Аномалия

      Изящный сферический беспилотник сейчас, по сути, выполнял функцию лифта, плавно поднимая двоих пассажиров к вершине Цитадели. Однако у полёта было несомненное преимущество перед подъёмом: из кабины шаттла открывался поистине фантастический вид. Он по-прежнему вызывал некоторое чувство потерянности — но в отсутствие страха она, пожалуй, была даже приятной. Поверхность планеты медленно отдалялась; Исанн заворожённо наблюдала за этим сквозь иллюминатор — и лишь мягкое, но настойчивое ощущение, что на неё смотрят, в какой-то момент заставило её прийти в себя.       — Я никогда не видела ничего подобного, — пояснила она, заметив явный интерес в глазах Палпатина. — Едва ли могла даже вообразить.       — У меня не было сомнений, что Бисс впечатлит вас, — удовлетворённо ответил тот. — Однако теперь я желаю узнать — чем именно?       Слова подбирались с трудом: многолетняя служба отучила делиться своими чувствами и впечатлениями, заставляя быть начеку и всё подвергать сомнению. Но сейчас именно этого ждал Император.       — Здесь так безмятежно, — проговорила она, — и при этом как нельзя сильнее чувствуется истинная мощь Империи… Ведь именно такой она и должна будет стать, когда достигнет полного расцвета.       — Верно, — в его глазах вспыхнуло одобрение. — За этой безмятежностью кроется огромная мощь, которая не знает ни бремени условностей, ни печати усталости.       В этих словах легко угадывался нелестный намёк на долгую противоречивую историю Галактик-Сити.       — Слишком многие принимают косность за покой, а трусость — за желание мира, — не без горечи заметила Айсард.       — Между тем, истинный покой может состоять лишь в вечном движении. Любое промедление может оказаться шагом назад — и стать роковым. Любая безумная спешка — лишь следствие катастрофического отставания. Республика была обречена едва ли не с первых дней, ибо её основатели и руководители раз за разом закрывали глаза на то, что требовало не просто внимания, но непрестанных усилий, — пламенно закончил он и пристально посмотрел ей в глаза.       Исанн охватил сильный внутренний трепет. Последние слова Императора всколыхнули слишком многое из того, что до сих пор никак не удавалось забыть. В памяти намертво отпечатались и атмосфера невозможной скуки, царившая в воздухе, и сонное чванство Ордена, обернувшееся предательством; и, наконец, чудовищная атака сепаратистов на столицу… Республика оставалась в далёком прошлом, но неотступно тянула свои щупальца оттуда к будущему, будто умирающий монстр в упорной агонии.       Пальцы Исанн невольно сжались в кулаки. Пока её сердце бьётся — она будет прилагать все усилия, чтобы ни призракам минувшего, ни грядущим угрозам не удалось превратить жизнь в Галактике в кошмар наяву.       — …Мы прибыли, директор, — Палпатин коснулся её плеча — очевидно, заметив, что впечатление от его слов оказалось слишком сильным.       — Простите, ваше величество, — проговорила Айсард и опустила глаза. — Невозможно оставаться равнодушной, когда речь заходит о судьбе Галактики.       Ладони податливо разжались; он взял её за руку, приглашая покинуть борт, и по кончикам пальцев будто пробежала жгучая искра.       — Полагаю, то, что вы увидите отсюда, поразит вас не меньше, — легко улыбнулся Император и первым ступил на трап.

.*.*.

      Целью их краткого путешествия была закрытая смотровая площадка — зал, что располагался на верхнем уровне Цитадели. Ключевой архитектурной деталью здесь было высокое панорамное окно, что занимало почти всю скруглённую стену. Прочий интерьер являл собою предел минимализма: пол, вымощенный чёрным мрамором с сероватыми вкраплениями, и дюрастиловая обшивка стен — больше ничего. Впрочем, судя по назначению этого зала, здесь вряд ли была уместна какая-либо мебель.       Император неспешно проследовал к окну; за ним, сохраняя расстояние в пару шагов, проследовала и Исанн.       — Взгляните, директор, — пригласил он, когда они поравнялись друг с другом.       Исанн окинула взором ночное небо от края до края — и замерла в восхищении.       На небосклоне выстроились плавной линией все пять лун. Первая — самая крупная, серовато-белая — находилась в полной фазе; вторая — насыщенно-голубая из-за большого содержания минералов — уже убывала. Третья — самая яркая — сейчас представляла собой широкий розовато-золотистый серп, который медленно, но всё же в заметном темпе двигался вертикально вниз, к горизонту. В противоположность этому спутнику, четвёртая и пятая луны — самые маленькие, что делили на двоих одну орбиту и выглядели как две крупные зеленоватые точки — сейчас поднимались всё выше.       Всё это едва ли возможно было сравнить с тем, что Исанн доводилось когда-либо видеть. В бытность полевым агентом её забрасывали на самые разные планеты, но едва ли там ей выдавалась хотя бы мимолётная возможность полюбоваться тем, как сияли спутники планет и нехотя перемигивались друг с другом далёкие звёзды.       — Увидеть луны Бисса одновременно — большая удача, — неспешно пояснял Палпатин, пока его собеседница продолжала наблюдать необычное явление природы. — Наши колонисты прозвали их своенравными, и это довольно точная характеристика. Древние названия лун давно утеряны, как и большая часть сведений о том, что происходило здесь тысячелетия назад и позже, вплоть до Эры Империи. Со временем им будут даны имена тех, чьи заслуги перед Биссом окажутся достаточно велики…       В какой-то момент Айсард решилась ненадолго отвлечься от панорамы, чтобы взглянуть на Императора. Его глаза горели неприкрытым торжеством: новая резиденция стала не только надёжной крепостью, но и неисчерпаемым источником вдохновения. Даже самые смелые идеи Палпатина в той или иной форме воплощались здесь — а значит, и его могущество раскрывалось полнее, чем где бы то ни было.       — Вы столь искренне любите Бисс, — заметила Исанн.       — Здесь много того, что ценно для меня, — согласился он. — Это место всегда было средоточием Силы; те, кто боялся её мощи, поспешили объявить его пристанищем Тёмной стороны. Здесь опасности становятся возможностями, уединение открывает взору всю Галактику, а тишина позволяет лучше расслышать тысячи голосов… Однако овладеть этой мощью требует огромного труда.       — Немногие способны даже вообразить всё это, — отозвалась она, понимая, что говорит сейчас и о себе самой.       — Да, это так, — вновь подтвердил он. — За многие тысячелетия ни у кого не нашлось достаточно мужества, чтобы обосноваться здесь.       — Ни у кого, кроме моего Императора.       Её взор на миг полыхнул дерзновенным огнём, но он почти сразу сменился истовой нежностью, а после — смущением. Палпатин с явным интересом наблюдал эти переливы эмоций, которые Исанн на сей раз даже не пыталась скрывать; когда же она склонила голову, он приблизился к Исанн и взял её руки в свои.       — Трудности никогда не останавливали меня там, где я мог обрести поистине редкие сокровища, — его голос звучал тихо и потому особенно проникновенно. — Неукротимую энергию центра Галактики, своенравные луны Бисса… или ваши глаза.       Исанн не сразу смогла осознать смысл сказанного. В своё время она выслушала столько презрительных слов и прямых оскорблений, которые относились к её необычной внешности — а теперь сам Император сравнивает её глаза с тем, что ему так дорого!..       — Всё, что другие клеймили позором и отвергали, поскольку в их душах царили страх и слабость, — пояснил он в ответ на её немое изумление. — Вы ведь верите мне?..       Мгновение внутренней борьбы увенчалось успехом, прежде чем в диалоге успела обозначиться пауза.       — Безусловно, — коротко выдохнула Айсард, хотя где-то у края сознания робко бились несколько иные слова.       Я люблю вас и не смею оскорблять недоверием.

.*.*.

      — …Чудно, — Палпатин улыбнулся и чуть крепче сжал её ладони, прежде чем отпустить их.       Исанн вновь прильнула к окну: луны всё ещё были видны на небосводе, однако их взаимное расположение заметно изменилось. Стояла глубокая ночь; до рассвета оставалось ещё несколько стандартных часов, но вечер был далеко и безвозвратно позади — не столько во времени, сколько относительно тех событий, что так нежданно разделили жизнь на «до» и «после».       После Бисса.       — Смею надеяться, вы всё ещё не разочарованы? — с иронией осведомился он, и Айсард непринуждённо рассмеялась. — Мне докладывают, что некоторым становится здесь очень тоскливо во время длительных командировок.       — Смею предположить, ваше величество, что они из тех, кто видит в этом покое лишь покой, — отозвалась она.       Луны беспокойно мерцали; судя по всему, за пределами помещения поднялся сильный ветер — более мощный, чем обычно в этих слоях атмосферы. У поверхности планеты поднимались низкие облака.       — Покой?.. — переспросил Император и сделал шаг в сторону.       Повинуясь лёгкому мановению его руки, в полу чуть поодаль открылся небольшой люк. Незаметный механизм поднял на поверхность широкое угольно-серое кресло с высокой спинкой. Дождавшись, когда оно остановится на своём месте, Палпатин вновь повернулся к Айсард.       — Отдохните немного, — коротко пояснил он в ответ на её вопросительный взор. — Вам следует беречь себя, особенно после грубой посадки.       Исанн подчинилась, внутренне согласившись с тем, что и вправду очень устала.       Похоже, ему нравилось о ней заботиться. В этом проявлялась какая-то особая грань его могущества; и оттого неожиданная щедрость требовала безоговорочного принятия — вопреки стыду и неловкости, вопреки огромной дистанции между Императором и его подданной…       От всех этих мыслей голова ощутимо шла кругом. Исанн плотнее закуталась в шарф и прижалась к спинке кресла. Сквозь полуприкрытые веки она продолжала созерцать ночное небо и силуэт Императора. Он всё ещё стоял у окна и глядел в пространство — отрешённо, будто в полном уединении, которое он столь ценил; и тут Исанн вдруг поняла, насколько высокое доверие было оказано ей сейчас.       «Мой Император…» — прошептала она одними губами: не как зов, но как благодарность, — и на это не могло быть лучшего ответа, чем сосредоточенное молчание.

.*.*.

      Когда она открыла глаза, в окно бил яркий утренний свет. Окружающая обстановка представляла собой скромную, но уютную спальню; попытки Исанн вспомнить, как она здесь оказалась, ни к чему не привели. На столике у кровати лежал до боли знакомый датапад с документами.       Часы показывали десять часов стандартного времени. Официальная аудиенция для обсуждения текущих вопросов была назначена на двенадцать.       Руки сами потянулись к устройству: нужно было освежить в памяти повестку дня и уточнить план доклада. К счастью, из документов ничего не пропало — система защиты данных выдержала физические перегрузки. Однако долго поработать не удалось: дверь открылась, и с порога донёсся голос протокольного дроида.       Рефлексы не подвели: миг — и Айсард уже оглядела внезапную «гостью» с ног до головы.       «Модель неизвестная, женская модификация», — зачем-то пронеслось в голове, пока дроидесса собиралась с мыслями. Впрочем, кажется, спешить было здесь не в обычае.       — AP-7 «B», — коротко представилась та. — Госпожа директор, мне приказано сопроводить вас в столовую.       — Не сейчас, Эйпи, — Исанн покачала головой. — Слишком много дел.       — Возможности отказаться не предусмотрено, госпожа директор, — настаивала та. — Я могу помочь вам собраться.       Айсард рывком откинула в сторону одеяло. Датапад так и остался лежать на подушке.       — Не стоит, Эйпи, я справлюсь.       «Не предусмотрено…» — прозвучало тихим эхом совсем иного голоса; на миг Исанн даже показалось, что в воздухе всё ещё носится лёгкий суховатый аромат, который всегда сопровождал присутствие Палпатина. Внутри что-то слегка заныло от неловкой благодарности; веки дрогнули, и губы будто вновь ощутили биение пульса под кожей.       Это было сейчас неправильно и неуместно — но всё же что-то с уверенностью подсказывало Исанн, что Император не стал бы сердиться на неё.       Значит, можно позволить себе загадочно улыбнуться.