Найти белую радугу

Янес

Чудеса случаются. Это вам любой хакер скажет. (наблюдения из жизни хакеров)

«Рино - самый большой маленький город в мире» гласит вывеска на арке центральной Вирджиния Стрит. Мы въезжаем в даунтаун, игровое сердце Рино. Я понимаю, что сам бы точно запутался во всех этих улицах, но Себастьян ведёт Дефендер уверенно, не задумываясь сворачивает на перекрёстках. За годы патруля он, наверное, изучил Рино как свои пять пальцев. Я смотрю на его сильные руки, держащие руль, вспоминая, как они держали меня этой ночью. Горячая волна так и омывает изнутри, но я уговариваю сердце не стучать так сильно. Я не могу сейчас. Я должен сделать то, зачем я сюда приехал. Потому что мне есть, что сказать. Замечаю, что с каждым новым поворотом Себастьян мрачнеет всё больше. И когда он, наконец, останавливает машину, то лицо его темнее дождевых туч, зацепившихся в это утро за склоны Сьерра-Невады. Я понимаю, что мы на той же парковке, где год назад произошла перестрелка. Логично: это совсем близко от чёрного входа, через который мы тогда вышли. А значит и зайти через него тоже можно. Парковка в этот час почти пуста, вокруг ни души. - Послушай меня внимательно, - Себастьян смотрит серьёзно. – Судя по тому, что я заметил кое-какие вещи по дороге, здесь сейчас полно полиции. Скорее всего там устроили мышеловку и ждут гостей. Я вздыхаю. Не то, чтобы я не рассматривал такой вариант, но всё-таки надеялся, что осуществить мой план будет легче. - Спасибо, что предупредил, - слегка касаюсь его руки, всё ещё сжимающей руль. Рука чуть вздрагивает. – Но я должен туда зайти. И, пока решимость моя не начала таять, стремительно выбираюсь из машины и поспешно шагаю в сторону чёрного входа. Я уже ныряю в заросли живой изгороди, отделяющей парковку от здания казино, когда слышу за спиной: - Стой! Я оборачиваюсь и наши взгляды сцепляются. Совсем как тогда, год назад. У него, наверное, похожее чувство, потому что я вижу, как он судорожно сглатывает. Между нами пара метров и его решение. - Я с тобой, - просто говорит он. Не то чтобы сейчас было подходящее место и время, но мне надо это услышать. - Почему? – слетает с моего языка вопрос. И это «почему» не только о данном моменте. Здесь всё: Почему ты искал меня? Почему спас мне жизнь год назад на этом самом месте? Почему хочешь рискнуть из-за меня сейчас? Но он смотрит мне в глаза и твёрдо повторяет: - Я с тобой. Но я не хочу этого для него. Из-за меня он больше не должен идти на сделку со своей совестью. Я не могу так с ним поступить. Поэтому твёрдо говорю: - Нет. Дальше я сам. Он готовится что-то возразить. - Ковальски, твою мать …, где тебя носило?! Видеть бывшего бармена в полицейской униформе как-то странно. Не будь момент таким драматичным, я бы, наверное, пошутил про ролевые игры, но не время сейчас. Он стоит по другую сторону изгороди, заткнув большие пальцы за пояс с кобурой. На груди его форменной куртки с погонами сержанта планка с именем «М. Уитни». - Ты что, инструкцию не … Тут он замечает меня в тени изгороди. - О, бл*дь, - у сержанта М. Уитни так и вытягивается лицо. – Что-то похожее я и предполагал. Но всё же надеялся, что тебе хватит ума … Ты совсем свихнулся, Себастьян?! М. Уитни почти кричит. - Майк, - тихо говорит Себастьян, - Мне жаль, дружище. Мне на самом деле жаль. Но я не могу по-другому… - Ты даже не представляешь, что сейчас там творится! - Майк тычет пальцем в воздух в сторону «Элемента». – Там разве что федералов не хватает, но и они на подходе, не сомневайся! - Мне жаль, - повторяет твёрдо Себастьян. – Но он должен зайти. И зайдёт. «Он» - то есть я. А Себастьян, похоже, сейчас начнёт делать глупости. - Подождите! – я вскидываю забинтованную руку. – Не надо. Эээ … Майк. Я представляю. Представляю, что там творится. И знаю, как это остановить. Если только ты нам поможешь. Пожалуйста. Потом я сам сдамся полиции, даю слово. Майк обводит нас взглядом по очереди и, видимо, читает на наших лицах непробиваемо-упрямую решимость. Надо сказать, решения он принимает быстро. - О, бл*дь, - и мы уже бежим к чёрному входу «Элемента». Себастьян и Майк на ходу как в пинг-понг играют короткими фразами, обрисовывая расстановку сил. Похоже, они понимают друг друга с полуслова. - Ванда? - У этой суки связи. - Ушла? - Здесь. Ждём ордер на арест. - Риггс? - Молится. - Так хреново? - Спроси его, - кивок головы Майка в мою сторону. Ну, если мой рыбак уже в сети, то там полный п****ц. - Не могут справиться? - Ждут спеца из Карсон-Сити. - Он под спеца прокатит? – кивок головы Себастьяна в мою сторону. - Учитывая, как выглядит наш Пиксель, сойдёт. Понятия не имею кто такой этот Пиксель. Но я-то в рваных джинсах, сквозь которые проглядывают ободранные коленки, в грязной от моего кувыркания в пыли футболке, с забинтованными руками – а как ещё, в самом деле, может выглядеть специалист по кибербезопасности из Карсон-Сити? А на языке у меня два других вопроса: Саша? Тео? Я понятия не имею доехали они до Рино и смогли ли предупредить мистера Риггса. Перед очередным поворотом пока пустого коридора Майк тормозит. - Дальше идёте сами. И ко мне: - Не заставляй меня пожалеть об этом, парень. Потом к Себастьяну: - Вот, держи. Твой. Это всё, что я могу для вас сделать. Он протягивает Себастьяну его полицейский жетон. Фактически теперь Себастьян такой же коп при исполнении, как и он сам. Да, хороший напарник в таком деле – на вес золота. Себастьян коротко приобнимает его, и Майк скрывается в боковом коридоре. Но похоже, что сержант М. Уитни всё-таки делает что-то ещё. Потому что когда Себастьян, предъявляя по пути свой жетон, уверенно ведёт меня вперёд, представляя как программиста из Карсон-Сити, я замечаю эскорт из как минимум шести молчаливых копов. Они просто идут сзади, охраняя наш тыл. У Себастьяна, похоже, намного больше друзей, чем он предполагал. Саша широко распахивает глаза и подаётся вперёд, когда видит меня и Себастьяна, входящих в инфо-центр. Я сигналю ей глазами «не сейчас» и одними губами спрашиваю: «Тео?». Она чуть заметно качает головой и улыбается. Значит, Тео удалось удрать. Хоть одна хорошая новость. Но радость мою портит тот факт, что справа к моей сестре прилепился Алан Риггс. Со стаканом воды и платочком в руках. Какого хрена?! - Рад видеть, что дети моих бывших сотрудниц всё так же талантливы, - а вот и его дядя, мистер Риггс, в окружении своих людей смотрит на меня как-то мрачновато. - Что вы об этом думаете, молодой человек? Он кивает головой в сторону ряда компьютеров, над которыми, сгрудившись в кучу, колдует целая команда. - Я думаю, что это … не справедливо по отношению к вам, мистер Риггс. Видите ли, … пока речь шла только о деньгах, меня не мучал вопрос морали. Но красть информацию, которая может навредить многим людям, а то и стоить кому-то жизни… Я не хочу, чтобы кто-то пострадал, мистер Риггс. И не хочу участвовать в грязных делах. - Но, тем не менее, участвуете, - замечает он. – Это же ваш монстр там сейчас выедает мозги моей системе безопасности? - Вынужденно участвую, - признаюсь я. - Да, я допустил ошибку. Но я знаю, как этого монстра изловить. Если позволите. - Что ж, попробуйте! Я так понимаю, другого варианта всё равно ни у кого нет. Прежде чем его охрана уводит меня к компам, ловлю взгляд Себастьяна. В нём гордость за меня и стальная решимость стоять за меня до конца. У меня прямо дыхание перехватывает. Даже не знаю, чем я это заслужил. Борясь со спазмом в горле, пробираюсь сквозь толпу компьютерщиков к полю боя. На главном компьютере, как органист на органе солирует парень с пачкой фиолетовых дредов и в невероятной расцветки гавайской рубашке. На нём прямо трудно сфокусировать взгляд от изобилия диких оттенков, будто на растянутом растовом изображении. Понятно теперь, какой он, Пиксель. - Это ты, значит, автор монстра? Так, что думаешь? – едва взглянув на меня втыкает он палец в монитор. Мне достаточно одного взгляда на экран, чтобы войти в курс дела. - Хреново, но не критично, - выношу я вердикт. – Думаю, знаю что делать. Нужно запустить туда ещё одного … монстра. Чтобы они сами сожрали друг друга. - Как будто я об этом не думал, - фыркает Пиксель. - И где же нам его взять? Может ты знаешь? - Знаю, - отвечаю я. – Мы его напишем. Прямо сейчас. Вместе. - Ты что, шутишь? - Ничуть. Основные коды есть. - Где? - Вот здесь, - я стучу указательным пальцем по виску. – Я их помню. Я помню все свои программы наизусть. И мы погружаемся в работу. Круто встретить кого-то, кто говорит на твоём языке. Пиксель, несмотря на свои странности, – просто классный спец. Иногда мы не понимаем друг друга в терминологии – я же нигде не учился и постигал всё диким способом. Пару раз прошу Пикселя набирать код, который я диктую - перебинтованные ладони отзываются болью при каждой попытке согнуть кисть, и я теряю в скорости набора. - Где ты научился так ломать, чувак? – на одном из наиболее напряжённых моментов интересуется Пиксель. - Я учился, ломая, - вздыхаю я. - Слышь, Риггс, - он обращается к Алану. - Он чтоб твою защиту хакнуть потратил ровно две минуты семь секунд. И ржёт как довольный конь. Я прямо проникаюсь к Пикселю ещё больше. Мы могли бы подружиться, ага. Не знаю сколько проходит времени, но вот нажат финальный Enter и … - Есть!!! – орёт Пиксель, - Мы сделали это! Сожрали друг друга и не подавились, чтоб меня! Потом повернувшись ко мне: - Чувак, я всегда говорил, что ты – гений! За всем этим я как-то забываю о Ванде. И, по-моему, не только я. Похоже, пока мы с Пикселем хорошо делали нашу работу, кто-то плохо делал свою и упустил её. Иначе как объяснить тот факт, что Ванда внезапно оказывается в инфо-центре и, размахивая пистолетом, грозится всех к дьяволу перестрелять? Это, мать её, не женщина. Это просто какой-то питбуль с железными яйцами. Она же орёт, что этих самых яиц здесь ни у одного мужика нет, потому что никто не может её остановить. Вижу, что Себастьян потихоньку начинает отходить к двери, чтобы зайти с тыла. Куда вот идёт, спрашивается? На нём ведь даже бронежилета нет, как на остальных копах, он так и остался в белой рубашке секьюрити. Но он всё равно не успевает, потому что раздаётся выстрел. Но это не Ванда. Потому что Ванда с широко открытыми от неверия глазами, сползает по стенке, зажимая кисть раненой руки. Это моя сумасшедшая сестрица. С дымящимся Глоком в дрожащей руке, который она выхватила из кобуры ближайшего к ней охранника. - Ну…несмотря на то, что я девушка…, - Саша фиксирует позу и красивым движением опускает пистолет, - …яйца у меня всё ещё есть, – тихо заключает она. И тут же портит драматический эффект, истерически хихикнув: - Хотя, надеюсь, это ненадолго. Пистолет выпадает у неё из руки и Сашу начинает трясти от нервного напряжения. А потом все разом начинают двигаться и говорить. Себастьян с охранниками скручивает Ванду. Индюк-Алан укрывает Сашины дрожащие плечи своим пиджаком и что-то успокаивающе шепчет ей на ухо. Мистер Риггс идёт ко мне сквозь коридор из персонала, как Моисей по дну расступившегося моря. - Если бы вы не остановили это – мне конец, – говорит мистер Риггс, пожимая мне руку. – Конкуренты и враги закопали бы меня вместе с репутацией корпорации. Сожалею только, что и сегодня история закончится для вас арестом. У полиции уже есть ордер на ваше имя, молодой человек. Но я ценю то, что вы с ... с сестрой для меня сделали, - тихо заканчивает он. Он запинается только на секунду и мне нравится, что для него это не проблема. Он смотрит мне в глаза доброжелательно и твёрдо. В это же время мои глаза цепляются за Ванду, которую уводят сотрудники охраны. Но она смотрит не на меня, не на мистера Риггса, не на Себастьяна или Сашу. Она смотрит вскользь на … Кокса. Этот обмен взглядами запускает в моём мозгу программу и её данные начинают складываться по невероятному алгоритму в единую картину. - Янес, я приму участие в вашей дальнейшей судьбе, не сомневайтесь, – продолжает вещать мистер Риггс. - Слово Риггса. - Ээээ…спасибо, сэр, - блею я, провожая глазами Ванду и пытаясь ухватить зарождающуюся мысль за хвостик. Видно, что мистер Риггс хочет ещё что-то добавить. - Жаль, что вы не приняли моего предложения тогда, – наконец говорит он. - Всё ведь могло сложиться иначе, если бы вы согласились. Я медленно поднимаю голову. Ещё один сегмент данных встаёт на место. - Согласился на что? – спрашиваю я холодеющими губами. - Работать на меня, – мистер Риггс пожимает плечами. – Я ведь предлагал вам место в службе информационной безопасности. Мой заместитель Кокс поехал к вам прямо в полицейский участок в тот же вечер от моего имени. Но вы, к сожалению, ответили отказом, и я думаю, что… Наверное, я бледнею на глазах. Потому что мистер Риггс застревает на середине фразы. Бьюсь об заклад – нам обоим одновременно приходит озарение. Слева угадываю движение и стальной блеск ствола. Но Себастьян угадывает его раньше меня. В прыжке он закрывает меня собой и принимает пулю, которой Кокс пытается оборвать мои догадки. Я инстинктивно обхватываю Себастьяна сзади поперёк груди, и мы вместе падаем на пол. Горячая влага струится под моими пальцами, моментально пропитывая бинты на ладонях и быстро расплывается по его белой рубашке ярко-алым пятном. - Вот дерьмо. Мне надо сменить рубашку. Похоже, он в шоке. А меня бьёт дрожь. Дальше – сумасшедший калейдоскоп образов и звуков: Майк, прижимающий коленом к полу шею Кокса; «проникающее огнестрельное в левую часть груди…»; бегущие сотрудники охраны с носилками; «похоже, лёгкое задето… довезти бы до больницы…»; бешенная гонка по коридорам к выходу. Время замедляется только в машине скорой помощи, куда меня вместе с Себастьяном заталкивает Майк. - Только не давай ему спать, парень! – кричит он. - Говори всё, что хочешь, только не давай ему закрывать глаза! Всю дорогу до больницы, под оглушительный аккомпанемент сирен сопровождающих нас полицейских машин, я несу какую-то чушь и заставляю Себастьяна мне отвечать, чтобы удерживать его в сознании. Себастьян держится. Даже в шутку спрашивает не осталось ли у меня ещё клея, которым я заклеил его бровь. Но слабеет на глазах. А потом начинает кашлять. Кровью. В хирургическом боксе он ещё пытается что-то сказать. Я наклоняюсь к его лицу и разбираю слова уже только по движению губ. - …потому что люблю… Это ответ на тот вопрос, который я задал ему на парковке. «Почему ты со мной?». Мне всё равно, что все смотрят. Я прижимаюсь губами к его губам, солёным от крови. Когда его увозят в операционную он уже без сознания. Копы рассредоточиваются по залу ожидания группками по два-три человека, негромко переговариваются между собой, изредка поглядывая в мою сторону. Но меня не трогают. На меня даже наручники не надевают. Пока. Это временное перемирие, но я благодарен им. Я сползаю на пол между последним в ряду креслом и стеной, подтягиваю колени к груди, утыкаюсь лбом в заляпанные кровью джинсы и жду. Не знаю, что со мной будет, если он не выживет. Ко мне подходит Майк и слегка сжимает моё плечо: - Не дрейфь, парень, он выкарабкается. Я киваю, не поднимая головы. Потому что если подниму, он увидит, что я плачу. Операция длится почти три часа. И когда, наконец, выходит хирург и говорит, что жизнь Себастьяна вне опасности, я успеваю вспомнить все известные мне молитвы. Весть разлетается по залу ожидания в мгновение ока, и полицейские разражаются приветственными криками, хлопая друг друга по плечам, и по очереди жмут руку хирургу. Меня вытаскивают из укрытия и трясут тоже по очереди, поздравляя. Они немного сумасшедшие, коллеги Себастьяна, но отличные ребята. Майк оказывается поблизости: - Я же говорил. Ковальски так просто не сдаётся! Потом кладёт руку мне на плечо и продолжает: - А теперь … Янес, прости, но я должен … - Делай, что должен, - киваю я. В конце концов, это был только вопрос времени. - Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете может быть использовано и будет использовано против вас … Наверное, это первый случай в истории, когда полицейский при аресте зачитывает обвиняемому права, ободряюще сжимая его плечо. - Понимаете ли вы свои права? – заканчивает он. - Да, сержант Уитни, понимаю, - уверенно подтверждаю я. Пора мне отвечать за ту хрень, которую я наворотил в своей жизни. Но это ерунда, главное – Себастьян жив. Официальные обвинения предъявляют уже на следующее утро. Мне вменяют достаточно: взлом банковской системы, нарушение информационной безопасности игорного заведения, мошенничество в крупных размерах с кредитными деньгами на федеральном уровне и даже кибертерроризм. Лет десять тюрьмы. И полный запрет на пользование компьютером до конца моих дней. Заезжает мистер Риггс и уверяет, что хлопочет за меня и Сашу. Он не смог добиться нашего освобождения под залог. Потому что речь не идёт только о внутренней безопасности казино, принадлежащих его корпорации – в этом случае дело можно было бы спустить на тормозах. Здесь затронуты банки и конфиденциальные данные нескольких известных личностей, а поэтому вмешались федералы. Но у нас лучшие адвокаты - спасибо мистеру Риггсу, он оказался человеком слова и не бросил нас с Сашей. Адвокат объясняет мне, что на чипе с моим рыбаком-монстром нашли следы ДНК. Моего. И я уверен, что знаю, как оно туда попало. Видимо, Ванда планировала это изначально – подставить меня. И хотя это ДНК – единственное неопровержимое доказательство моей вины, всё довольно серьёзно. Если бы не оно, то доказать мою причастность ко взломам было бы практически невозможно. Тем более, как сказал Себастьян, никакой информации о нашем с Сашей аресте шесть лет назад не сохранилось. И теперь понятно, что длинные руки, уничтожившие эту информацию, принадлежали Коксу, на которого Ванда и работала. Здесь сыграли личные счёты между ним и мистером Риггсом, как я и предполагал. Выбор клиентов, с чьих счетов мы крали деньги, теперь тоже ясен. Все они – деловые партнёры корпорации мистера Риггса в других сферах бизнеса. И если бы система безопасности Риггс Энтертеймент всё-таки рухнула, то под своими обломками похоронила бы не одну крупную компанию. Только вот спасителем мира я себя ни хрена не чувствую. Через четыре дня после событий в «Элементе» ко мне заходит Майк и говорит, что Себастьян пришёл в себя. Но мы не можем видеться. Потому что я – обвиняемый, без пяти минут подсудимый, а он – полицейский и один из свидетелей. Сашу я тоже не вижу. Мистер Риггс уверяет, что у неё лучшие условия содержания, какие он только смог обеспечить. Если такие же, как у меня, то это круто: камера напоминает номер люкс в отеле. У меня есть даже телевизор (что запрещено ожидающим суда), но наш покровитель – сам Риггс (поэтому можно). Смотрю телек и удивляюсь сколько шуму мы наделали. Такое впечатление, что в новостях говорят только о нас. Комментаторы пока придерживаются нейтрального тона, излагая сухие факты. Ждут вынесения приговора. Вот тогда уж они в нас вцепятся по-настоящему. Через пару недель ко мне приезжает мать. Отца я видеть отказываюсь. Суд назначают в рекордно короткие сроки, всего через два месяца. Я знаю только, что Себастьян идёт на поправку, но невозможность увидеть его и даже поговорить по телефону меня убивает. Как-то ко мне приходит Майк и с порога прикладывает палец к губам в знаке молчания - опасается прослушки, наверное. Дожидается моего утвердительного кивка и протягивает мне какую-то карточку. Это фотография. Та самая, ещё школьная фотография, где нам с Сашей по шестнадцать. Та самая… Я вскидываю глаза в недоверчивом удивлении. Майк делает знак ладонью «переверни». На обороте в левом верхнем углу чёткая надпись твёрдой рукой «Я с тобой». Тут я уже не играю в крутого парня. Реву, хлюпая носом, на плече у Майка. Потом всё же пишу ответ. Майк становится нашим связным. Он не может не вызывая подозрений приходить каждый день, но два раза в неделю он заходит. Оборот фотографии постепенно заполняется нашей перепиской. Коротенькие общие фразы, но они – как ниточки, связывающие меня с Себастьяном. Сейчас я перечитываю всё, что мы написали друг другу за несколько недель. Моя последняя фраза «Ты мне нужен». Его ответ-вопрос «Почему?». Тот же вопрос, что задал ему я перед тем, как войти в «Элемент». И на который он ответил, что любит. До суда – одна сегодняшняя ночь, до конца свободного места на обороте фотографии – ровно одна строка. Для моего ответа. Но я решительно возвращаю фотографию Майку. - Скажи ему, что я отвечу завтра, когда мы увидимся.