Бестиарий Охотника, Том Первый

До сих пор лишь камни и растения понимают, что всё на свете едино.

***

БЕСТИАРИЙ ОХОТНИКА

ПРОЛОГ

      В самом начале XIV века, когда весь мир начал постепенно открывать новые, неизведанные ранее земли, существовало одно государство, сокрытое в густом непроходимом тумане, — и именуется оно Островами Глухомани. Несмотря, казалось бы, на такое специфическое название, жители данных земель воспринимали это, как должное, и не считали это странным. Даже наоборот; граждане Островов относились к этому со спокойствием.       Место действия романа — прекрасный город Аркейн, являющийся по совместительству столицей данного государства. Величественные вытянутые башни с единственными аркообразными отверстиями в виде окон были видны даже за высокими каменными стенами вокруг града*. Проезжая через главные ворота, можно заметить искусную работу архитекторов, изобразивших на белоснежных мраморных стенах королевского дворца подлинную историю становления родной столицы. Можно увидеть как первых поселенцев, так и современных жителей данных островов. Помимо этого, на одной из удалённых стен, где есть выход к ближайшему лесу, выгравирована девушка с блестящими руками и в длинном дворянском платье, а перед ней — жители с изумлёнными лицами, не видавшие подобного ранее.       Уже давно уставший скульптор, используя лишь железный молоточек и стамеску, вытирает свою побелевшую голову от пота, стараясь не отвлекаться от своей работы. Нынешний Король поручил мастеру продолжить картину, чтобы придать дворцу величие и напомнить о богатом прошлом. В книгах о подлинной истории не напишет кто-либо из ныне существующих людей, и именно поэтому династия скульпторов, носящая фамилию Зенкиных, продолжает работать над своей исторической реконструкцией в виде стены.       Теперешний скульптор, седой уже как десять лет, продолжает свою работу во время проливного дождя, прикрываясь лишь коричневыми тряпками, пока радостная толпа людей трапезничает на главной площади, параллельно с этим почитая память своих предков на государственном пиру. Трудяга и рад бы присоединиться к ним, но кто закончит его работу? Он с улыбкой посмотрел на то, как взрослые и дети торжественно отмечают сегодняшний день, несмотря на проливной дождь, а после вернулся к своей работе. Оставалось лишь выгравировать лицо одного человека, и можно будет переходить к следующему.       Не задаёшься ли ты вопросом, читатель, что это за история такая, раз ради неё украшают внешнюю стену королевского дворца? Идём же со мной; я расскажу тебе её от момента, с которого началась вся нынешняя история одного человека!

***

      В невероятно жаркое время, когда листья деревьев только распускаются и на небе светит белое солнце, группа из десятерых людей гналась за диким туром**, стреляя в него из арбалета прямиком в шею. Одни охотники кричали, кому с какой стороны стоит напасть, дабы сбить зверя с пути. Другие же, в противовес первым, наоборот, предлагали идти одной большой толпой на дикого зверя, массивно передвигающегося между деревьев и тараня всё на своём пути.       И единственный человек, предложивший разделиться на три группы с целью загнать зверя в угол, носит гордое имя Говарда Уильямса, — одного из мастеров ведьмачьего ремесла, являющегося более опытным человеком в сфере охоты на разного рода живность. Скорости и силы атлетичного Говарда не занимать: в общине он был единственным, кто до сих пор чтил мистические традиции своих предков, как бы к этому не относились его коллеги по цеху.       Длинные, чёрные, аки пустота, волосы развевались на прохладном ветру, придавая и без того могучему человеку ещё больше энергии. Единственное, чем он внешне отличался от своих напарников, это глаза. Они были каштанового цвета с кошачьими зрачками, что придавали своему носителю способность видеть в темноте. По уровню рефлексов ему не было равных; многие среди напарников сравнивали Говарда с одичавшим зверем, действующим согласно инстиктам.       А зверю всё ни по чём! Тур спокойно пробегал между деревьев, даже не останавливаясь в случае столкновения с охотниками. Арбалетные болты, торчащие в туловище и шее животного, нисколько не мешали ему передвигать своими могучими ногами массивное шерстяное тело. Глаза тура заливались кровью, придавая ему бешеных сил для дальнейшего побега от толпы людей. Из ноздрей уже шёл горячий пар — зверь уставал. Алая кровь лилась из шеи добычи, не переставая.       Говард, бежавший посередине, внимательно наблюдал за диким зверем и выжидал нужный момент, когда можно подать сигнал о выстреле из арбалета. Бежавший рядом с ним охотник, ещё молодой и неопытный, смотрел на мужественные очертания лица продолжителя ведьмачьего рода. Оно было покрыто морщинами и выпирающими венами синего цвета. От одного такого вида мальчишка должен был ужаснуться, но глядя на это, он невольно восхищался Говардом, превознося его в качестве идеала среди Охотников. «Эх, если бы только он попал туда! - проносилась мысль в его голове. - Он точно нужен именно там!»       Но нельзя было отвлекаться от охоты. Говард, продолжая наблюдать за поведением зверя, вдалеке заметил упавшее дерево. — Сейчас!!! - прокричал он своим громким, словно раскат грома, голосом.       Бежавший слева провёл выстрел и попал прямо в шею зверю, пока тот расчищал путь дальше. Массивная туша упала на бок и поскользила по грязи, оставляя лишь след от тела. Из шеи продолжала течь струя крови, тур бился в конвульсиях от серьёзного повреждения, а при попытках встать невольно спотыкался.       Радостная толпа запыхавшихся и подошедших к лёгкой добыче людей дружно билась кулаками, как бы отмечая удачную охоту. Лишь ведьмак вышел из толпы с острым ножом в руках и направился к зверю. Молодой охотник, восхищавшийся Говардом, продолжал смотреть на него и внимательно наблюдать за происходящим.       Могучая спина ведьмака заслоняла обзор, однако он заметил, что тот не спешил разделываться с диким зверем. Отойдя немного в сторону, мальчишка принялся наблюдать и далее.       Держа в набитой руке нож для разделки мяса, ведьмак всматривался сначала в измученное и изуродованное тело зверя, а после взглянул на обессиленную морду. Сев перед туром на одно колено, тот слегка поглаживал его по шее, стараясь не доводить уже павшего зверя до состояния бешенства: ему это больше ни к чему. Некоторое время животное старалось двинуться с места и протаранить Говарда своим острым рогом, но от одного лишь прикосновения ведьмака на душе у тура было спокойнее, и он стал дышать размеренно, смирившись со своей дальнейшей судьбой. Красные глаза смотрели прямо на лицо Охотника, когда тот смотрел на шею и старался не давить на больное. Быстрым взмахом руки ведьмак вонзил нож в грудь тура — тот забился в конвульсиях. Говард промахнулся. Повторный удар — тур издал свой предсмертный вой, подобный крику из Преисподней. Но более зверь не двигался: нож попал прямо в сердце. Говард, будучи в полностью окровавленном кожаном доспехе с многочисленными ремешками как на груди, так и на туловище, вытирал чистой перчаткой левой руки свой лоб; лицо того тоже было в крови.       Молодой охотник, продолжавший наблюдать, то и делал, что восхищался его смелостью прикончить зверя по-быстрому, но в то же время по его спине проходила холодная дрожь, ведь он понимал всю степень жестокости ведьмака. Страх сменялся на радость и наоборот, а голова не хотела мыслить здраво, когда юноша смотрел в глаза Говарду. В этих кошачьих зрачках он видел что-то опасное, что-то, что должно совсем скоро угаснуть и в то же время разгореться. Сам мальчишка не понимал, о чём именно он думает, и что за странные мысли посещают его неокрепшую голову; однако он считал их правильными.       Ведь глядя на мужественное и героическое лицо ведьмака с его грубыми чертами, лёгкой бородкой и жестоким звериным взглядом испытываешь две эмоции: страх и радость. Радость обуславливается тем, что эта персона находится на одной с тобой стороне, и опасаться рядом с ним нечего; но мысли о том, что он может разделаться с тобой точно так же, как и с лежачим рядом туром, приводили в ужас. Ему не оставалось ничего, кроме как смириться с этим.       Как только охотники отдышались и пришли в норму, каждый взял по мешку и поочерёдно подходил к Говарду, ибо тот уже разделывал мясо. Кусок за куском он отрезал от неподвижно лежащего тура, продолжая уродовать его тело. Ведьмак, стараясь не отвлекаться от своей работы, делал всё с необычайной быстротой, словно вместо него работает машина, а не живой человек. Каждый брал по семь кусков мяса в свой мешок, и как только получал нужное количество, незамедлительно отходил в сторону, держа его за спиной.       Молодой охотник был последним, Пока впереди стоящий заканчивал, он обратил внимание на глаза невинного зверя. Всматриваясь в них, на душе у него становилось тяжело, как будто сердце взяли в тиски и готовы были в ту же минуту их сжать. Как только настала очередь мальчишки, он подошёл поближе к Говарду, всё так же опасаясь его. Ведьмак это заметил. — Ты весь дрожишь, как заяц. - сказал он с характерной для командира хрипотой в голосе, продолжая класть в мешок куски свежего мяса, - И глаз свести с него не можешь. С тобой всё в порядке? — Да... - боязливо ответил мальчишка. — Я понимаю, что ты чувствуешь: жалеешь того, кто не виноват. Да, это относится и к диким зверям, как к этому туру, например. Но пойми одну истину, щенок: охотник не должен знать жалости к тому, на кого охотится, иначе сам станет добычей. Ты всё понял? — Да, сэр Говард.       Ведьмак слегка поморщился, однако решил промолчать. Тот лишь качнул головой в сторону, как бы напоминая молодому охотнику о том, что пора уходить. Парниша незамедлительно присоединился к остальным, закинув мешок за спину и стоя в ожидании.       Глядя на то, как ведьмак поднимает своё грузное тело, словно оно было создано по подобию древнегреческих скульптур, мальчишка понимал, насколько сильным является этот человек не только в физическом, но и в духовном плане, ведь ранее он не видывал подобных: способных проявлять милосердие и сострадание по отношению к неразумным животным. А может, он намного ближе к природе, чем кажется?       В чувства его привёл пронзающий душу крик Говарда о скорейшем уходе из этого места. Люди в кожаных коричневых доспехах с многочисленными ремешками как на груди, так и на ногах шли сквозь лес, иногда расчищая себе путь рукой от листвы и веток, лишь бы ничего из этого не попало в их блестящие глаза. На грязи оставались следы от их массивных ботинок. Весь строй шёл тихо, стараясь не привлекать внимания прочей живности.       Нынче поговаривают о гигантских уродливых тварях в лесу и его окрестностях. Одни жители говорят, что собственными глазами видели чудище, походящее на озверевшего медведя с мордой волка, и один только взгляд вселял ужас в неподготовленные сердца крестьян; другие распространяют слухи о гигантских птицах в облаках с острыми когтями и гигантским стальным клювом. В чём уверены все, так это в том, что встретивший их однажды уже не останется в живых. Даже бывалый охотник.       Именно поэтому стоящий впереди ведьмак постоянно оглядывался и словно ощущал чьё-то присутствие рядом с собой. Все прекрасно понимали его опасения и вместе с ним внимательно осматривали территорию. Бритые и излишне обросшие головы поворачивались сначала вправо, а затем влево. Стоящий сзади молодой охотник должен был следить за тылом.       Солнце стояло высоко на небе, как будто единственный фонарь в глухой ночи. Высокие деревья создавали иллюзию лабиринта, из-за чего смотрящий вверх ощущал себя некомфортно. На небе ни облачка — сегодняшний день будет воистину жарким! Гигантские стволы сосен стояли ровно, как и подобает деревьям при отсутствии ветра. Здесь, в этом прекрасном и сказочном месте, душа человека наполняется гармонией, и тот не чувствует ничего, кроме наслаждения от видов природы. Особое внимание обратил мальчишка на терпкий крыжовник,на его сладкие зелёные ягодки.       На тропинке ни цветочка. Все либо завяли, либо уже давно истоптаны из-за постоянной вылазки тварей на поверхность. Тут и следы диких волколаков— мутированных волков с яркой тёмной шерстью и кроваво-красными глазами. А если повезёт, то на земле можно будет увидеть выпавшие перья грифона, издалека напоминающего зоркого ястреба, но не дай Бог он подлетит к человеку поближе! Помимо этих существ, Охотники находили и неизвестные им ранее следы, из-за чего насторожились и крепко держали в свободной руке длинный и острый стальной меч. Их частые шаги внезапно стали более спокойными и неторопливыми.       Кусты зашевелились рядом с поваленным деревом, с правой стороны. Говард рукой приказал всем отойти как можно дальше от упавшей сосны, а сам стоял на месте и пытался высмотреть, кто именно устроил на них охоту. Гробовая тишина только напрягала собравшихся здесь людей, у некоторых дрожали руки, ведь ранее они не вступали в бой с волколаками. Единственный Говард понимал, как бороться с этой тварью. У более молодых охотников вставал ком в горле, и парализовывал их тело так, что они не могли шевельнуться.       Ведьмак продолжал стоять на месте и тщательно всматриваться своими кошачьими глазами в сторону кустов, но чувство тревоги не покидало его. Тот не хотел, чтобы волколак или любая другая тварь рванула к ещё неопытным людям, а потому вынужден был стоять впереди всех. Да, его мужественная рука тоже дёргалась и могла дать слабину в тот или иной момент, но ведьмак старался не поддаваться страху и держать его под контролем. Только он настроился на бой с тварью, как сзади послышался рык чудовища, а один из бывалых охотников крикнул: — Волколаки!!!       Твари напрыгнули на охотников сразу с двух сторон. Одну из них Говард взял на себя в надежде на то, что толпа справится с другим чудовищем. Стоило волколаку выпрыгнуть из кустов, как ведьмак встал в нижнюю стойку и нанёс рубящий удар по одной из лап, лишь бы на некоторое время обездвижить монстра. Мощный рубящий удар последовал в заднюю лапу чудовищу, и она, разбрызгивая кровь по сторонам, отлетела в сторону. Хромой зверь, чьи глаза приобрели алый цвет, рычал и пытался повергнуть ведьмака в ужас. Пасть твари была открыта, и из неё массово текли слюни. Ее рык был подобен дьявольскому. Ведьмак же, не будучи дураком, продолжал стоять на месте в своей боевой позе, схватившись за рукоять меча и держа его выше своих плеч.       Говард глянул на своих напарников по охоте, и его глаза расширились от увиденной картины. В туловище монстра воткнулось несколько мечей, а пытавшиеся их забрать стояли на месте и пытались выбрать подходящий момент для перегруппировки. Один из охотников, не имевший опыта борьбы с этим чудовищем, с разгона воткнул меч в его грудь, однако промахнулся: жизненно важные органы не были задеты. Волколак, сильнее зарычав, вцепился своими острыми когтями в шею невинного человека, повалил его на землю и с каждой секундой терзал его всё сильнее и сильнее, ломая кости. Охотники кидались камнями, пытаясь отвлечь внимание от товарища, однако тварь не реагировала: она уже поймала свою добычу.       Ведьмак нанёс рубящий удар снизу и отрубил переднюю лапу волколаку, после чего раскрутился, подобно вихрю, и нанёс ещё один по шее монстра, отрубив при этом голову. Весь запыхавшийся и запачканный в крови, он поспешил прийти к своим друзьям. Второй волколак вцепился в ногу ещё одного охотника с густой бородой.       Не успел добежать Говард, как бородатый уже скончался на месте от полученных повреждений: тварь расцарапала его грудь в мясо. Ведьмак нанёс удар в прыжке и отрубил голову волколаку, а уродливое тело твари повалилось на землю, залитую кровью. Бородатый ещё шевелился на месте. Оставшиеся либо лежали на месте, либо пытались встать, ведь тварь откидывала их в стороны, когда те пытались забраться ей на спину. Бывалый охотник полез в свою сумку со снадобьями, но в какой-то момент остановился: зрачки бородатого уже ни на что не реагировали. «На другого и смотреть не нужно», — заключил он.       Оставшиеся в живых охотники тихо постанывали от ударов об дерево или твёрдый камень, некоторые даже не могли нормально ходить после такого. Все они собрались рядом с Говардом и ждали приказаний, ведь понимали, что только он может быть проводником через лес вблизи Аркейна. Говард сжал свой могучий кулак, а после преспокойно развернулся к остальным с взятой головой волколака в качестве трофея, положил её в мешок с мясом и обратился к выжившим. — Нет смысла задерживаться. Запах крови привлечёт других тварей. Собирайтесь.       Его приказной тон прочувствовал каждый из оставшихся, и Охотники, будто гипнотизированные, поспешили взять оставшийся мешок и отправиться дальше, через грязь и кровь, ветки и кусты, овраги и ямы. Говард не дал даже попрощаться с павшими в бою.       Мальчишка, слегка побитый, стоял на этот раз прямо за ведьмаком, и вид на его титаническую спину только ужасал, но вместе с этим и согревал. Он начал понимать, что действительно любит его, как своего учителя и наставника. Но до серьёзности мальчишке далеко! Тот лишь встал рядом с ним, а после попытался завести диалог, однако вид на его красное от крови лицо заставил задуматься о нужности нынешней беседы. Ведьмак посмотрел влево, а когда слегка опустил голову, то заметил слегка озадаченное лицо юного охотника. — Что-то случилось? - спросил он всё тем же приказным тоном. — Лицо...в крови... - мямлил мальчишка.       Как хорошо, что рядом был небольшой ручеёк! Поглядев в своё отражение, Говард слегка поморщился: этот оттенок вызывал у него лишь отвращение, и умыл своё лицо. Противное отражение пропало, а в воздухе наконец повеяло свежестью дневного леса. Ведьмак первым делом почувствовал запах свежей воды, затем мокрой грязи, после — свежей рябины, но больше всего ему запомнился запах сладкого мёда: недалеко отсюда пчёлы расположили своё гнездо. Синицы, сидящие на ветках, пели свои ласкающие слух песни. — Мы в безопасности. - выдохнул Говард. - Если поют птицы, то уже можно не бояться... — Почему мы их там бросили? - недоумевал юноша. - Разве мы не могли хотя бы что-то похожее на крест сделать рядом с их телами? Неправильно всё это, господин! — Повторяю, мы не могли там остаться ввиду запаха крови. Если ты хочешь сделать всё по-христиански и возвести крест рядом с телом павшего человека, то будь готов к тому, что будешь лежать рядом с ним — в более уродливом виде, чем он. Тебе что важнее: упокоить душу того, кого ты не знал до сегодняшнего дня, или продолжить жить, завести жену и детей? Разве жизнь странника важнее собственной? — Простите, господин Говард, но моя религия обязывает меня молиться за упокоение, даже если этого человека я не знаю! Я ощущаю тяжесть на душе, и мне от этого не по себе! — Поможет ли тебе твой Бог, когда тварь нападёт в следующий раз? Спустится ли он с небес лишь для того, чтобы защитить одного из миллионов людей, верующих в него? Даст ли он тебе силу, чтобы противостоять монстру? Нет. Такого не было и не будет. — И к магии Вы тоже положительно относитесь? — По крайней мере, я ей уже не удивляюсь. Инквизиция несколько веков назад, истреблявшая магов и чародеев... Но что они сделали противозаконного? Причём я знаком, лично знаком с чародеями, приносящими только пользу нашему миру. — Вы в этом уверены? Существует много доказательств того, что маги — посланники дьявола! — А проповедники, продающие индульгенции***, значит, посланники небес? Так получается?       Более юноша не был в состоянии спорить с Говардом, ибо понимал всю силу его убеждений и всю силу его истины. На некоторое время он даже проникнулся ей, и это заставило его остановить разговор! Ведьмак же, прикрыв глаза и выдохнув, продолжил идти впереди и высматривать стены города.       «Разве возможно такое, что человек, настолько сильный и образованный, не верит в Бога?! - ругался про себя юноша. - Как же жить без веры во Всевышнего, что завтрашний день настанет всегда?! Ох, не верю в это, не верю! В глубине души он точно знает, что Бог есть, и что он находится в его душе!»       Но каждый взгляд на ведьмака заставлял усомниться в собственных мыслях. Мальчишка смотрел на него с огромным уважением, и видел в этой спине то же самое спасение, которое общеает Господь за веру в него. Он словно увидел душу Говарда и на секунду ему показалось, что вот он — посланник небес, стоит прямо перед ним и готов защитить его в любой момент. И разве можно не верить во Всесильного после такого?!       И кто такой Всесильный? Человек ли, Бог ли или другое существо, вставшее на новую ветвь эволюции? Но кем может быть это существо? Вопрос этот остался висеть в воздухе, и юноша никак не мог найти на него ответ. Он лишь глядел на могучую спину Говарда, невольно успокаиваясь и наполняясь уверенностью. Он даже не заметил, как тело ведьмака закрывало вид на прекрасную столицу!       Белокаменные стены крепости, сделанные из покрашенного булыжника, с многочисленными ограждениями для патруля, скрывали величественные мануфактуры по обработке металла. Однако даже такие стены не были в силах утаить от дикой природы чёрный смертельный пар, выходящий из давно загрязнённых труб. Также вдали были видны прекрасные удлинённые закруглённые башни с флагами.       Охотники встали на деревянную дорогу в город и ждали, когда патрульный сбросит мост для дальнейшего перехода внутрь. Странно, но сейчас ни единой души не было видно на окраинах башен. Неужели сейчас все ушли в казармы за едой? Или же, наоборот, сейчас патруль сменился и все только выходят? Однако это никак не волновало ведьмака. Тот крикнул: — Эге-гей!!!       На самой вершине арки, где как раз проходил охранник, показалось лицо достаточно молодого мужчины с бакенбардами цвета угля. Он выставил железную алебарду вперёд и готов был кинуть её в пришедших людей, однако узнал среди них Говарда и его охотничью свиту. Тот лишь почесал затылок, плюнул в сторону и подошёл к рычагу. Только патрульный схватился за него посильнее, как твёрдый механизм начал скрипеть, а после вовсе и не поддался. Однако молодой человек приложил достаточное количество усилий, чтобы ворота начали опускаться вниз. С грохотом они упали на оранжевую землю, заставив подлететь незакреплённые доски. Охотники взяли мешки и отправились дальше.       Миновав прекрасно выполненную закруглённую арку, земля под ними стала намного твёрже; это сменилась тропинка с деревянной на каменную. Конечно, главная дорога от ворот вела только к одному месту — Дворцовой площади. По-совместительству, там находился Королевский дворец, а прямо напротив него — базар с огромным количеством лавок ремесленников, скотоводов и фермеров. Но сейчас это не главное.       Крестьянские хибары рядом с воротами города представляли собой одноэтажное деревянное коричневое здание с треугольной крышей, где расположилась труба для печки, и всего-лишь одним окошком, украшенным различными узорами и рисунками. Из некоторых домов уже шёл серый дым, — хозяин дома что-то готовил, ведь настало время обеда. Порог был весь в грязи, и лишь молодая дама старалась как-то привести его в порядок, выметая грязь веником, пока её муж внимательно следит за печкой. Вокруг дома тоже можно было увидеть немысленное количество грязи, однако на уборку участка требуются нужные инструменты, коих у бедных жителей не было в наличии. Если пройти немногим дальше, поближе к центру столицы, то можно заметить различие между обычным крестьянином и зажиточным. Если у бедного крестьянина только один этаж, а вокруг царит только лишь грязь, то зажиточный отличался целыми двумя этажами и ухоженным участком. Весь дом больше напоминал небольшую усадебку с балкончиком, обработанными досками у порога двумя рабочими, вырывавшими своими почерневшими от земли руками сорняки и ненужные растения. По правую сторону от дома можно увидеть довольно характерную для Аркейна картину: в деревянном уютном кресле, по всей видимости, сидел хозяин этого участка, спокойно покуривая трубку и наблюдая за тем, как его подданные справляются с работой. По мере продвижения можно было увидеть не только такие домики, но и достаточно скромные прилавки с различными продуктами: молоком, мясом и яйцами. Каждый из продавцов пытался заработать себе на жизнь любым способом!       Закончились деревянные дома и усадьбы, настала очередь квартала ремесленников. По площади он ничем не отличался от базара, что находится недалеко от главной площади, но вот с архитектурной точки зрения он значительно преобладал над рынком. Если у обычного купца над головой висит ткань коричневого цвета или, если позволят финансы, разноцветный шатёр с заострённой крышей и маленьким красным флажком на самой верхушке, то мастер-бронник или оружейник имел честь расположиться прямо на первом этаже дворянских имений: нынче заработок с мечей и доспехов идёт хорошо! Мускулистые мужские тела с чёрным фартуком, покрытым грязью, на совесть выполняли свою и без того тяжёлую работу: звон молота о металл ласкал их слух, подобно пению прекрасной девы. Более обеспеченные мастера расположились в собственных лавках, пристроив рядом с ними свою кузнечную. Их несложно было найти по символу скрещенных мечей или молотка на наковальне.       После обширного уголка ремесленников начинается центральная часть города, в народе прозванная "буржуазной". Почему именно такое название? Ответ достаточно простой: именно в центре Аркейна в своих изящных каменных виллах расположились приближённые Короля, политические деятели и главнокомандующие полками. Вся территория вокруг их домов обрабатывалась нанятыми рабочими, кои испытывают проблемы с деньгами и разного рода средствами: кто-то из хозяев обещал вместо денег давать еду. Да, бедные люди не хотели идти на такое, однако же у них не было какого-либо выбора, если почва не даёт урожай. А ведь неурожайность в нынешние года настигает большинство крестьян с северных островов!       И, пройдя в самое сердце столицы, можно увидеть её главную достопримечательность — Королевскую площадь, а напротив неё дворец, на башнях которого на ветру развеваются флаги с белыми, чёрными и красными полосками. По аккуратно вычищенным дорожкам, сделанными из камня, кавалерийской походкой шагали патрульные в своих зелёных мундирах и алебардами, опирающимися об их могучие груди. Охрана ходила группами по несколько человек во избежание даже малейших потерь в то время, как арбалетчики ходили по стенам крепости и иногда переговаривали со своими напарниками по должности об обстановке в городе. — Ну-к, что у тебя там, на Солнечной стороне? - спросил один из них. — Всё путём! Надеюсь, слухи об этих тварях останутся на уровне слухов... Тьфу! Ещё и жизнь свою отдавать в бою против подобных зверей. — Ты же не веришь в них! Тогда почему говоришь о том, что жизнь будешь отдавать? — А кто сказал, что я буду её отдавать? В случае этого я лучше пойду в таверну работать, разносчиком! Уж лучше это! — Гляди-ка! - собеседник обратил внимание на подходящих людей в кожаной охотничьей одежде.       Подойдя к краю стены, патрульные посмотрели на слегка озадаченные лица пришедших гостей. Узнав среди них Говарда Уильямса, двоица переглянулась, плюнула в сторону и выкрикнула. — Открыть ворота! Ведьмак пришёл.       Мужественные охранники склонили свои головы ко внутреннему двору с целью поглядеть, на месте ли человек, отвечающий за открытие ворот. Как оказалось, он заснул на посту, и более громкий крик смог привести в чувства охранника у врат. Тот аж подскочил от неожиданного крика, схватив в руки верный клинок. Но стоило ему поглядеть на товарища, как он мигом успокоился и убрал оружие в ножны. Потянув за рычаг, патрульный внимательно смотрел на ворота: они могли заклинить. К счастью, этого не произошло, и могучие двери распахнулись перед крохотными Охотниками. Те уже взяли свой провиант и хотели было пойти вперёд, но Говард своей командирской рукой остановил оставшихся в живых людей. Он оставил свой мешок на земле, вынув из него голову волколака. — Идите и приготовьте всё к празднику. Я поговорю с Королём.       Товарищи Говарда кивнули, взяли его мешок с мясом и поспешили уйти прочь. Ведьмак же, крепко держа в руках морду чудовища, направился во внутренний двор, где его уже ждала охрана, имея наготове алебарды.       Внутренний двор представлял собой огромную территорию с казармами высотой в три этажа и длиной в две усадьбы. Свободная же часть занята манекенами и площадками для тренировок. Помимо всего этого, рядом с гигантскими стенами расположились стойки для оружия. А где же стойки для брони? Неужели об этом не позаботился нынешний правитель Островов? Нет, и ещё раз нет: доспехи хранились в самих казармах, где им и место. Дворец представлял собой крепость из белого камня, чьи башенки окрасили в красный цвет. На ветру на кончиках башен развевались флаги с изображением головы медведя — это был отличительный знак Королевского рода.       Два мужика встретили ведьмака с презрением во взгляде, но все же провели его вплоть до дверей в королевский дворец, выполненных из белого дерева. Патрульные схватились за изящные дверные молотки и потянули их на себя, распахнув перед простолюдином врата в совершенно новый мир: в мир, где отовсюду пестрит изящностью и блеском. Говард, вытерев грязные сапоги о ковёр, прошёл внутрь.       Идя по сверкающему от солнца полу, он рассматривал помещение. Ему безумно понравились колонны, выполненные в древнегреческом стиле, однако ведьмак не видел в них какого-либо смысла, ведь времена такого стиля давно прошли. Но стоило ему посмотреть на узор колонны, как всё сразу прояснилось. Скульпторы решили сделать так, что от самого низа до самого верху будут идти закручивающиеся линии, что свидетельствовало об индивидуальном виде архитектурных сооружений. Меж колонн была сделана закруглённая арка, а перед ними можно увидеть окна с заострёнными концами сверху и снизу. По всему помещению, звеня доспехами, ходили патрульные, и вооружены они были лучшими мечами, сделанными из самого качественного металла. На их головах не было даже шлема: лишь шаперон**** красовался на вымытых до блеска волосах. Помимо патрульных здесь ходили и дворяне, в своих богатых одеяниях с шёрсткой вокруг шеи и длинных плащах, которые были настолько длинными, что могли собирать оставшуюся на полу пыль. Местные барды играли на лютнях***** прекрасные мелодии, сопровождая всё это балладами о скитаниях отважных героев Островов, к коим причисляли мужественного командира Базиля. Если верить сказаниям и песням, то некогда этот человек смог в одиночку противостоять сразу троим громилам, а после схватки с ними, будучи израненным и уставшим, сражался на равных с медведем. К слову, Базиль до сих пор живёт, как ни в чём не бывало, и даже остался на посту полководца!       Как только гости Короля и само Его Величество увидели в дверях ведьмака, песни и трапезы мигом прекратились, ведь все увидели в руке у отважного воина голову чудовища, о котором прошло достаточно слухов по всему городу. Стража мигом выстроилась рядом с троном Короля, а ведьмак, поприветствовав всех сухим тоном, медленно подходил к правителю. Звук его шагов эхом доносился до каждого из присутствовавших. Барышни прикрывали лица руками, стараясь не смотреть на ужасную голову твари, а кто-то только прикрывал рот от изумления.       Рядом с троном Короля, с двух сторон расположились закруглённые ступеньки, создавая перед правителем некоторую преграду между важным гостем и Его Величеством. Эта преграда имела кругообразную форму, где расположился узор в виде весов. Сам Король, ещё в самом расцвете сил и с довольно молодым лицом, сидел в своём красном одеянии с прекрасной короной на голове, где сверкали изумруды, топазы, рубины и прочие драгоценные камни. Он сложил руки под подбородком, сурово смотря на подходящего ведьмака. Охрана насторожилась и встала в боевую стойку, но Король одним взмахом руки приказал всем успокоиться. Ведьмак, встав на узор весов, небрежно поклонился и посмотрел на правителя Островов. — Фамильярно. - проговорил властный голос Короля. - Но другого от ведьмака я и не ждал. Говори. — Ваша Милость. - ведьмак приподнял руку, в которой держал голову волколака. - Это — доказательство того, что в лесах творится что-то неладное. Про тура и говорить не стоит: он не так опасен, как волколаки или нордски. По крайней мере, он даже не тронется с места, если его покормить яблоком. — Ты хочешь сказать, что байки крестьян — правда? Что действительно существуют твари подобного рода? — А Вы как думаете? Если бы это были байки, то этой головы в моих руках сейчас бы не было. Плюс, как Вы можете знать, в Сорексе уже давно существует такое место как Орден Охотников. Они уже признали существование сверхъестественного: пора и Вам сделать это. — Ба! Эти наёмники? Они же и пальцем не пошевелят, если не заплатить! — Вылазки каждую зиму — в, воистину, самое опасное время года? Еженедельный патруль в лесу группами по двадцать человек? Их Вы называете наёмниками? — Откуда тебе знать, ведьмак? — Они мои напарники по цеху. Я лучше знаю, что и как у них устроено, а потому даже Вы, Ваше Величество, не в силах как-либо критиковать, если не знаете принцип их работы.       Охрана правителя снова приняла боевую стойку и готова была напасть на пришедшего гостя, посмевшего говорить с Королём в таком тоне. Но тут нотабене******. Его Величество встал со своего трона, сложил руки за спиной и медленно спустился к ведьмаку. Охрана переглядывалась между собой и хотела пойти за правителем, но тот сделал всё слишком неожиданно и непонятно. Те лишь наставили алебарды и вышли вперёд, но Король поднял кулак вверх и повернулся к патрульным. Те отошли назад и встали ровно. Правитель же, повернувшись к ведьмаку, смотрел своими раздражёнными красными глазами на него. — У тебя много храбрости, чтобы говорить со мной в таком тоне, Говард. — Не боитесь, что в моём рукаве может находиться кинжал? — Я слишком хорошо тебя знаю, потому и стою сейчас перед тобой.       Было слышно, как бард случайно уронил свою лютню от напряжения. Тот мигом взял её в руки, откланялся в знак сожаления и вернулся к толпе, слегка покашливая. Король повернулся спиной к ведьмаку и глядел на картину слепой девушки, что держала в своих руках весы. На стене, расположенной справа, был повешен портрет Короля и его жены с подписью: "Его Величество, Тариус I, и Её Величество, Брунгильда II". — За подобный тон мне бы следовало тебя высечь, прямо здесь. Однако ты принёс сведения о том, что твари добрались и до Аркейна. И именно поэтому я тебя помилую. Признаюсь, не ожидал, что мне придётся провести такую внеплановую аудиенцию, но она была крайне полезной. Ступай. Мы закончили наш разговор. Голову отдай главнокомандующему. Баден!       Из толпы мигом вышел человек с лысой головой, длинными усами и шрамом на лбу. Он был одет в доспехи из чёрного железа, и на груди у него была нарисована голова медведя. Вытянув вперёд руку, он ждал того же действия от ведьмака, и ему не пришлось долго выжидать этот момент. Говард быстро отдал морду волколака главнокомандующему и, всё так же небрежно откланявшись, развернулся и направился к выходу. Патрульные уже открыли перед ним двери. Стоило ведьмаку выйти на улицу, как охрана мигом закрыла врата во дворец. Баден, изумлённый данным моментом, повернулся к Королю и заговорил: — Ваша Милость, и Вы позволите ему спокойно жить после такой дерзости в Вашу сторону?! - проговорил он хриплым голосом. — Баден, а Ваш ребёнок живёт спокойно после того, как Вы с ним поссоритесь? — Конечно! Я его порю, бывает, ведь... — Прекрасно, что Вы находите с ним общий язык. - прервал его Тариус. - Это действительно прекрасно. — Простите, но... К чему Вы клоните? — Вы предлагаете мне посадить ведьмака за решётку после того, как он мало того, что принёс нам сведения о тварях, так ещё и принёс голову самой твари? По-вашему, так будет справедливо? — А по-Вашему, справедливо терпеть дерзость? — Справедливо было бы дать ему денежную награду в тысячу сильмониев: за информацию и за убийство, как он его назвал, волколака. И я бы дал ему награду, если бы он попросил. Но представляешь, на что способен ведьмак — тот, кто ближе всех к чудовищам и с лёгкостью может их убить — раз он не взял денег за опасную работу, хотя должен был? Такие люди и нужны Островам. Он не потревожит людей, уверяю вас. Я и дальше намерен терпеть фамильярность с его стороны, пока он рискует за нас жизнью. Это я считаю справедливостью, Баден. Возвращайтесь на пост.       Пока королевский двор понемногу возвращался к своему привычному шумному поведению, ведьмак успел выйти за пределы дворца. Оглядываясь по сторонам, он глядел на то, как женщины с детьми в испачканных белых одёжках ходят по базару в поисках еды и питья, а добрые молодцы таскали за собой мешки с зерном. Некоторым крестьянам повезло: на их ногах хотя бы лапти были, а основная масса вынуждена была ходить по грязи босиком! И нет, они не отдавали свою обувь мужьям и детям: у них попросту не хватало денег на нужные им вещи. Острова до сих пор не оправились после кровопролитной войны на их территории, — ситуация не успела стабилизироваться спустя два года!       И Говард принимал участие в этой ужасной войне. Помнится, как три года тому назад он сидел в землянке и пытался найти выход из города для оставшихся выживших, пока за стенами шла ожесточённая битва. Говард наблюдал за тем, как у одного из людей ручьём шла кровь из оторванной ноги в результате боя на мечах с противникам. Особенно Говард помнил выражение лица бедолаги, когда ему перевязывали ногу в надежде на то, что его ещё можно спасти: оно корчилось от каждого прикосновения к больному месту. Но из его глаз не шли слёзы, он терпел до последнего и старался не кричать. А ведьмак посматривал из-за угла и пытался подловить нужный момент для переноски раненого в более укромное место, но когда развернулся с целью взять его на руки, то увидел, что тот уже еле дёргается. Говард подошёл к нему и схватил за плечо, а затем глянул в его невинные детские глаза, переполненные страхом. — Мари... - прошептал раненый еле слышно.       Учитывая свои рефлексы, ведьмак всё отчётливо услышал. Он аккуратно положил раненого на окровавленную землю, прикрыл ему глаза и встал, слегка согнувшись и приложив руку к сердцу.       И мысль эта до сих пор не даёт ему покоя. Чего так боялся тот раненый? Собственной смерти или чего-то другого? Говард прекрасно понимал, что перед смертью человек всегда вспоминает своих родных и близких, вне зависимости от того, что именно произошло между ними. Но чего он так испугался перед собственной кончиной? В такие моменты люди, обычно, не испытывают эмоций, но тот раненый является исключением: ведьмак запомнил его выражение лица перед гибелью на всю жизнь.       Как бы там ни было, но двигаться дальше нужно было. Не потому, что нужно забыть о том измученном пареньке, а потому, что дальнейшая судьба кроется за завесой неизведанного впереди. Нельзя стоять на одном месте и вспоминать те или иные моменты, как-то повлиявшие на человека: нужно провести их через себя и отправиться своей дорогой.

***

      В вечернее время Аркейн по-своему прекрасен: наблюдать за горящими факелами на каждой улице особенно увлекательно, ведь они являются настоящими проводниками в дворянскую жизнь. Крестьяне, в частности их детишки, глядя на них с особым увлечением, мечтали о таком моменте в жизни, когда у них во владении будет достаточно земли и денег, чтобы причислить себя к знатным людям. И к этой мечте стремился каждый из них, однако же на это не хватило бы времени, так как в нынешние моменты жизни крестьянам достаётся как можно меньше: одна часть зерна отправляется церкви, семь — в столицу, а две остальные служат либо провиантом для многодетной семьи, либо для дальнейших посевов.       Радостные дворяне в своих богатых одеждах с золотыми нитками кавалерийской походкой показывали всем недостойным, или даже нищим, своё превосходство над ними, и что крестьяне ничего не могут с этим поделать. А звонкий смех зажиточных дам был мерзким и подлым: они словно хотели показать всем своим видом презрение в сторону дрожащих собак, недостойных существования в их изящном и драгоценном мире.       Но всех их объединяло одно: они пришли на Королевскую площадь с целью увидеть празднование Маркова дня. Этот день отмечают ежегодно, во второе воскресенье мая, с целью почтить память прародителя Охотничьего ремесла на территории Островов — Марка Огнехрона. В частности, к этому празднику присоединяются и товарищи по цеху, ведьмаки, однако они никогда не позволяли себе танцевать рядом с торжественным костром: они предпочитали оставлять это тем, кто действительно чтит Марка и готов следовать его учению.       Тут нотабене. Для Охотников и некоторых ведьмаков священной книгой является не общепризнанная "Библия", а "Охотничий Устав" под авторством прародителя одноимённого ремесла. В нём говорится, что Охотник никогда в жизни не должен поднимать руку на слабых, что должен чтить и уважать предков, а самое главное — не терять собственной человечности. Не жить в бедности или в богатстве, так как автор приравнивал это всё к «порокам, негожих для удалого Охотника». Как говорил сам Марк при жизни: «Любой, кто кличет себя истинным Охотником, не будет беден или богат; всяк заплатит за убийство чудища, но и ты, брат, не требуй много! Погубит алчность того, кто примет путь богатств!»       Но стоит вернуться на Королевскую площадь. Охотники, в клёпаных кожаных доспехах с ремешками на поясе и плечах, обнажали свои острые стальные мечи и показывали на публику приёмы фехтования, от которых захватывал дух у каждого, кто стоял среди толпы. Басистые мужские голоса выкрикивали имя своего прародителя и, лишь иногда останавливаясь на передышку, хором кричали: — Ура!!! — Есмь Охотники — есмь и покой!!! - отвечали им люди из толпы       Когда опытные фехтовальщики прекращали выступать на публику, к огромному костру выходили девушки в коричневых платьях и высоких кожаных сапожках и, пятясь из стороны в сторону, исполняли ритуальный танец, больше походящий на сцену кулачного боя. И когда последняя девушка садилась на колени, все резко вставали и, выбирая себе пару среди Охотников, кружились на месте, а ближе к концу вместе держались за рукоять меча, устремляя её ввысь. К главному Охотнику в кольчужной броне подходили к остальным и создавали некоторое подобие крыши, соприкасаясь остриём меча в самой конечной точке. Девушки же, встав за спину своих защитников, обнимали их и, касаясь своими нежными ладонями могучей спины. Толпа ликовала, свистела, бросала цветы в сторону костра, а Охотники и их спутницы лишь кланялись им и переходили к торжественной речи, где каждый вспоминал своих покойных предков.       Но среди этой толпы не было того, кто помогал с организацией этого праздника. Некоторые Охотники пытались высмотреть нужного им человека в толпе, но попытки были тщетны. Они не видели знакомого сурового лица, и над их душой надвис тяжёлый камень тоски.       В то время, как праздник шёл своим чередом, Говард решил навестить очень важного, по его мнению, человека, который конкретно сейчас нуждался в его внимании. К тому моменту, как на площади кричали имена своих предков, Уильямс стоял у деревянной дряхлой двери крохотного небрежного домика и постучал в неё. — Войдите... - ответил ему хриплый голос.       Со скрипом открылась дверь, Говард вошёл в домик и шёл неторопливо, рассматривая каждый уголок. Вон там, прямо перед дверью, например, на дряхлой вешалке висела белая рубаха, грудь которой была измазана в грязи: её надевали совершенно недавно. На полу стояли грязные высокие сапоги. На побитом подоконнике горела свеча.       Ведьмак повернул направо, в другую комнату, где увидел на измученной деревянной кровати, с одним единственным одеялом, ослабевшего, уже давно задыхающегося от собственного кашля престарелого человека с длинной серой бородой и морщинами на голове. Все его глаза раскраснелись от перенапряжения, и тот, по всей видимости, хотел прилечь и поспать некоторое время, но его отвлёк стук в дверь. Своими замученными глазами он посмотрел на прибывшего гостя в кольчужном доспехе с кожаными наплечниками и большим мечом за спиной. Престарелый человек с облегчением выдохнул. — Здравствуй, отец... - проговорил Говард. — Здравствуй-здравствуй... - откашлялся тот. - Этак вырос ты за год последний, отпрыск! — А ты всё такой же, батька: что тогда ты любил надо мной подшучивать, что сейчас. — Ха! А ты думал!       Недолгое время они смотрели друг на друга и не двигались с места. Иногда мёртвую тишину нарушало хриплое дыхание и скрип кровати, но это не мешало двум представителям разных поколений смотреть в глаза друг другу и радоваться тому моменту, что они увиделись именно сегодня, а не позже или раньше. — Праздник идёт? - поинтересовался старик. — Да. Уже давно идёт. — Хорошо... Хорошо! А ты почему не там? — Я не изменяю своим традициям, отец. Я всегда каждый год навещаю тебя именно в этот день. — Лилечка как? Хороша?! — Беременна. Знахари говорят, что будет сын. — Ох! Это, воистину, прекрасные новости! - вновь старик откашлялся, но в этот раз сильнее. Говард подбежал к нему и похлопал по спине, чтобы тому полегчало. Старик схватил его за запястье. - Толькх... Хуже сделаешь!..       Недолгое время ведьмак сидел на табурете рядом с отцом, пока тот заливался смертельным кашлем и не мог никак утихомирить его. Но стоило отцу ведьмака лечь, как через мгновение кашель прекратился. Все его глаза заслезились. — Староват я стал уже... - улыбался старик. - Даже кашель вызывает боль в костях, эх! — Ты не пойдёшь на праздник, я прав? — А как ещё?! Не придумали ещё способ передвигаться на кровати! Ха! Подохну тут, как собака в подворотне! — Который год ты себя сравниваешь с ней, а, пап? — А что, я разве не прав?! Ты посуди сам, щенок: я точно так же, как и она, передвигаюсь только для того, чтобы найти поесть и просто прогуляться, чтобы окончательно не зачахнуть в этом проклятом доме! Мой предсмертный кашель можно сравнить со скулением помирающей собаки, настолько они похожи... И ведь я действительно не увижу лицо своего внука, это меня более всего печалит! — Я могу тебе помочь дой... — Не надо! - прервал престарелый человек ведьмака. - Если встану, то окончательно развалюсь! Этот дом и так на соплях держится, а мне ты предлагаешь встать и пойти?! Ну уж нет! Полежу я тут лучше, да издалека посмотрю: не впервые вижу кострище вблизи.       По глазам Говарда можно было понять, что он слегка расстроен такими новостями от отца. А тяжёлый выдох отца ведьмака только подтверждал всё то, что он говорил ранее. Вдали послышался радостный крик людей. — Говард, послушай меня... - начал лежачий старик. - Я уже не в состоянии злиться. Чую я, что холод поглотит меня, и одеяло меня уже не согреет. Я давно хотел тебе передать то, что я так долго хранил у себя под кроватью...       Дрожащая рука потянулась в сторону окна, после чего залезла в щель между кроватью и стеной, и одним резким движением вышла с кругообразным предметом в руке. Старик слегка прищурился, лишь бы убедиться в том, что он достал именно ту вещь, которую так долго хранил. Только после убеждения он вытер её об рукав и передал своему сыну. Он положил её в ладонь ведьмака, а как только он посмотрел на изображение на медали, то всё сразу понял. — Ты действительно этого хочешь? - спросил Говард. — Я хочу, чтобы он стал таким, каким я бы хотел стать. Давно я эту медаль храню, — лет десять этак! Хех! Хоть назови его в мою честь, очень тебя прошу... Хотя бы это желание умирающего выполни. — Как скажешь, отец. — Ступай. Более бессмысленно говорить. Передай Лилечке привет!       Говард встал и поклонился своему отцу, а тот лишь отмахнулся на прощание и повернул своё грузное тело к окну. Вскоре послышались всё удаляющиеся шаги и звук захлопнутой двери. В окне виднелся силуэт Говарда. «Как холодно... - подумалось старику. - Надо бы поспать». Но стоило ему прикрыть свои очи, как тут же нахлынула ледяная буря. Первое время он дрожал от страха и пытался как-то пробудиться, но понимал, что от этого будет только хуже. В непроглядной темноте он шёл лишь вперёд, пока кости его хрустели и ломались с каждым последующим шагом, а лицо покрывалось инеем. Где-то позади горел яркий костёр, и, казалось бы, вот оно — спасение, но и сейчас старик понимал, что идти назад нельзя: от этого будет только больнее. В какой-то момент он не был в силах идти дальше, после чего упал своим лицом в мёртвый снег, напоследок сжав его в руке. «Холодно... Как же холодно...» Метель потихоньку заметала его ещё подрагивающее тело.       Крестьяне налетали на приготовленное Охотниками мясо, пока бояре молча наблюдали за стадом и заливались истеричным смехом, продолжая показывать собственное превосходство, чокаясь друг с другом полными бокалами вина. Танцы вокруг костра продолжались — на этот раз только девушки. Говард, минуя толпу, вышел вперёд и смотрел на размеры костра: он был немногим больше, чем в прошлом году. В этот момент ведьмак почувствовал, как кто-то взял его за руку.       Повернувшись, ведьмак увидел перед собой женщину с достаточно миловидным личиком и разбухшим животом. Она была одета в зелёное платьице, а на ногах у неё были лапти, так как более лучшей обуви она не просила у своего мужа — довольствовалась тем, что у неё имелось на данный момент. Она всё время водила второй рукой по своему животу, словно успокаивая его. Говард взял девушку покрепче за руку, после чего поцеловал в щёку. — Как он? - спросил ведьмак. — Стукается... - сказала она своим добрым голоском. - Видимо, роды скоро... — Это хорошо!.. Отец просил меня... — Я поняла. - прервала она его. - Надеюсь, с ним всё в порядке. Как он там? — Он лежит, ничего не делает. Лишь изредка выходит из дома. Но вот по виду... — А-а-а-а-а!!! - прокричала она.       Тут все обратили на неё внимание, в том числе и Охотники. Девушка тут же потянулась к земле, а Говард держал её как можно крепче за руку. Охотники подбежали с небольшой простынёй и усадили Лилию так, чтобы ей было удобнее. Её крик лишь усиливался с каждой секундой, а дыхание учащалось только в путь. Ведьмак сидел рядом с ней и старался хоть как-то поддержать в такую трудную минуту. Её лицо тут же изменилось: из доброго оно приняло тревожные и напуганные черты, но это было неизбежно. Двое Охотников держали девушку за ноги, а третий пытался как-то облегчить её страдания. — Ноги раздвиньте ей! Ноги! - кричали из толпы. — Нож принесите срочно, нож! - прокричал Говард в страхе за свою жену. — Я... Справлю-а-а-а-а-а!!! - недоговорила Лилия.       Один из людей в кожаных доспехах в сию минуту принёс небольшой ножик, и сидящий напротив живота девушки Охотник делал аккуратный разрез на животе. Адская боль пронзила девушку, и она издала душераздирающий крик, подобный тому, что доносится из Преисподней. К сидящему Охотнику подбежал крестьянин с тряпкой, и тот дал её своему напарнику.       Сквозь адские крики и немеренное количество боли девушки, ребёнок всё же вышел наружу и издал свой первый плач. Это означало одно: всё прошло успешно. Малыша сразу же укутали в полотенце и дали в руки матери, пока знахарь зашивал рану. Заплаканая матерь и обеспокоенный отец смотрели на своего ребёнка, пока он сосал её молоко. — Он... - не могла говорить девушка. - Такой... — Ничего не говори, пожалуйста. - держался за сердце Говард. - Ты достаточно натерпелась... Отдохни. Ты просто молодец, милая!.. — Это знак! - крикнул крестьянин из толпы. — Да, это знак, знак! - подхватил другой. - Не случайно ребёнок в этот день родился!       Толпа оживлённо твердила о том, что всё это предрешено Господом, и что этот день должен войти в легенды, когда именно перед торжественной частью родился мальчик, причём не от абы кого, а от ведьмака! В этот момент Говарда схватил за плечо один из Охотников. — Очнись, ведьмак! - пробубнил тот с задором в голосе. - Толпа требует, чтобы ты назвал его имя!       Ведьмак посмотрел на личико своей жены. Она отвела взгляд на ребёнка, а после посмотрела на своего мужа и кивнула ему, погладив своей нежной ладонью мальчика по затылку. Стоило его отстранить от груди матери, как он тут же заревел, и с плачем усилилось пламя позади Говарда. «В честь отца», - подумалось ведьмаку. Он взял своё дитя в руки и поднял его над головой, когда пламя загорелось с новой силой и устремилось высоко в небо. — Тейлор Уильямс!!! - пронзил тишину голос Говарда.       Толпа тут же массово перекрестила младенца, после чего он перестал плакать. Он слегка успокоился, а когда его вернули матери, то продолжил сосать молоко. Празднование только приняло новую волну. Говард понёс свою жену домой, где ей будет удобно лежать и кормить своего ребёнка. Рану за это время успели зашить.