МаксЮля

POV Юля Мне снилось, что я в старой родительской квартире, и рядом со мной был друг, но я не видела его лица. А еще рядом было нечто бесформенное, но явно враждебное. В целом все происходящее напоминало детскую игру "в лова", но ставки в ней были непомерно высоки. Ставкой была моя жизнь, и жизнь моего друга. Это страшное гналось за мной, а я убегала, но не из квартиры, что было бы вполне логично, а из одной комнаты в другую, пока не забилась в угол за старым письменным столом и стала городить баррикаду из стульев. И, вдруг: странное дело, как только круг из деревянных предметов был замкнут, это страшко перестало меня видеть, и переключило всё внимание на моего друга, неуклонно приближаясь к нему. Почему-то я знала, что нельзя позволять этому нечто касаться себя. Я выскочила из-за своей баррикады и, пытаясь переключить внимание врага на себя, заорала дурным голосом: "Малиновый звон, малиновый звон…". Это сработало…. И я проснулась. Я проснулась оттого, что кто-то приподнимал мне веко. Это был ребенок, маленький, вот уж воистину, ужас. По крайней мере, для меня. Ну не люблю я детей, имею право… Открываю второй глаз и вижу еще одного, вернее одну, самозабвенно вьющую гнездо у меня в волосах. Тру глаза и замечаю, что руки мои испачканы разноцветными красками, и такие же цветные пятна на руках маленького засранца, разбудившего меня. Фило, кажется, так его зовут, но мне все равно, я не собираюсь его звать, а напротив, собираюсь прогнать их обоих. Рычу: - А ну, пошли прочь, маленькие негодники! Вам разве никто не говорил, что нельзя будить великого меня? Могу ведь рассердиться, и пооткусывать ваши безмозглые головы, а туловища съесть под майонезом. Ведь это моё любимое блюдо. Однако моя гневная тирада не возымела должного действия. Вообще никакого действия не возымела. Мальчик сказал: - Ты шершавый, на тебе трудно рисовать. А девочка спросила: - А что такое майонез? Рыкаю еще раз и храбро убегаю в сторону ванной. Придя в нее, обнаруживаю два неприятных факта: во-первых, мне пора побриться, во-вторых, краски с моего лица смываться не желают. Окончательно рассвирепев, пускаюсь на поиски непутевого родителя этих милых шкодников, и нахожу его на кухне. Набираю побольше воздуха и, не стесняясь в выражениях, обстоятельно рассказываю ему о его умственных способностях, талантах его детей и моральном облике его матушки и прочих предков до седьмого колена включительно. Увидев меня, Нумминорих складывается пополам от смеха, затем распрямляется, замирает на мгновение с круглыми глазами и выскакивает прочь из комнаты. Еще через пару мгновений он возвращается с самопишущей табличкой и, вот ведь наглец, просит меня повторить выступление на бис. Так сказать, для коллекции. - Еще чего. Я, конечно, понимаю, что повторение – мать учения, но в данном случае тебе придется повторять это самому, полагаясь исключительно на твою собственную память, - отвечаю я. А потом, выпустив пар, продолжаю – И как мне теперь отмыться? - Всего лишь 6-я ступень Очевидной магии. - Ну, так примени ее, будь любезен. Ведь это твои чертенята напроказили. А может, есть еще какая-нибудь степень магии, чтобы избавить меня от этой поросли на щеках? Нумминорих произносит что-то типа: "Абра, швабра, кадабра" и ликвидирует на моем лице последствия неуёмной активности своих отпрысков, и трехдневную щетину заодно. - Спасибо, - говорю я, и тяну руку к стопке свежеиспеченных блинчиков. Нумминорих протягивает мне дивно благоухающий джем, и я понимаю, что уже не сержусь. Завариваю чай из своей многострадальной пачки, изрядно помявшейся в кармане. - Странно, - говорит Нумминорих – раньше ты любил камру или кофе. - Людям с возрастом свойственно меняться, причем, как правило, не в лучшую сторону, - глубокомысленно изрекаю я и перевожу стрелки – а ты не думал, как нам найти нашего таинственного злодея? Может быть, снова проедемся по местам боевой славы и опросим родственников на предмет выявления заклятых врагов наших невинно убиенных? Нумминорих кивает с энтузиазмом китайского болванчика, а я продолжаю наглеть: - Тогда, свяжись, пожалуйста, с Господином Почтеннейшим начальником и скажи, чтобы не ждал нас к утренней камре в Зале Общей работы. Выхожу из дома и сажусь на пассажирское сидение амобилера. Похоже, я уже начинаю привыкать к своему новому мужскому телу: эта штуковина между ног уже не мешает ходить и сидеть. Мой папа очень хотел мальчика… Так и не смирился до конца с тем, что я девочка: обучал, как просверлить стену и вогнать в нее дюбель, а потом вкрутить шуруп, чтобы повесить полку, а также с раннего детства приобщал к чисто мужской культурной программе – походам в пивбар и тир, причем именно в такой последовательности. Видел бы он меня теперь, - то-то бы порадовался... Во время наших перемещений по городу мы встречаем всё больше людей, одетых, как я. Причем платки, традиционные головные уборы кочевников народа Хенха, они носят самым разнообразным образом. Похоже, новости с королевского приема распространяются здесь не со скоростью звука, а со скоростью света. Лучше уж пусть носят на головах платки, чем эти жуткие тюрбаны. Наш опрос, как и следовало ожидать, ничего не дал. У всех покойников была куча явных врагов и, скорее всего до хрена и больше скрытых. В один прекрасный момент в моей голове раздаётся подобный Бухенвальдскому набату голос сэра Джуффина Халли: - Пока вы там прохлаждаетесь, у нас обнаружился еще один похожий покойник, крошки мои, вперед Кленовая, 27, и в темпе марша! Ну, вот, а мы только собирались пообедать… А вместо этого приходится лететь быстрее лани к месту преступления. Своей коронной фразой: "для бешеной собаки и сто вёрст – не крюк" уговариваю Нумминориха сделать небольшой крюк и заскочить за теми чудными вчерашними пирожками. На месте преступления нас встречает безутешно рыдающая старушка, которая не может сказать ничего вразумительного. А наш "клиент" оказывается маленьким сухоньким старичком – божьим одуванчиком, настолько похожим на моего настоящего шефа, что на глаза наворачиваются слёзы. Злюсь на себя, да что же я творю: тяну время, ем, пью, а тем временем от рук этого злодея продолжают гибнуть ни в чем ни повинные люди. И я делаю храбрый, но крайне необдуманный поступок. Вместо того чтобы при помощи магии попытаться допросить предметы мебели в спальне погибшего, я говорю Нумминориху: - Кажется, я ещё не учил тебя ходить Темным путем? Самое время научиться. Главное – верить в себя и не видеть препятствий. Ты ведь можешь определить, где обрывается запах этого пришельца? Именно там и находится начало его Темного пути, мы пройдем по нему, сначала ты, потом я. Нумминорих кивает, глаза его горят, он проходит по спальне и останавливается. Именно то, что нужно: он верит в себя и верит в меня, а значит, он проведет меня Темным путём прямиком к преступнику. Он закрывает глаза, делает шаг вперед и исчезает, я отправляюсь за ним, и мы оба оказываемся в какой-то явно заброшенной хибарке. Повсюду валяется строительный хлам, причём непонятно, собирались ее ремонтировать или же совсем разобрать. - Район Речного порта, - говорит штатный нюхач Малого Тайного Сыскного Войска, и я ему безоговорочно верю. Не успеваем мы толком осмотреться, как в центре комнаты появляется пожилой широкоплечий бородач и, увидев нас, делает свирепое лицо и начинает что-то бормотать, прищелкивая пальцами. Почему-то я знаю, что это – очень нехорошее заклинание и нельзя позволять ему, дочитать его до конца. Я злюсь. Да как он смеет прерывать мой незапланированный увлекательный отпуск в Ехо! Мои пальцы машинально складываются и особым образом прищелкивают, посылая в пришельца Смертный Шар. Вот только я не настолько добра, как Макс, поэтому мой Смертный Шар оказывается смертельным и этот нехороший человек падает замертво. Жаль, сначала стоило его допросить. При этом оказывается, что он все-таки успел дочитать своё долбаное заклинание, и неподалеку от нас материализуется нечто бесформенное, нечто ужасное. Выпускаю в него Смертный Шар, затем еще один. Никакого эффекта. Я испытываю "дежа вю", хватаю за шиворот Нумминориха и тащу его к деревянному столу, крича: "делай, как я". Подстегиваемые волнами почти материального ужаса, мы быстро мастерим из подручных дряхлых стульев и валяющихся повсюду досок импровизированный круг. Как только мы замыкаем его, это нечто сразу теряет к нам интерес и исчезает, забрав с собой весь этот ужас. - Как ты узнал, что дерево сможет защитить нас? – спрашивает Нумминорих. - Сон в руку, - отвечаю я. Ученик Тубурских Сонных Наездников с понимающим видом кивает головой. - Что это было? – спрашиваю я. - Что-то, похожее на сортирных демонов, с которыми мы с Мелифаро боролись в твоё отсутствие, только гораздо сильнее. Я вызову сюда полицейских из Управления Полного Порядка. - Фух, теперь-то можно пойти по-человечески пообедать, а скорее поужинать, - говорю я. – Только давай дождемся этих твоих полицейских и экспроприируем у них амобилер. Что-то не хочется мне сегодня снова с Тёмным Путем экспериментировать, второй раз может не так повезти. По-человечески пообедать не получилось, впрочем, и по-нечеловечески тоже. Ибо сразу же по прибытии полицейские сообщили нам об обнаружении ещё пары трупов с маской ужаса на лице. Все они найдены в районе Речного порта. Понимаю, что нам так просто не справиться с этой напастью. Нужно ехать в Дом у Моста, в Большой Архив и разыскивать хоть какую-то информацию, как убить этого демона, пока не стемнело, и буривухи не уснули. Осторожно интересуюсь у своего напарника, где в это время может быть наш Почтеннейший начальник. Нумминорихх отвечает, что в этот день он обычно предается своей тайной страсти – игре в карты в "Лукумунтийских ветрах". Значит, путь свободен и я смогу попасть в этот легендарный Дом у Моста. Когда мы проезжаем мост "Гребень Ехо", я прошу Нумминориха остановиться, чтобы купить орехов для буривухов, да и я не откажусь их погрызть. Когда мы прибываем на место, мои орехи уже съедены, а Нумминорих с пакетом орехов внушительных размеров идет в Архив к мудрым птицам-всезнайкам, а я заглядываю в Зал Общей работы. Там никого нет, значит, я могу войти и осмотреться, но не успеваю. Потому, что мне шлет зов сам Его Величество: - Здравствуй, Макс. Нам нужно встретиться. Где ты? - Я в Доме у Моста, в Зале Общей работы. Как только я заканчиваю это говорить, в центре зала появляется Его Симпатичное Величество в костюме кочевников народа Хенха, но их традиционный платок повязан так, чтобы закрывать лицо, как у ковбоев, грабящих почтовый дилижанс. Глаза короля излучают веселье. Конечно, его хлебом не корми, лишь дай улизнуть из дворца. Вот кто виртуозный ходок Темным путём. Он тянет за край своего платка и говорит: - Ну, как тебе мой маскарад? - Потрясающе, - выдыхаю я, пребывая на последней стадии удивления. Король подходит ко мне вплотную, касается моей руки и говорит: - Макс, ты уже давно мне нравишься, еще с тех пор, как сопровождал меня на остров Муримах. Но ты всегда был так удручающе моносексуален, и я не мог тебе этого сказать. А вчера на приеме ты смотрел на меня совершенно другими глазами. Я думал всю ночь и решил рискнуть. Нет, ну я, конечно, знаю, что король бисексуал, но я никак не ожидала, что он клюнет на Макса, в чьем теле я пребываю! Лицо Гурига приближается к моему, и он начинает меня целовать. Еще никто в жизни не целовал меня так… Я обнимаю его и тоже целую. Руки его Величества начинают расстегивать мою одежду и касаются моего тела. Жаль, что на самом деле не моего настоящего, такого чувственного тела, а тела Макса. Но на настоящую меня король вряд ли обратил бы внимание, и я пользуюсь моментом. Хм, а это тело реагирует ничуть не хуже моего, судя по тому, что набухает у меня в штанах. Похоже, я нашла таки приключение на свою задницу, причём не только на свою. Вот будет сюрприз для гомофоба Макса, когда он вернётся в своё тело. По коридору раздаются шаги, подобные поступи Командора, и слышится голос Джуффина. Король тут же исчезает тем же Темным путем, что пришел. И он такой же, как все мужчины… А я мечусь по залу в поисках, куда спрятаться и лихорадочно застёгиваю на себе одежду, как старшеклассница, застуканная родителями. Дверь открывается и, сверкающий ястребиным взором, Джуффин рявкает: - Хватит уже метаться как курица на дороге, леди Максюля! Вы думали, что сможете провести такого могущественного колдуна как я? "Интересно, он пришьет меня на месте или отведет в подземные казематы для допроса", - думаю я, застыв на месте, как в детской игре "море волнуется раз...". - Не собираюсь я Вас убивать. Я с самого начала знал, что по Ехо в теле Макса гуляет не Макс. Но мне так любопытно было наблюдать за Вашими попытками от меня спрятаться. К тому же, я не мог и надеяться заполучить в своё распоряжение ещё одного Вершителя и сразу проверить его в деле. - Вершителя?!! Но я же завалила дело. - Конечно, леди, вы - Вершитель. А разве Вы не замечали, что ваши самые сильные и хорошо сформулированные желания сбываются? А сейчас Вы больше всего хотели не раскрыть дело, а заполучить короля. И на реализацию этого желания у Вас ушло не больше суток. Отличный результат для новичка. "Чёртов колдун, откуда он всё знает?" - думаю я, а Джуффин, действительно очень похожий на пожилого Рутгера Хауэра, продолжает: - Теперь Вы закончите дело. Вы в теле Макса, а он становится сильнее на Темной Стороне, и каждое его слово тут же исполняется как непреложный закон. Вы пойдёте на Тёмную Сторону, а демон, вызванный заклинанием злопамятного Йохимбе Роха, пойдёт за Вами, и там Вы легко с ним справитесь. На всякий случай вот Вам защита, - он выуживает из-под своего лоохи и надевает мне на шею деревянные бусы. – Кстати, отличная интуиция. - Чуйка, - говорю я, уже слегка оклемавшись. – А можно я возьму с собой Нумминориха? И Мелифаро, нам ведь понадобится Страж? - Можно. Я уже вызвал Мелифаро. А Нумминорих уже и сам идёт сюда. Входит Нумминорих, пока еще не знающий, что я – самозванка в теле Макса (лучше бы ему пока и не знать об этом). За ним врывается, сверкая своей голливудской улыбкой, Мелифаро. О чудо чудное, диво дивное! Он не в своем привычном лоохи канареечной расцветки, а в штанах и куртке. Вот только дополняет этот наряд пестрая цыганская шаль, повязанная у него на бедрах. Он подмигивает мне и начинает церемонно передо мной раскланиваться. Не могу удержаться и изображаю примерно то же, что творил предприимчивый слуга двух господ в конце первой серии "Труффальдино из Бергамо": и вот так, и вот так, и вот так... Когда Джуффину надоедает на это смотреть, он говорит: - Хватит паясничать, иначе придется отправить вас на внеочередной отдых в ближайший Приют Безумных. Мелифаро и Нумминорих тоже получают от Джуффина бусики, и мы втроём начинаем спускаться в подземелье. Нумминорих вне себя от счастья, когда узнаёт, что идёт со мной на Тёмную сторону. Мы молча идём в течение нескольких минут. Потом Мелифаро останавливается и говорит: "Я останусь здесь". Затем за нашими спинами появляется его двойник, оба кладут руки нам на плечи и синхронно произносят: "Я запомню вас". Нумминорих, еще ни разу не видевший Мелифаро в облике Стража, находится на последней стадии изумления, следующей за определениями "офонареть" и "охренеть". Я дергаю его за рукав и тащу дальше по коридору. Вскоре окружающие нас каменные стены и пол превращаются в свой негатив и начинают сверкать мелкими яркими блёстками. Ноздри Нумминориха начинают двигаться как у гончей, почуявшей дичь, а на лице его расплывается блаженная улыбка. Мы выходим на площадь. Оно уже здесь. Я начинаю нервничать, как всегда, когда оказываюсь в положении экзаменуемого. Начинаю теребить бусы, висящие на шее, нитка не выдерживает и рвётся, бусы падают вниз. Сколько бус и цепочек я уже порвала подобным образом! А это были непростые бусы, и я осталась без защиты и сразу ощутила всю мощь накатывающего на меня ужаса, который эта тварь вытаскивала из моих детских кошмаров и отправляла мне срочной бандеролью. Если с первым страхом из моих детских снов: человек, находящийся рядом со мной – убийца, мне удалось справиться, то второй оказался сильнее меня. Потому что это был не просто страх, а глубинный ужас: больница, а вернее то чувство страха и полнейшей беспомощности, что я там испытывала в раннем детстве. В спокойной ситуации я обычно поступаю как взрослый здравомыслящий человек, но стоит мне испугаться, как всё моё спокойствие, разум и логика покидают меня, сделав мне на прощанье ручкой. И я остаюсь одна, причём в полном неадеквате. Так происходит и теперь. Я не нахожу ничего лучшего, как обратиться в бегство. Я бегу, не разбирая дороги, подворачиваю ногу и падаю, пытаюсь подняться, но не могу наступить на ступню, ее пронзает острая боль. Всегда смеялась над подобными сценами в американских ужастиках, а теперь мне совсем не смешно. Оно приближается, ужас нарастает. И я кричу: - Ой! Мамочки! Я хочу назад. В себя, немедленно! (хорошо, что не сказанула своё обычное: "Ой, мама роди меня обратно", - то-то была бы веселуха). И оказываюсь на своей лоджии, наполовину высунувшись наружу. Я – снова я. Фонари на улицах не горят, значит уже за полночь. Невысоко над горизонтом висит полная луна оранжевого цвета, это от смога, как всегда, когда ветер дует с Петровки. Набираю полные легкие воздуха и чихаю, 7 раз. Моё любимое число. Этот воняющий заводскими выбросами воздух кажется мне сейчас до боли родным, как и всё, что меня здесь окружает. Иду в комнату и ложусь спать.