Найти белую радугу

Себастьян

У души не будет радуги, если в глазах не было слёз. (Пословица индейцев племени пауни)

Клуб – не лучшее место, чтобы найти пару, поэтому я направляюсь в бар. Сегодня ночью, по случаю юбилея корпорации Риггс Энтертеймент, бар устроен на открытой террасе, на крыше казино «Стихия фортуны». А вот моей пары у стойки бара не наблюдается. Похоже, мы снова играем в «найди меня». Но я найду. Однажды ведь уже нашёл. Резко отворачиваюсь от барной стойки, чтобы пройти вглубь террасы, и морщусь из-за лёгкой боли в груди слева. Моё ранение ещё даёт о себе знать, хотя с того дня в Рино прошло почти полтора года. Помню, что когда я выплыл из наркоза, то не сразу понял, почему Янеса рядом нет. Потом пришло осознание, а за ним – спокойная уверенность. Остальные события того времени вспыхивают в моей памяти чередой флэшбэков. … Мои ребята из департамента только что ушли, оставив мне ворох каких-то журналов, шеренгу упаковок сока и столько яблок, что хватило бы на десяток яблочных пирогов и … они были бы просто замечательными, если бы только не пели. В коридоре шаги, дверь палаты распахивается, Майк с пакетом апельсинов наперевес горланит «...and I will always love youuuuu!»***, и … он конечно Уитни, но ни разу не Хьюстон. Я со стоном натягиваю одеяло на голову правой рукой. Левая на перевязи, чтобы не тревожить рану. Врачи говорят, что мне повезло: пуля прошла всего в паре сантиметров от сердца. Правда, задела лёгкое, и теперь я, скорее всего, буду подкашливать как старик Рохас. Но иначе как чудом это не назовёшь. - Здесь побывал уже весь полицейский департамент Рино, – сообщаю я из-под одеяла. - И поверь, только ленивый мне это не спел. Поэтому заткнись! - Правда пели? – огорчается Майк. - Правда. И хором, и дуэтом. Было даже соло от шефа. Скажи лучше, как там дела? Майк рассказывает, что Янесу предъявлены обвинения. Он перечисляет все пункты и это впечатляет. Но я к этому готов и уже не сомневаюсь, что буду с ним до конца. Вижу, что Майк хочет меня приободрить, но не знает, чем. Хотя, он пытается: - Ну, по крайней мере, ты теперь точно будешь знать где он находится. Ближайшие лет десять. Видимо по моему взгляду понимает, что юмор так себе и поспешно спрашивает: - Я что-то могу сделать? Что? Я не могу рисковать и тайно пробираться к Янесу сам. И позвонить не могу. Боюсь ухудшить его и без того хреновое положение. А у меня даже фотографии его нет. Хотя … почему нет? Я прошу Майка принести мне ту старую фотографию, из департамента. А потом мне приходит в голову эта идея. С перепиской. На последнюю фразу Янеса «Ты мне нужен» я с замирающим сердцем пишу «Почему?». Но Майк на словах передаёт, что ответ я услышу завтра, когда мы увидимся в суде. В зале суда яблоку негде упасть. И когда я вижу взмах льняной чёлки в группе сопровождающих полицейских, сердце моё зависает в пустоте, а потом пускается в бешенный галоп. Мы вцепляемся друг в друга глазами, как утопающие в спасательный круг. В некоторые моменты нашей жизни глаза могут сказать то, что язык не в состоянии. И мы с Янесом безмолвно говорим друг с другом, а все звуки вокруг нас словно отключаются. Я как сквозь вату слышу голоса федерального обвинителя, адвокатов, каких-то экспертов, вызванных в качестве свидетелей. Потом судья что-то зачитывает. Он говорит долго, но последние его слова утопают в радостном рёве публики. Меня вдруг хватают, трясут, я сопротивляюсь, но зрительный контакт с Янесом прерывается. - … ты слышишь?!! – трясёт меня Майк. – Они же близнецы!!! - Ты что, рехнулся? - отбиваюсь я, пытаясь найти Янеса глазами. Но все повскакивали с мест, в зале творится чёрт-те что, и я теряю его из виду. - ДНК совпадают на 99,9 %, ты понимаешь?! Абсолютно идентичны! – не сдаётся Майк. – А на чипе один, ОДИН образец! Я замираю и пытаюсь переварить, боясь поверить своей догадке. - И … что? - А то, что ни хрена не понятно чей! Они просто не знают кому из близнецов предъявить обвинения! - … за невозможностью определения личности субъекта противоправных действий, суд постановляет снять все обвинения и освободить из-под стражи в зале суда, - тем временем заканчивает судья, пытаясь перекричать толпу. - Что, выкусили?! – орёт Майк в сторону стола федерального обвинителя. - Мистер Уитни, я оштрафую вас за неуважение к суду! – судья грозит Майку пальцем, безуспешно пытаясь перекрыть радостные крики. Невероятно! Я, кажется, куда-то бегу, чтобы найти Янеса. Но он сам оказывается прямо передо мной. - … потому что я тоже…люблю. И я понимаю, что это ответ на мой вопрос. Он заполнил последнюю пустую строку на обороте фотографии. И мне всё равно, что мы стоим в центре зала суда, битком набитого людьми. Мне всё равно, что у кого-то отпадает челюсть, кто-то смотрит косо, кто-то разражается одобрительными криками и аплодисментами. Я притягиваю к себе его голову правой рукой (левая всё ещё на перевязи) и целую взасос. И я готов поклясться, что где-то на задних рядах нестройный хор полицейского департамента Рино вполголоса выводит «...and I will always love you…». Солирует Майк Уитни. В таком деле хороший напарник – на вес золота. Даже если он немножечко идиот. Но если его оштрафуют за неподобающее поведение в зале суда, то клянусь, я сам оплачу этот штраф… Итак, куда же подевалась моя неуловимая пара? Обвожу глазами террасу, но нахожу не Янеса, а самую эффектную девушку сегодняшнего вечера. Саша в длинном вечернем платье на головокружительных шпильках под руку с Аланом Риггсом. Она, наконец-то, сделала решающий шаг на своём пути к самой себе. Алан был рядом весь постоперационный период и, насколько мне известно, проявил чудеса терпения и настойчивости. Слышу, как он говорит рядом с её ухом: - Это не нормально… Резко оборачиваюсь. Что, опять? - … что ты вызываешь у меня такие чувства, - заканчивает Алан. Саша кокетливо смеётся и, по-моему, она им очень увлечена, потому что даже не замечает, как я прохожу мимо. В общем, этот Алан оказался не таким уж болваном. Янес, правда, в этом сомневается. - Он просто переименовал папку, – сообщает он мне как-то, закатывая глаза. - Теперь это не «Мои документы», а «Документы Алана». Вот индюк. Кстати, Янес не принял предложение мистера Риггса, но тесно с ним сотрудничает. IT-компании рвут его на части, пытаясь заполучить в свой штат. После огласки дела в прессе и на телевидении о нём узнала буквально вся страна. А после снятия обвинений IT-шники вообще на нём свихнулись. О таких рабочих рекомендациях можно только мечтать. А я всё также в полиции. Подумываю об экзамене на звание лейтенанта. Если когда-нибудь решусь уволиться, то можно будет и частное охранное агентство открыть – опыт телохранителя как никак у меня имеется. Да и комплекция позволяет. Я, конечно, не Тео-Тедди, но всё же. О нём вот никаких известий и Янеса это расстраивает. Не могу сказать, что меня тоже, но по-моему, он всё же хороший парень. Пробираюсь сквозь блестящую, пьющую, галдящую толпу ближе к прозрачному ограждению террасы. Янес стоит ко мне спиной и смотрит вниз на сверкающую роскошь ночного Лас-Вегаса. Город Грехов великолепен как всегда: мощный луч Луксора устремлён в ночное небо, играет фонтан Белладжио, сверкает мини-копия Эйфелевой башни, Стрип переливается мириадами огней и неоновых вывесок. Но мне есть дело только до этого парня, который ждёт именно меня. Я подхожу сзади и ставлю обе руки на прозрачную стену по бокам от его светловолосой головы. Попался. Чуть наклоняюсь и прикусываю мочку его уха. Он откидывается назад и… трётся о застёжку моих брюк своей упругой задницей. И я забываю, как дышать. По-моему, попался здесь кто-то другой. - Ты опять поздно, – укоряет Янес. - Служба, ты же знаешь. Прости, … куколка. И тут же получаю чувствительный удар крепким задом в пах. Он терпеть не может, когда я его так называю, а я просто не могу удержаться от соблазна его немного поддразнить. - Ну всё, ты напросился! Он юрко изворачивается в моих руках и через секунду уже жарко шепчет мне в ухо: - Сделаю вот как ты – завезу тебя туда, где нет дорог и … к чёрту твою службу на ближайшие десять дней! И я позволяю себя завезти. Мы сбегаем из «Стихии», из Вегаса, из Невады. Сбегаем в Калифорнию, на водопады Йосемити. Это одно из лучших мест на Земле, где можно увидеть чудо природы – белую радугу. Хотя я и так вижу её каждую ночь, когда мы занимаемся любовью на нашем огромном матрасе, положенном прямо на пол (Мочо прав – зачем нужны кровати?), а вокруг нас покачиваются ловцы снов. Когда просто смотрю на него, пока он стучит по клавиатуре, создавая что-то очередное гениальное. Когда мы случайно встречаемся взглядами. Когда он танцует для меня на барной стойке в нашей гостиной. Иногда. Если я хорошо попрошу. Потому что Янес не очень любит это делать. И я уже не спрашиваю себя почему этот парень заставляет меня видеть то, чего я никогда не увижу с другими. Я знаю ответ на этот вопрос, и Духов Предков здесь спрашивать не надо. Потому что когда-то я уже задал вопрос из своего сердца. И получил ответ из сердца. Бывает любовь, подобная белой радуге: мы не сразу понимаем, что это именно она. И только преломившись сквозь призму наших слёз, белый цвет раскрывается всеми красками спектра.