок, решаю немного прибрать в доме. Уборка всегда меня успокаивает, создавая иллюзию, что я навожу порядок не только в собственном жилье, но и в своей жизни. Хотя, на самом деле, в это время я навожу порядок в первую очередь в своей голове. Убираю, думая тем временем, как такое возможно? - Стоп. Не паникуй, - говорю себе я. – Сколько раз ты мечтала попасть сюда? Сколько раз хотела оказаться на месте Макса? А чего ты хотела вчера перед сном? Правильно, быть Максом с его легкомысленно-весёлым и неизменно оптимистичным отношением к жизни! Нет, конечно, я не хотела становиться мужиком, просто всегда хотела иметь такой легкий характер. А ведь я давно уже поняла, что многие мои желания сбываются, если конечно мне удаётся их четко сформулировать и очень сильно захотеть. "Вот и имеешь, получи и распишись", - злорадствует некая часть меня. А вот с формулировочками то у меня как раз проблемка. Поэтому порой от сбычи многих моих желаний не очень-то хорошо мне, потому что иногда это приносит вред другим людям. Например, терроризировавший меня препод Универа ломает ногу и надолго выходит из строя, или умирает доставучая бабуля, не раз закладывавшая меня предкам. Или столь необходимую мне домашнюю утварь я получаю в наследство после смерти тетушки. А это не есть хорошо. Потому что по натуре я - человек не злой. Хотя если разозлюсь, то мало не покажется… Думаю, что как раз в этом я больше всего и похожа на Макса, ибо, выходя из себя, я испытываю некое извращенное удовольствие, упиваясь своим гневом и неадекватными (с точки зрения окружающих) поступками. Ладно, это всё лирика, думай, Чапай, думай, что делать дальше. Ну, теоретически, если я очень захочу назад, в свою жизнь, в своё тело, то наверняка это в скором времени сбудется. Да только ведь незадача…. Я пока этого не хочу. Ведь если хоть одним глазком не взгляну на все эти чудеса и красоты и не найду парочку приключений на свою задницу, то до конца жизни буду грызть себе локти. Пока не сгрызу окончательно. Ладно, с этим, как и с уборкой, я разобралась. Теперь стоит подумать о том, как быть Максом. Хочется принять душ, но эти светлые головы, строившие дом, не предусмотрели душевой кабинки, даже примитивный шланг с лейкой не просматривается. Придется киснуть в ванной (или как тут это называют, "бассейне для омовений"), чего я крайне не люблю. Оказывается, я этого не любила, поскольку у меня ни разу в жизни не было возможности поплавать в такой шикарной ванне огромных размеров. А сейчас я тащусь по всей длине, как кот, разомлевший до тряпичного состояния на послеобеденном Солнце. От этого увлекательного занятия меня отрывает громогласный голос, зазвучавший у меня в голове, как будто мне на ухо проорали в мегафон, в просторечьи именуемый матюгальником. Это сэр Джуффин Хали, который срочно хочет видеть меня в Доме у моста. Не меня, конечно же, а сэра Макса. Робко блею о якобы плохом самочувствии и необходимости нескольких свободных дней для акклиматизации. Господин Почтенный начальник смягчается и милостиво дарует мне один свободный день. Ой, нельзя мне представать пред его ясны очи, а то выведет он меня на чистую воду в один момент, а в следующий момент в ней же и утопит. Океюшки. О завтрашнем дне подумаю завтра. А теперь самое время подкрепиться. Есть у меня такая дурная привычка поесть по утрам, причем довольно плотно. Съестного в доме не обнаруживается, что неудивительно, учитывая нежилой вид. Судя по этому и небольшим по меркам Ехо размерам дома, а также виду из окна, я нахожусь в доме на улице Старых монеток. Где же тут поблизости ближайшее пищеварительное заведение? Не помню. Макс просто заказал бы хавчик на дом, но я пока не решаюсь на подобное нахальство. Тем более, что не хочется попасть пальцем в небо и полдня прождать, пока мне привезут чего-нибудь пожевать с другого конца города. Все равно ведь рано или поздно придется выходить из дома. Долго копаюсь среди вещей в тщетных попытках найти какое-то подобие штанов. Проснулась бы в Мохнатом доме, наверняка бы нашла пару комплектов одежек кочевников народа Хенха, зато обязательно на кого-нибудь бы нарвалась. Делать нечего, приходится натягивать на себя одну из этих хламид. До чего же неудобно. Ощущение, будто в бархатную штору пытаюсь завернуться, а после непринужденно в ней продефилировать. Интересно, как они в этом великолепии за преступниками бегают? Ведь, по-моему, в этом лоохи даже пошевелиться неудобно. Выхожу из дома, сетуя на плохую память и отсутствие карты города. Потом напоминаю себе, что карта все равно бы мало помогла мне при моём топографическом кретинизме. В первый свой приезд в Киев, даже имея на руках карту города и найдя на ней своё местоположение, я умудрилась проложить путь к нужному объекту и пойти в противоположном направлении. Так и ходила кругами, пока не вышла к станции метро. Натыкаюсь на транспортное средство под домом. Амобилер, так они тут именуются. Никогда в жизни не водила машину, разве что троллейбус по депо на УПК в школьные годы, но это было давно и неправда… А если отключить мозги и довериться рефлексам тушки Макса? Пробую. К моему великому удивлению получается. Еду. В неизвестном направлении, но как оказывается весьма удачно, так как скоро в поле зрения появляется искомое заведение. Останавливаюсь перед трактиром, захожу внутрь и наобум тычу пальцем в меню. Повезло, все вполне съедобно и весьма вкусно. В отличие от этой гадкой камры. Эх, откушать бы теперь чаю с шоколадкой, но тут напрочь отсутствует и то и другое. Вот Макс сумел бы раздобыть себе желаемое, просто вытащив его из ниоткуда. Приходит мысль, в порядке бреда, попробовать самой проделать сей трюк. Изо всех сил стараюсь сосредоточиться и уверовать, что смогу сотворить сие чудо. Засовываю руку под стол и представляю себе чудную шоколадку. Есть! Вытаскиваю руку, в ней черный шоколад фабрики "Красный октябрь". Ну, ни фига себе! Фабрика то несколько лет, как закрыта к моему великому сожалению, а тут такой подарок из недр дали и времени! С энтузиазмом повторяю сей трюк, однако теперь в моей руке не вожделенная чашка с чаем, а пачка черного Ahmad orange pekoe. Зову обслугу и прошу принести мне кипятка. На меня очень странно смотрят, однако приносят требуемое в большой керамической чашке. Завариваю себе чай и хрумтю шоколадкой, ловя "сытый приход". После чего прихожу в моё любимое состояние последних месяцев (с тех пор, как я начала писать, нет "писать" слишком пафосно звучит для моей писанины, так, слегонца корябать), которое можно полностью охарактеризовать следующими строками: Легкомыслие! — Милый грех, Милый спутник и враг мой милый! Ты в глаза мои вбрызнул смех, И мазурку мне вбрызнул в жилы. Научив не хранить кольца, — С кем бы жизнь меня ни венчала! Начинать наугад с конца, И кончать ещё до начала. Быть, как стебель, и быть, как сталь, В жизни, где мы так мало можем… — Шоколадом лечить печаль И смеяться в лицо прохожим!* Появляется ощущение, что мне чего-то еще не хватает для полного счастья. Догадываюсь, что это глупое тело требует привычной дозы никотина. "Фигушки, я - плотоядная, - говорю ему я – сама никогда не курила и тебя отучу отравлять себя и окружающих". В Ехо существует милый обычай не таскать с собой наличку, а платить по счетам в конце года, что весьма мне на руку. Ведь расплачиваться придется наверняка не мне, а добряку Максу. Так что просто делаю всем ручкой и отчаливаю. Находясь в самом радужном настроении, решаю продолжить прогулку, сажусь в амобилер и еду, куда глаза глядят, периодически уговаривая себя: "Чуть помедленнее". Глаза глядят в сторону Хурона. Останавливаюсь возле моста и иду побродить возле воды, вдыхаю, почти что пью этот обалденно вкусный воздух. Разглядываю торговые ряды на мосту, диковинно одетых прохожих и сказочно красивые, непохожие друг на друга невысокие домики, и мостовые, знаменитые мозаичные мостовые Ехо. Потом снова сажусь за рычаг и еду дальше. Слышу, как кто-то упорно старается со мной связаться, но пытаюсь противостоять этим попыткам, говоря: "Никого нет дома, все ушли на фронт". Не помогает, в голове отчетливо звучит обеспокоенный женский голос: - Макс, да что с тобой? Ответь же. Это я – Меламори. Меламори! На миг теряю управление, из-за чего приходится резко тормозить, едва не сшибив парочку пешеходов. - Все нормально. Я просто… сплю, - формулирую я. - Нет, с тобой явно что-то не так, я чувствую, - настаивает она. – Где ты? Я тотчас же к тебе приеду. Ну, уж нет. Она же расколет меня быстрее Джуффина. Ей даже никаких усилий для этого не придется прилагать. Достаточно будет просто попытаться меня поцеловать, и я шарахнусь от неё, как чёрт от ладана. А же не лесбиянка. Мычу ей, что нам нужно сделать паузу, дабы не утратить романтизм и страсть в наших отношениях. Если бы мне мужик попытался втюхнуть нечто подобное, - убила бы гада на месте, а потом бы плакала на могилке, долго и с чувством. Чувством выполненного долга. Но Меламори, молодец. Проглотила и не поморщилась, за что ей честь и хвала. Вероятно, решила отыграться потом. Что ж сейчас это меня вполне устраивает. Только теперь с ужасом понимаю, что заблудилась и ни за что не смогу найти дорогу назад к дому на улице Старых монеток. Ну естественно, иначе и быть не могло с моим еврейским счастьем… Придется, видимо, "брать помощь клуба". Знатоков, разумеется. А кто у нас самый лучший знаток и по совместительству очень спокойный и надежный товарищ? Правильно, Лонли-Локли, друг мой ситный. Не мой, конечно же, а Макса. Сейчас проверим, насколько хороший. На удивление легко удается с ним связаться и упросить его приехать и забрать меня, заблудшего, с улиц городских. Он довольно быстро прибывает в с трудом описанное мной в духе: "там мост недалеко и домишечки как кукольные…" место и пересаживается в мой амобилер, говоря: - Что такого с тобой снова стряслось, из-за чего ты средь бела дня вытаскиваешь меня с работы? Куда поедем? Чувствую себя последней скотиной, но мне нужна его помощь, а еще мне просто необходимо с кем-нибудь поговорить, дабы поведать мою страшную тайну, иначе ведь лопну, если не разболтаю хоть кому-нибудь. Я говорю: - Это – долгая история. Давай поедем к тебе домой, и будет лучше, если поведешь ты. Он просто говорит: "Да" и делает то, о чем я его прошу. Вот это, я понимаю, настоящий друг. Мы молчим всю дорогу до его дома. Он, сосредоточившись на дороге, а я, репетируя предстоящий разговор. И лишь усевшись в его громадной, наводящей на мысли о Ленинской, библиотеке, я начинаю издалека: - Сэр Шурф, ты ведь мой друг. Ты можешь пообещать, что, если я открою тебе некую тайну, поможешь мне и сохранишь ее от всех, и, в первую очередь от Джуффина? - Макс, мы ведь с тобой уже это обсуждали, и я убедил тебя, что ты можешь полностью доверять мне. Что за страшная тайна гложет тебя на сей раз? - Помнишь, Шурф, обмен Ульвиара, как мы с тобой обменялись тенями? (Он кивает.) Ты еще тогда сказал, что обменяться телами было бы намного проще, а я тебе не поверил. А ведь это именно то, что произошло со мной теперь. Тот, кого ты видишь перед собой, не Макс, а совершенно другой человек из другого мира в его теле. Лонли-Локли смотрит на меня крайне недоверчиво, вопрошая: - Если ты не Макс, то откуда такая осведомленность? - Твой Макс – тот еще трындец. В том смысле, что между делом успел накропать кучу книг о своих похождениях и издать их в моём мире, заложив с потрохами всю вашу теплую компанию, а я фанатка подобного чтива. В глазах моего визави загорается искра понимания, но он продолжает задавать вопросы: - Кто ты? Каким образом это произошло? - Я не знаю точно, как это произошло, просто напал на меня вчера вечером депрессняк по поводу окончания отпуска и необходимости выходить сегодня на работу, в связи с чем захотела сдуру побыть Максом, и проснулась утром в этом месте и в этом теле. Шурф по-прежнему смотрит на меня недоверчиво, продолжая задавать вопросы: - Как мне тебя называть? - Как обычно, Максом. Для сохранения "легенды". - Но, я не могу так, ведь насколько я понял, ты же леди. Ржу как лошадь: - Тоже мне нашел леди. Как правило, я хожу в штанах и матерюсь как портовый грузчик. - Макс тоже матерится, я даже законспектировал несколько любопытных оборотов. - Спорю, что смогу сообщить тебе кое-что новенькое для твоей коллекции, - говорю я и, желая приколоться, шепчу ему на ухо свой любимый четырёхэтажный матюк. Глаза у Шурфа становятся даже не по 5 копеек, а по полтиннику. Всё еще не успев прийти в себя, он шепчет: - Ты точно не Макс, разыгрывающий меня? (Мотаю головой.) И не его родственница? (Снова мотаю головой.) И что сие значит? - Я и сама толком не могу расшифровать, но звучит круто. – Чувствую, что краснею. – Так ты поможешь мне? - А где Макс? - Не знаю, но есть предположение, что он на моем месте в моем мире. Ну, пожалуйста, сэр Шурф, помогите мне, вы – моя единственная надежда. И я уверена, что все вернется на круги своя, стоит только мне этого очень сильно захотеть. Так что это всего на несколько дней. Шурф хмурится, а я смотрю на него самым преданным взглядом, часто и с чувством хлопая ресницами, изо всех сил стараясь выглядеть как птичка, которая сидит на иве и называется наивняк. Наконец он не выдерживает и улыбается, говоря: - Хорошо, будь, по-вашему, леди. - Макс, - настаиваю я. - Хорошо, Макс. От избытка чувств я кидаюсь ему на шею с воплем: "Ты – настоящий Чебурашка!" Лонли-Локли моего энтузиазма не разделяет, и я начинаю понимать, что в теле существа мужеского пола подобное поведение, как и мои попытки строить глазки, выглядит, мягко говоря, странновато. Шурф спрашивает: - А кто такой, этот Чебурашка? - Существо мифологическое и в высшей степени нарицательное, но это не важно. - Так чем я могу тебе помочь, леди Макс? - Во-первых, мне нужны человеческие штаны и куртка, сил нет больше вышивать, завернувшись в эту простыню, во-вторых, не попадаться на глаза Джуффину и Меламори, в-третьих, осмотреть Ехо, как тут все выглядит, и как вы работаете и, самое главное на настоящий момент, где тут можно вкусней всего покушать? – Срабатывает моя привычка заедать стресс, с которой мне приходится всю жизнь с попеременным успехом бороться, дабы не раскороветь. Но теперь-то я в теле Макса, и могу жрать как не в себя (действительно ведь не в себя), без всякого риска для своей фигуры, ибо последняя далеко отсюда, да и этот красавчик, в которого я теперь собираюсь есть, никогда не поправляется. Надеюсь, что Макс или кто там сейчас обретается в моём теле, позаботится о нем, ибо какое-никакое, а оно мне дорого. Пару часов спустя я выползаю из-за стола в каком-то из "Скелетов", сыто поикивая, и пытаясь не заснуть на ходу. По дороге сюда мы заехали в какую-то лавку и прикупили мне человеческой одежонки, в которую я сразу же облачилась. Меня переполняет чувство благодарности к новообретенному другу. Мне очень импонирует этот спокойный и надежный человек, умеющий владеть собой в любой ситуации, ведь это одно из тех качеств, которых нет у меня. Мне хочется подружиться с ним по-настоящему. А как этот процесс обычно происходит на моей исторической родине? Правильно, за бутылкой алкоголя. И я решаюсь задать вопрос: – А где тут у вас можно выпить, желательно вина, очень сладкого и очень крепкого? - Какое совпадение, у меня как раз оказался весьма интересный экземпляр из подвалов Ордена Семилистника, который я не хотел откупоривать в одиночку, берег для особого случая, который, похоже, как раз сегодня и наступил. Можем распить его вместе после возвращения домой. - Употребим, - радостно соглашаюсь я, ибо это в данных обстоятельствах как раз то, что доктор прописал. - Употребим, - констатирует Шурф. По возвращении домой, Лонли-Локли отправляется за обещанной бутылкой вина, а я замираю в состоянии радостного предвкушения, ибо бутылка хорошего вина обладает дистанционным воздействием на организм: ты ее еще не начал пить, а настроение уже улучшилось. Хотя казалось бы, куда уж лучше, по крайней мере, на текущий момент. * Стихотворение Марины Цветаевой