Об этом птички напели

Настолько холодной зимы Кафриэль не помнил. Он прожил тысячу лет, но никогда ещё морозы не стояли так долго. В самом начале зимы выпало много снега, а потом наступила лютая стужа. Словно Шимриэтар решил переквалифицироваться с огня на лёд. Жизнь в городе замерла, в таверну заходили редко и в основном погреться, поэтому Кафриэль всё больше скучал и от нечего делать занимался перестановкой и лёгким ремонтом. Он переставил столы ― так ему показалось красивее и удобнее ― постарался на славу и украсил зал таверны новогодними украшениями. Только до ёлки всё никак не мог добраться. Притащил дерево, разложил на свободном столике игрушки, но каждый раз что-то да отвлекало: то посетитель, то не вовремя отвалившееся украшение в виде пушистой рунной вязи. В такие моменты Кафриэль едва слышно даже для самого себя вздыхал и молча играл роль радушного хозяина таверны. Обслуживал посетителей и прилаживал на место украшение. До закрытия оставалось ещё много времени, но ранние зимние сумерки уже опустились на город ангелов. Наконец, когда за последним посетителем закрылась дверь, Кафриэль закрыл дверь изнутри и на мгновение привалился спиной к стене. Белоснежные сильные крылья мягко прошуршали перьями по старому, но крепкому дереву. Прикрыл глаза и позволил густым светлым кудрям упасть на лицо. Кафриэль выглядел, как юноша, но его глаза ― голубые, как людские самоцветы-сапфиры ― выдавали всю печаль прожитых лет. Кафриэль снова вздохнул и мотнул головой, отбрасывая волосы. Не так он должен встречать Новый Год и готовиться к празднику. Не в тишине одиночества, а под звонкий смех и мелодичные песни Адины, помогавшей бы ему. Адина умерла давным-давно, почти сразу после проявления Знака Предназначения. Они почти не знали друг друга, но ангелам достаточно просто встречи с суженым, чтобы влюбиться. Кафриэль и влюбился, а теперь вязь на его крылья виднеется едва-едва. Может, это и к лучшему, достаточно и того, что его память хранит образ Адины. Потускневший так же, как руны, но запечатлённый навечно. Кафриэль приблизился к ёлке. Наполовину украшенная, она устремлялась острой верхушкой под самый потолок, а в воздухе разливался густой замах смолы и хвои. Он посмотрел на крупную яркую звезду, которой надлежало венчать самую макушку ёлки. Кафриэль понял, что сегодня его на завершение наряда ёлки уже не хватит. «Не я должен это делать, а Адина с маленькими ангелами, ― подумал Кафриэль. ― Если бы можно было загадать желание уже сейчас, я бы попросил того, о ком бы смог заботится». И тут же одёрнул себя, укорив за глупые мысли. Детям говорили, что желания обязательно сбудется, если загадать его под Новый Год. Но Кафриэль давно не был ребёнком и знал, что это лишь сказки. Он едва не задохнулся от холода, когда вышел через заднюю дверь на улицу. Ледяной порыв ветра набросился на него и хлестнул по лицу, хотя Кафриэль и так закутался так, что между капюшоном и шарфом виднелись только глаза. ― Вашу падшую! ― выругался он. ― Да меня же сдует к Замбриму! Или заморозит к нему же! Кафриэль, продолжая ругаться в шарф, осторожно спустился с обледенелого крыльца, как вдруг вспомнил, что, кажется, не перевернул вывеску таверны на «Закрыто». Да и большой замок не мешало бы повесить, а то под Новый Год молодые да удалые ангелы любят пошататься по ночному городу в поисках веселья и вкусной выпивки. Поскальзываясь и стараясь подставлять морозу спину и не мёрзнувшие крылья, а не лицо Кафриэль обогнул таверну и подошёл к главному входу. Первое, что он увидел, был свёрток. Огромный комок покрывал, который… шевелился. Кафриэль крепко выругался и приблизился. В голове метались разные мысли ― от шутки молодёжи, до проклятых предметов. Или вообще существ падших. Трогать руками покрывала не хотелось, да и было, наверное, опасно, но тянущее чувство тревоги заставило Кафриэля опуститься на ступеньки и придвинуть к себе комок, оказавшийся достаточно тяжёлым. С осторожностью он начал разматывать слои ткани, а когда дошёл до конца, едва не вскрикнул. В покрывалах лежал младенец. Совсем маленький, скорее всего, новорожденный мальчик с чёрными, словно зимняя ночь, крыльями. «Он же замёрзнет!» ― Кафриэль сгрёб в охапку размотанные покрывала, как мог осторожно прижал к себе младенца, закрывая от ледяного ветра и стужи, и бросился обратно к чёрному ходу. Уже в таверне он бережно положил младенца на стол, сел рядом и глубоко задумался. Происходящее не укладывалось в голове. Ребёнок падших у него на пороге? Дикость! Кафриэль ещё раз посмотрел на младенца, выглядевшего вполне здоровым ангелом. Только с чёрными крыльями. «Полукровка, ― решил Кафриэль. ― Наверняка». Он старался не смотреть на ребёнка в покрывалах, но взгляд то и дело соскальзывал. И чем дольше Кафриэль так сидел, тем отчётливей понимал, что не сможет отнести находку, куда следует, и спокойно жить дальше. Тянущее чувство тоски, поселившееся в груди после гибели Адины, как будто стало меньше, уступило место другому, более сильному, лишь только Кафриэль прикоснулся к младенцу. И стоило ему представить, что рядом с ним не будет дитя ангела и падшего, неизвестно как оказавшегося на пороге, как тоска возвращалась. «Подарки не возвращают, ― подумал Кафриэль бережно укутывая младенца. ― Сам попросил». Он улыбнулся ребёнку. Тот в ответ скривился и огласил таверну недовольным криком. Кафриэль почти ужаснулся: он совершенно не умел обращаться с детьми.