МаксЮля

POV Макс Мне снилось, что я вместе с другими террористами подкладываю взрывчатку в ненавистный мне супермаркет, и едва успеваю унести ноги до взрыва. Просыпаюсь от того, что принимаю за вой милицейской сирены, но это всего лишь будильник. С трудом приподнимаю голову, ибо она тяжела словно пудовая гиря, и снова роняю ее на подушку, понимая, что голову сегодня лучше не взбалтывать. Сто тысяч чертей! Никогда в жизни, даже с жесточайшего похмелья у меня так не болела голова. Прочие части тела не желают уступать ей первенство. Такое впечатление, что не болит только ленивый орган. Интересно, а какой именно самый ленивый? Определить сей немудреный факт не представляется возможным, ибо головная боль лидирует в общем хоре и начисто лишает способности соображать. Ползу на кухню заглотить таблетку, затем снова падаю в лёжку. Ёперный театр! Это таки оно!... Картина Репина: "приплыли"… Я решительно не в состоянии идти на работу, я вообще в состоянии не стояния. А ведь нужно как-то встать и отыскать, ну эти, которые с крылышками, но не птички… О! Дивная женская логика, они обнаруживаются в серванте поверх коробки с фужерами. Через час не выдерживаю и с трудом заглатываю еще одну таблетку. С трудом, потому как она становится поперек горла, а то и норовит выскочить назад. При одной только мысли о еде начинает мутить. Звоню Володе сообщить, что я их бин больной, но он и слушать не желает, аргументируя необходимостью моего присутствия на очередном семинаре по Сименсу. Обещаю доставить своё бренное тело на работу, но не раньше 10-ти утра. Соскребаю себя с дивана и ползу на кухню, дабы втолкнуть в себя очередную таблетку от головной боли. Это просто капец. А ведь как я боялся оказаться во временном магическом камуфляже под леди Мерилин для проведения расследования в Кеттари… Знал бы тогда, что за сюрприз ждет меня впереди на моём славном жизненном пути…. Господи, до чего же мне надоело быть не в себе, в буквальном смысле этих слов! Хочу назад, в себя, да побыстрее! А то, как баба пустил вчера слезу ближе к концу фильма, уж очень жаль было доктора, да и странно очень: такой крутой чувак, и так глупо дал себя убить. А поначалу я ведь крутил носом, мол, обычный вестерн, на Тарантино вовсе не похоже. Стало похоже, после смерти доктора: продолжительная фирменная Тарантиновская перестрелка с фонтанами крови, и happy end на закуску. Через полчаса головная боль… нет, не проходит, а просто переходит в фоновый режим. Ну что ж, и то хлеб. Может быть, после пешей прогулки окончательно попустит? В надежде на это, а вовсе не из чувства долга упаковываю себя в джинсы и футболку и ковыляю на работу. С интересом поглядываю в сторону торгового центра. Он в целости и сохранности, а ведь, если бы я был собой и в Ехо, то после моего сна этот караван-сарай вполне могла постигнуть участь столь же печальная, что и в моём сне. Встретивший меня в дверях Володя пристально смотрит на меня и говорит: - Юля, ты выглядишь как-то по-другому. Вчера я не мог понять, чего же не хватает (я в страхе замираю), а сегодня пригляделся и заметил. Где твоя любимая помада цвета "крик в ночи"? - Закончилась. - Как закончилась, их же у тебя не меньше десятка в ходу? - Мы не опаздываем на семинар? – спешу я перевести тему. С семинаром выходит попандос: сегодня день опроса, и послушать музыку не удаётся. Когда доходят до меня, - бекаю и мекаю в ответ, делая долгие многозначительные паузы, как великая Джулия Ламберт у Моэма. Через три часа нас отпускают, нет, не домой, а на рабочие места. Там меня продолжает терроризировать Володя какими-то непонятными вопросами, а головная боль тем временем снова разворачивается в полноэкранный режим. - Давай, включайся в работу. Я так ждал тебя, а ты тормозишь. - Продолжай ждать. - Там у меня на столе куча писем, на все нужно ответить, выбирай любые. Подхожу к его столу, где веером разложены бумаги, и беру два крайних письма, смотрю в них. Чёрт, всё равно, что китайская грамота. - Мне нужно с тобой посоветоваться, куда ставить экраны, - говорит Володя и разворачивает передо мной альбом чертежей. Я смотрю в него как в афишу коза и наугад тыкаю пальцем: "здесь". - Здесь нельзя, закроют датчик изображения. - А куда их, по-твоему, поставить? - Сюда, - он показывает пальцем в другое место на чертеже. - Ну, и зачем ты со мной советовался? (Мне-то, на самом деле, "что воля, - что неволя всё одно".) Потом прибегает куча людей, и все со своими вопросами. Ну что за люди, не дают помереть спокойно?! Один из мужчин, задав вопрос, долго стоит рядом и рассуждает сам с собой, потом говорит мне: "спасибо" и уходит. Зачем приходил?.. Володя тянет меня за рукав в цех посмотреть на нашего крокозяблика. Цех, это что-то! Такое впечатление, что именно здесь снимали "Терминатора-2". Огромное темное и почти пустое пространство, кое-где заполненное непонятными предметами, словно вывалившимися из клипов группы "Вакуум". Крокозяблик – это наш испытательный стенд. Супер! Через полчаса возвращаемся назад. Потом меня вызывает в кабинет начальник. На двери его кабинета табличка: "Вход с мобильным телефоном запрещён". Тем не менее, все присутствующие в кабинете с мобильными, и даже активно по ним общаются. Битых два часа прозаседавшиеся активно льют воду, но никто не хочет брать на себя ответственность и принять конкретное решение. Всё заканчивается с окончанием рабочего дня и глубокомысленным резюме "нужно собраться завтра". Один такой день ещё можно пережить, но не больше. Начинаю движение в сторону дома. В организме чувствуется острая нехватка коньяка. Ну как не пить при такой работе? Захожу в супермаркет и покупаю желаемое. Дома жарко, невыносимо жарко, а кондиционера нет и в помине. Пить коньяк что-то расхотелось, от него станет ещё жарче. И дверь балконную невозможно открыть, потому что там вообще Ташкент, обусловленный парниковым эффектом на застеклённой лоджии. Солнце шпарит перпендикулярно в стену дома. Ужас! Хочется набрать полную ванну холодной воды и погрузиться в неё с головой, но я не знаю, стоит ли делать подобное в этом теле. Вдруг подхватит пневмонию и угодит в больницу? А оно мне надо? При моей большой любви к здешним эскулапам. Зашториваю окно, ложусь на диван и начинаю смотреть очередной фильм. Когда, наконец, темнеет, выхожу на лоджию и, открыв фрамугу, высовываюсь наружу, жадно ловя ртом воздух. Смотрю на яркие огни большого города, и думаю о том, как же мне сейчас хочется назад, в Ехо.