Обрывок жизни

Существует предание, что ребёнок рождается в ту часть дня, в которой он был зачат, хотите — верьте, хотите — нет. Младенец, пренебрегая нормами приличия, решил побеспокоить свою мать в то время, когда сон особенно ласков и заботлив к нам. Час до того, как тело встанет и примется совершать дела житейские, а разум обдумывать, хотя их порядок и не так уж ощутим для некоторых людей. Он посчитал, что лучшего момента для появления, быть просто не может. Оставалось лишь дать понять это остальному. Он предполагал, что где-то находится выход. Поддавшись значительному влиянию интуиции, он совершил серию ударов по тому, до чего только мог дотянуться своими крохотными конечностями, но жидкостная оболочка добросовестно выполнявшая свою функцию, смягчала удары и сводила на нет все усилия. Для младенца это была борьба по получению желаемого, а для матери «моменты теперешнего положения» доказывающие жизнеспособность. В самом начале они считались чуть-ли не чудом, то теперь перевалили за такие же ритуалы, без которых мы не можем представить ни один свой день. Ритуалы, не привлекая нашего внимания, стали совершаться сами по себе, но оставаясь при этом бессознательно обязательными. Столь желанные и столь незаметные, они приносили спокойствие, чувство некоторого контроля, которого иногда не хватает во внешнем мире. Удары остались проигнорированы матерью. Она еще не осознавала, что скоро всему этому настанет конец. Проснувшись, женское тело, стало принимать вертикальное положение, чем и посмел воспользоваться младенец: образовавшийся от наклона угол, значительно сокративший толщину, позволил всего одним ударом прорвать слизистую плёнку. Случилось отхождение вод, и начиналось самое интересное. Женскому телу, по своей хрупкости и слабости, была возложена столь неосуществимая задача. Мать, ничего не осознавая, нарекла своё тело на муки, почти несовместимые с жизнью. Первые схватки, ещё слабые и короткие, позволяли роженице перемещаться по комнате, чем она и воспользовалась, отдав последние наставления мужу, после чего выгнала из комнаты. Схватки быстро завладели вниманием роженицы: столь крошечными становились интервалы между ними, что давало надежду на быстрое разрешение от бремени. Огонь в камине давно погас, а фонарь не зажигали, ведь первые лучи солнца стали прокрадываться в спальню, давая достаточно света, чтобы разглядеть, в каком состоянии сейчас мать. Младенец торопился, словно боясь пропустить свой первый рассвет, поэтому хватило всего пары часов, до того, как роженица смогла тужиться. Несколько сильнейших потуг в сопровождении с оскорблениями в сторону человека, обрёкшего её на всё это, и желанное, наконец, разрешилось для всех. Младенец добился своего и теперь проявлял явное недовольство на условия, окружавшие его, напрочь забыв о своём первом рассвете.