Мне нравятся твои глаза...

– Ну и куда ты убежала? – с такими словами я вошла в дом. Фэш недовольно скрестил руки на груди и ждал от меня ответа. А я даже кеды снять не успела – сразу же впала в ступор. – К Диане, – в замешательстве ответила ему я. Он недоверчиво взглянул на меня, а потом подошел на шаг ко мне и с холодным взглядом коснулся моей щеки, – Драгоций, – я отвернулась от парня, – не сейчас. – Ты хоть говори, куда уходишь, – вздохнув, сказал темноволосый и, развернувшись, направился в комнату. – Ну от тебя-то я точно не сбегу, – усмехнувшись, заверила я моего собеседника, наконец уже снимая голубые кеды. Тот тоже заметно улыбнулся и совсем удалился из моего поля зрения. Через некоторое время я тоже последовала за голубоглазым и заметила того вновь рассматривавшим фотографии. Я аккуратно присела на кровать возле Фэша и тоже попыталась рассмотреть фотографию. Теперь это уже были не воспоминания из детства. Вы не поверите, на фотографии была я! – Что это значит? – я непонятливо взглянула на моего нахального полудурка и показала рукой на фотографию. Тот хитро улыбнулся и, оставив мой вопрос без ответа, закрыл фотоальбом, – дурак, – я толкнула моего парня в бок, но он, похоже, даже не почувствовал этого. – Дура моя, – весело проговорил он и обнял меня, отбросив альбом в сторону. Нежно поцеловал в макушку, а потом начал гладить по голове. – Кстати, я же забыла тебе рассказать... – я вспомнила мой поход к Фрезер. И сразу же после того, как Драгоций приготовился меня выслушать, я начала рассказывать. Голубоглазый не вставил ни слова на протяжении всего сказа и, вроде бы, слушал внимательно. Хотя кто знает, чем у него голова в этот момент была занята. – Так я не понял, к чему была такая спешка, – начал задавать свои вопросы темноволосый тогда, когда моя лекция оборвалась, – ты мне даже ничего не сказала. – Переволновалась, – вздохнув, коротко бросила я и встала с кровати, – есть хочу, – жалобно проговорила я уже в дверях комнаты. Мой собеседник тихо усмехнулся и пошел следом за мной – на кухню. Без слов мы научились понимать друг друга. Фэш, будто прочитав мои мысли, налил две кружки чая, а я сделала бутербродов. Без слов в еде. Наверное, это теперь наш слоган. Немного перекусив, я, оповестив своего парня о том, что иду гулять, вышла на улицу. Было пасмурно. Тучи застлали небо, и никакой луч солнца не мог прорваться сквозь них, чтобы хоть немного осветить наш маленький, бесчувственный шар. Бесчувственный, несмотря на то, что на нем все еще живут люди. Вы не подумайте, я не имею ввиду тех тварей, что грабят, крадут, насилуют. Людьми я называю немногих. Очень немногих. Собирался дождь. Многие, кого я встретила на улице, хоть их было очень мало, были одеты в куртки и джинсы. Легкий ветерок нежно обволакивал кожу, совсем не заставляя тело двигаться вперед, или же назад, как бывает при очень сильных порывах. А я совсем забыла одеться; футболка и шорты – единственное, что было надето на мне, не считая кед. Вдруг, как назло мне, будто бы из ведра, полил сильный дождь. Распущенные волосы сразу же потяжелели и стали помогать дождю намочить одежду, хоть тот и сам отлично справлялся. Я резко опустила голову вниз, начав рассматривать лужи под ногами, которые то и дело взрывались плеском воды под каждым моим шагом. На улице сразу же потемнело, как ночью, и людей, глупо притаившимися под разноцветными зонтиками, увидеть с расстояния в несколько метров было практически невозможно. Некоторые человечки, не успевшие добежать до дома, толпились под небольшими витринами киосков, кафешек и магазинов с цветами. А я не пряталась от бурной стихии природы; она делает свое дело и мы не должны убегать от этого. Где-то в небе сверкнула молния. После раскат грома. Я невольно вздрогнула, но не подняла лица вверх, а с опущенной головой пошла дальше по теперь уже пустой улице. Иногда мимо проезжали редкие автомобили, водители которых совсем не могли видеть дорогу, поэтому пользовались "дворниками". По лобовому стеклу текли слезы неба, как и сейчас, почему-то, по моему тоже. Грусть, скопившаяся за всю мою жизнь, вдруг решила вылиться наружу, потому что слезы подступили внезапно, никого не предупреждая и начали капать, капать, капать, капать, капать... Кап. И вроде причины, как таковой, не было, но в этот раз они с особой силой отразились на моем лице. Глаза сильно покраснели, а на лице оставались глупые слезы слабой девчонки. Меня. Кап. Еще одна молния промелькнула в небе уже ближе ко мне. А после такой же сильный, душераздирающий звук грома. Сильного такого, сотрясающего всю землю. Кап. А дождь все не умолкал. Шел с новой силой, будто бы, как и я, изливал всю боль, накопившуюся в душе. А я все шла, не скрывалась под крышей и все больше промокала под тяжелыми и большими каплями, рискуя заболеть. Кап. Машины на дорогах совсем уже исчезли, и люди под витринами куда-то вдруг испарились. Я осталась одна. Как всегда, конечно. Как обычно. Кап. Идя вперед, и не замечая деревьев, столбов, знаков. Глупо перебегая дорогу на красный свет, потому что все равно никто не заметит, никто не задавит. А некому потому что. Даже грустно как-то стало – без риска, без страха, без чувств. Кап. Да, чувства в моей душе неожиданно исчезли, испарились на данный момент, вообще все. Я перестала чувствовать боль. Страх. Шок. Кровь. Смерть. Кап. Вдруг из поворота на большой скорости выезжает машина, обрызгивая все вокруг. Хотя чего мне врать. Вокруг же никого нет. Кроме меня. Кап. Аккуратно поднимаю голову и с трудом стряхиваю и так тяжелые волосы с моего лица. Автомобиль вдруг резко останавливается возле меня. И я останавливаюсь.

Вы не поверите, кто вышел из машины.

Кап.