осколки дождя

В вечернем парке было пусто, дождь стучал по лужам, эхом отстраняясь от деревьев и шумящей листвы. В грозном великолепии серого неба проскакивали молнии, забирая остатки туч с собой в расколотый небосвод, что дрожал от грома как от холода, посылая волны негодования на землю. На самой дальней скамейке, почти у выхода из парка сидел человек, глупо уставившись в свои ладони. У него не было зонта, волосы насквозь промокли, с них каплями стекала вода, падая к носкам грязных и потертых конверсов. По кожаной куртке дождь стекал водопадом, но этому человеку, видимо, было плевать. Ему было комфортно. Сердце болело и ныло, хотелось его вырвать с потрохами, чтобы не мешало, чтобы не отвлекало. Почему же так больно ноет в самом центре, горит и печет, пульсом отдаваясь в висках и запястьях? Губы еще помнят ее поцелуи, сладкие как облепиховый мед, мягкие как индийский шелк, любимые как… Намджун не нашел сравнения для этого. Зеркальная гладь водоема дрожала от грозы, вместе с ней дрожал и он. Намджун любил дождь. Под дождем не видно слезы. Под дождем не слышно плач твоего сердца. — Если бы я мог вернуть тебя, — он поднял свой взгляд к небу, что дышало ливнем и молниями. — Но если человек ушел, то может это его судьба, — над головой появился большой черный зонт, что лежал в молочно-белой руке незнакомца, что нежно улыбался, искрил радостью в глазах, оставив себя на растерзание стихии. — Глупо верить в судьбу, когда мы строим ее сами, — ответил Джун отталкивая от себя руку с зонтов, поднимая голову в небо и не открывая глаз, позволяя дождю омывать его лицо. — Иногда события от нас не зависят, — незнакомец снова опустил зонт к голове Намджуна, прикусив нижнюю пухлую губу, как будто оценивая, — возьми зонт. Тебе нужнее. — Черт, да не нужен мне зонт! Я Вас не беспокоил, зачем Вы беспокоите меня!? — Я чувствую Вашу ауру. Вы не хотите, чтобы я уходил, — блондин прищурился, поднимая уголки губ. Он нежно взял за руку Намджуна, перекладывая в нее черный зонт, — в мире вы не одиноки. Может быть, осколки Вашего сердца склеят другие осколки, и все будет казаться таким цельным. — Нет смысла собирать себя по кусочкам, если, в конечном счете, ты всё равно разобьешься, никто не вспомнит о тебе. Никто не вспоминает грозу, если есть солнце, — Джун принял зонт, наблюдая как светлые волосы незнакомца вбирают в себя влагу, темнея на несколько оттенков, бежевый плащ-пальто покрывался слезами дождя, но, не смотря на это блондин улыбался самой искренней улыбкой, задорно ловя капли дождя длинными пальцами, — как к Вам обращаться? Сэр? Мистер? Господин? – Намджун хрипло засмеялся, скрывая засевшие в горле рыдания. — Сокджин. Ким Сокджин. Вас, сэр? – снова прищурился Сокджин, убирая влажные волосы назад. — Ким Намджун. Молния осветила небо, разрезая его на неравные части. Сокджин вздрогнул, но снова улыбнулся, глядя на небосклон. Грудную клетку пронизывало чувство обновления, впрочем, как и каждую грозу. Он мыслями улетал в свое счастливое место. Где то счастливое место, о котором мечтал Намджун, о котором мечтал Сокджин, о котором мечтали все смертные? Где тот рай на земле, где вечное солнце, нет насилия, притеснения и стереотипов? — Не грусти. В конечном счете ты все равно придешь к счастливому финалу, а уже когда – зависит только от тебя. Прощай же, Ким Намджун. Сокджин скрылся за поворотом, а Намджун остался, вслушиваясь как капли дождя разбиваются об плотную ткань черного зонта.