Французский договор

Яркая вспышка на мгновение озарила сероватую муть неба, и похожая на ветку дерева молния вплелась в дождевую пелену. Оглушительный раскат грома - гигантская звуковая волна небесного океана - взревел с некоторым опозданием за своей электрической подругой, уже успевшей скрыться где-то в вышине, а затем последовал за ней, погрузив мир в гнетущую тишину и заставив его замереть в ожидании нового удара, в преддверии бури. Крупные капли автоматной очередью разбивались о ветровое стекло, но были неминуемо стерты дворниками. - Ну и погодка, - проворчал Самюэль, недовольно смотря в окно и наблюдая, как тяжелые громады графитовых туч давили и создавали гнетущее настроение, - ненавижу дождь. Вы только поглядите-ка, вода на асфальте аж пузырится. Затяжной будет, - добавил он, помолчав. Локи удобно устроился на заднем сидении, вытянув ноги и положив голову на дребезжащее стекло. Он прикрыл глаза и размышлял о дальнейших своих планах на будущее, которые для остальных являлись тайной, покрытой темной вуалью мрака. Его мало волновали атмосферные осадки, равно как и антипатии радиоведущего. Жан напряженно смотрел вперед, судорожно вцепившись руками в руль. Про себя он, должно быть, сетовал на ужасную видимость и глупую болтовню кузена, но снаружи психолог был спокоен, как спящий таксист после славной гулянки, его волнение отражалось лишь в побелевших от напряжения костяшках пальцев да крепко стиснутых зубах. Один лишь Самюэль громко возмущался нежданным подарком синоптиков, говоря, что не давеча как вчера он смотрел прогноз на одном очень уважаемом метеорологическом портале, и там не говорилось ровным счетом ничего о грозе, обещая ясный и теплый денек. - Вот и верь теперь этим ученым мужам, - сказал он, протирая тряпочкой запотевшее стекло, - ни в чем положиться на них нельзя! "Интересно, как люди погоду предсказывают без магии?" - задумался Франсуа, очнувшись от тяжких раздумий. Будущее представлялось ему исключительно в похоронных тонах. Вдруг раздался жуткий скрип, и машину стало заносить в сторону. Жан впервые выругался, к превеликому удивлению не только трикстера, но и Самюэля. Между тем автомобиль продолжало вращать на месте, словно волчок. Все объекты за стеклом слились в одну сплошную массу. Психолог изо всех сил выворачивал руль, но тщетно. Лишь когда джип начало потихоньку отрывать от земли, до трикстера дошло, что тут не обошлось без его асгардских родственников или Халка. "Причем первое предпочтительней", - подумал Локи, попутно раздавая указания. - Жан, Самюэль, живо выбирайтесь из машины, если жить хочется, - с этими словами он схватился было за дверцу, собираясь выбраться из заколдованной техники, но к своему ужасу обнаружил, что дверь заблокирована и лишена возможности открыться, впрочем как и остальные. Он прорычал нечто невразумительное и, оглянувшись, заметил увесистый молоток, который предусмотрительный Жан захватил на случай, если придется что-то ломать. Довольный трикстер живо схватил желанный предмет и что есть силы ударил им по стеклу. Оно жалобно пискнуло и пошло трещинами, словно паутинкой, но не разбилось. - Что за черт?! - разозлился Локи, отбрасывая в сторону ненужный инструмент. - Стекло сделано по специальной технологии, особенностью которой...- начал было Самюэль. - Да что ты мне все это рассказываешь! - взревел трикстер, перелезая через водительское сидение поближе к ветровому стеклу. Тем временем бронзовый автомобиль уже парил в воздухе на расстоянии полуметра от земли. Над ним словно пучина ада разверзлась огромная воронка из пыли и ветра, засасывая все на своем пути. Стоял страшный гвалт и грохот. - Пресвятой пармезан! - воскликнул Жан, увидев смерч. - Зуб даю, что-то тут не так. Ученые должны были предупредить о надвигающейся катастрофе. Нужно выбираться. Срочно. Франсуа, - обратился он к богу, - помоги мне выбить ногой ветровое стекло. Локи кивнул и ударил. Стекло со свистом вылетело и скрылось высоко в небе, уносимое стихией. Ветер с ревом ворвался в салон, и титаническая сила выдула троих весьма крупных мужчин из машины словно пух. Трикстер успел схватиться за одно из зеркал заднего вида, но оно предательски надломилось. Зажмурившись, чтобы пыль и мусор не попали в глаза, он разжал пальцы и оттолкнулся от машины. Его тут же подхватило чудовищным ветром и подняло высоко в небо, неся к грозовым тучам, в самый центр бури. Франсуа невольно распахнул малахитовые очи. Внезапно световой луч озарил землю, и нечто пронеслось у него перед глазами. Ветер затих и апокалипсис закончился так же быстро, как и начался. Небо развеялось, солнце засияло, от туч и грома не осталось и следа, а Локи... А Локи камнем рухнул вниз. Без магии он не умел летать. *** Изумрудная листва, умытая дождем, глянцево блестела на солнце. Перепуганные пташки вылезали из укрытий, куда их временно загнала неожиданно разыгравшаяся буря. Они чистили слипшиеся от сырости перышки и пробовали свои голоса, напевая переливчатые трели. Наряду с кленами в этом лесу росли корабельные сосны, плакучие ивы вдоль речки, могучие дубы, пушистые ели, хрупкие осины и тополя. Их пух, уже примятый и грязный, лежал на земле, как талый снег, смешавшись с хвоей и дерном. Огромные дождевые капли алмазными гроздями свисали с веток, и когда те колебались, падали вниз, собираясь в большие лужи, прозрачные, словно зеркала, по которым, как по озерам, на березовых листочках, плавали муравьи и гусеницы. Солнце пробивалось через кружевной узор листвы и яркими бликами украшало трухлявые пни, поросшие мхом и грибами, серые камни, еще мокрые после грозы, землю, шершавые стволы деревьев и маленькое лесное озеро, заросшее кувшинками и камышами. Над водой беззаботно летали стрекозы, роились комары, которых на лету ловили проворные лягушки. По берегам, за зарослями камыша, прятались хитрые цапли, отдавшие предпочтение тихой лесной заводи вместо топкого болота. По временам сюда приходили еноты и олени, чтобы напиться. Но обнаружив в зарослях калины лежащего без сознания человека, они в испуге убегали в чащу леса. Пьянящий аромат цветущих трав и лекарственных растений, стрекот цикад, журчание бьющего из-под земли холодного ключа, ручейком впадающего в лесное озеро, жужжание шмелей, стрекоз и пчел, опыляющих цветы, шелест деревьев, легкое дуновение ветерка, кваканье лягушек и хищные крики цапель, колыхание камыша на ветру и прекрасное, ни с чем несравнимое пение соловья - вот, что такое лес. И именно сюда попал Франсуа, упав с километровой высоты и чудом уцелев благодаря своему божественному происхождению. Бог приоткрыл глаза, с губ сорвался слабый стон. Голова кружилась, все тело ломило, а к горлу подкатывала тошнота. Он рассеянно поднес руку к левой щеке, которую неимоверно жгло и обнаружил, что вся она разбита в кровь, начиная от виска и до подбородка. Волосы спутались и слиплись, в глазах двоилось. Локи привстал. Резкая боль кинжалом пронзила левое предплечье. Открытый перелом. Асгардец присел и стал внимательно осматривать себя на предмет повреждений. Облегченно вздохнув (если не считать нескольких ссадин и многочисленных ушибов, трикстер был абсолютно цел), Франсуа подумал:" Ну, все могло быть гораздо хуже. Скажем, рука не нога, идти можно. Надо только остановить кровь, промыть и перевязать раны. Хоть я и бессмертен, в чем начинаю сомневаться, это сделать не помешает". Крепко стиснув зубы, он начал медленно подниматься и, схватившись за дерево, постоял с минуту. Затем медленными шагами, держась рукой за плечо, он стал подбираться к мутной воде озера, распугав всех местных лягушек, которые с сердитым кваканьем скрылись в зарослях камыша. Присев на корточки, Локи глянул на свое отражение в воде. Трикстер представлял собой весьма жалкое зрелище. Вылитый Робинзон Крузо. Некогда щегольски зачесанные волосы теперь приняли аккуратный вид вороньего гнезда. Франсуа брезгливо снял с головы паутину и налипшие на нее листья. На виске красовался огромный лиловый синяк, а вся щека, как уже упоминалось выше, была разодрана, губа разбита. Джинсовка на месте перелома порвана, а ботинки магическим образом испарились. Локи недоуменно посмотрел на босые ступни. А что самое ужасное, посох, посох драгоценный исчез! Потерялся, вылетел, выпал... Франсуа осторожно умылся, без сожаления снял с себя рубашку и разорвал её на полоски, бинты. Перевязав голову и зафиксировав руку, он надел на себя джинсовку, и вдруг его внимание привлекло нечто блестящее, сверкнувшее на глубине пруда. Своим божественным зрением трикстер заметил знакомые вытянутые очертания и острый наконечник. "Посох! - обрадовался Франсуа, но тут же поник. - И как я его со дна доставать буду со сломаной-то рукой?". Он встал и огляделся. Крона одного из деревьев была примята, а на земле валялись обломки массивных веток. Видимо, именно это растение смягчило трикстеру посадку. Локи решил отправиться на поиски человека, какой-нибудь деревушки, чтобы попросить удочку или что-то в этом роде. "А лучше, - подумал мужчина, пробираясь сквозь кусты орешника, - какого-нибудь местного идиота, который нырнет и достанет мне мой жезл. Потом его можно будет утопить". С полчаса плутал он по лесу. Спускаясь в овраги, перелезая через буреломы, присаживаясь отдохнуть на земляничных полянах. Пару раз он даже чуть не встретился нос к носу с волчьей стаей, мирно дремавшей в тени. Наконец уставший и невероятно злой бог стал замечать, что лес, вместо того, чтобы редеть, наоборот все сгущался и сгущался. Солнечный свет почти не проникал сюда, и мрачные кроны весьма жутковатых деревьев плотным покровом сомкнулись над головой путника. Поваленных и полусгнивших стволов становилось все больше, а животных все меньше. Из птиц лишь вороны грозно сопровождали мага, кружа над его головой и пронзительно каркая, словно предвещая скорую погибель. От возгласов этих созданий у трикстера окончательно испортилось настроение, и он шел, погрузившись в свои мрачные и безрадостные мысли. Его сильно занимал вопрос, кто подстроил бурю? По правде говоря, ответ у Локи уже был, и более чем правдоподобный. Но Франсуа не спешил его принимать, пока не получит достаточно сведений. "Это я должен строить козни, а не мне," - попытался пошутить Локи, но ему не удалось. Слишком горькая была правда. "Это было бы смешно, если бы не было так грустно," - подумал Франсуа, не заметив, как вышел на большую и весьма своеобразную поляну. Она была идеально круглой, явно не природного происхождения, а сделанная рукой человека. Трава была темная, практически черная, короткая и колючая. Повсюду росли странные синие грибы на желтых ножках. Поляну плотным кольцом обступили высокие деревья без листьев и кусты с шипами. Посередине стояло кубическое каменное сооружение около трех футов в высоту. Крыша была покрыта слоем речного ила и лесного дерна с посаженными на нем диковинными хищными цветами и чучелом горностая, злобно оскалившимся и как бы приготовившимся к прыжку. В строении не было окон, лишь маленькая неприметная деревянная дверь. Локи изумленно разглядывал это чрезвычайно живописное местечко и невольно отметил про себя, что он не в восторге и навряд ли решился бы купить в этом месте домик. Сгорая от любопытства и желая доказать самому себе, что он не трус, Франсуа осторожно ступил на черную подстилку и сделал пару шагов. Душераздирающий крик заставил его замереть на месте. Истошный вопль раздался откуда-то сверху, и трикстер не замедлил задрать голову, но ничего не увидел. Небо, вновь затянувшееся серой пеленой, было чисто, никаких ведьм, богов и драконов там не наблюдалось. Локи уж было списал это на потерю крови и вызванные этим галлюцинации, как крик вдруг вновь повторился. Было в нем что-то нечеловеческое, даже потустороннее. У всех от подобного кровь стынет в жилах, и волосы дыбом встают. У всех, кроме Локи. Вопль на этот раз был где-то совсем близко, и Франсуа стал внимательно оглядываться в поисках "чудовища", однако без тени страха или ужаса. Опять не найдя ничего, бог решил продолжить свой путь. Он шагнул вперед, и под его босой ногой раздался препротивный хруст. Подняв ступню, Локи обнаружил... человеческую руку. Да, это были останки человеческой руки, вернее кости, торчащие из-под земли. Асгардец, при всей своей жестокости, все-таки был принцем и богом и не привык к подобным сюрпризам. Поэтому он быстро отскочил в сторону. И снова ужасный хруст. Наконец Локи увидел, что вся поляна усыпана человеческими руками, держащими сапфировые камни на золотых ножках. Их-то он и принял ошибочно за грибы. Это место внушало ему глубокое отвращение. Но несмотря ни на что, бог упрямо продолжил свой путь. Поляна оказалась больше, чем он предполагал. Путь до "горностаева домика" занял без малого пять минут. За это время трикстер успел исколоть себе все ноги, но он старательно обходил руки с грибами, во избежании возможных неприятностей. Дьявольские вопли повторялись еще пару раз, но Франсуа решил не обращать на них никакого внимания, и в конце концов благополучно добрался до каменного сооружения. Дверь оказалась старинной, дубовой, однако совсем недавно выкрашенной морилкой. Ручка была довольно необычная и представляла собой раскрытую пасть горностая, злобно ощетинившегося. В неё надо было засунуть руку и, нащупав нечто вроде второй ручки, потянуть. Локи с минуту колебался, острые и вполне натуральные клыки не внушали ему доверия, но все-таки решился и уверенно протянул кисть. Дверь со скрипом отворилась и его взору предстала крутая каменная лестница, ведущая вниз во мрак. Никакого факела, уж тем более фонарика, даже спички у трикстера не было, пришлось идти впотьмах. Сырость и могильный холод обитали в этом мрачном подземелье. Внезапный порыв ветра захлопнул дверь, лишь только Франсуа переступил порог. Он долго спускался в абсолютной темноте и наконец оказался в просторной пещере с высоким сводчатым потолком. Она освещалась шестью факелами, расположенными по кругу на металлических подставках. Стены пещеры до высоты двух метров были облицованы зеленым мрамором, а выше находились просто гранитные скалы. Пол так же был выложен плиткой в виде каких-то узоров, скорее всего имеющих некое магическое значение. В центре стоял золотой алтарь, поддерживаемый статуями четырех горностаев, пятый сидел сверху. Локи подошел к алтарю. Он был из чистого золота, украшенный лепниной и самоцветами. Франсуа тщетно пытался придумать назначение этого места, мидгардские колдуны были для него terra incognita [1]. Но то, что эта пещера принадлежала магу, он сомнениям не подвергал. Походив изрядно по комнате, но так и не обнаружив признаков жизни, Локи решил повернуть назад, но поднявшись наверх по лестнице, он с досадой понял, что попал в ловушку. Дверь была заперта снаружи. Вернувшись в пещеру, Франсуа столкнулся со старухой. Та вскрикнула и, подобрав длинный темный балахон с быстротой и ловкостью лани, отскочила и в один миг оказалась по ту сторону алтаря. Бог, никак не ожидавший такого поворота событий, остался стоять на месте. Наконец ведьма пришла в себя и затараторила так быстро на французском, что принц ничего не понял. - Успокойтесь, - начал Локи, когда заметил, что старуха вытаскивает откуда-то из-за спины самую что ни на есть настоящую саблю, - я - бог Локи из Асгарда. Возможно, вы наслышаны обо мне, я тоже маг... - Знаю, - заскрипела ведьма, не убирая, однако, оружия, - ты злой дух тьмы. Горностаев враг, не могу я верить Замбдалаху. - Что? - опешил трикстер, - какому еще Замбдалаху? - Высший разум поведал мне, что придет мой черед служить духу зла и ужаса, кошмарному Замбдалаху из Кальваклы Преисподней. Сан-Ден-Дик поможет мне. Что же, так тому и быть, - старуха убрала саблю. - Ты ошиблась, старая карга, я никакой тебе не Замбдалах, черт тебя побери. Я Локи, бог. Я бог! - Бог зла и коварства... - Ну, это верно. -... Замбдалах! - Да нет же! - вскричал трикстер, - а впрочем... Да, ты права, я Великий и Ужасный Замбдалах. Преклонись предо мною смертная, да услышит тебя всевышний разум из... Кальваклы ...Преисподней! Да придет же со мной сила тьмы! - Франсуа еле сдерживался от смеха и постарался принять грозный вид, - и посмотрим, поможет ли тебе твой ничтожный Сан-Ден-Дик. Только закончил он говорить, как старуха хлопнула в ладоши и откуда ни возьмись в пещере появились два кресла и камин. Она приказала трикстеру сесть, а сама скинула с себя балахон. Взору Локи предстала пожилая женщина, однако очень величественная. На ней было длинное черное платье, расшитое серебряными узорами, а на голове сидел живой горностай, свернувшись калачиком. Длинные седые волосы были зачесаны назад, а руки усыпаны перстнями. Она села напротив Локи и начала: - Я - Хермина Горностай, колдунья в семнадцатом поколении. Мой род довольно древен и магия передается от прабабки правнучке. Когда-то очень давно моя прародительница Мартида Куница как обычно совершала ежедневный обход своих лесных владений (её муж был лесничий) и встретила раненого воина. В те времена шла война, и она не удивилась, а предложила свою помощь. Мартида и её муж выходили воина и однажды, уходя, он сказал: "О, добрая девушка, тебе не пристало ютиться в этой жалкой лачуге. Отправляйся со мной, я достаточно богат и силен, у меня есть замок на севере в Норвегии, ты ни в чем не будешь нуждаться, я сделаю тебя королевой. Бросай своего Гариха и беги со мной. На рассвете я уезжаю.". Долго плакала после этого несчастная Мартида, полюбила она отважного воина со всей страстью, на какую только была способна, но и мужа своего верного жаль оставлять ей было. "Пропадет он без меня, умрет с горю", - думала она. Оказалась моя прародительница меж двух огней. Всю ночь не сомкнула девица глаз, а на утро решила. До того силен, красив и статен был добрый воин, до того любила она его безумно, что лишь только вышло солнце ясное из-за гор кипучих, покинула она дом и мужа своего, отправилась с рыцарем храбрым странствовать да в замке жить припеваючи. Долго ли, коротко ли скакали они, да только вот и Норвегия уже вся была вдоль и поперек изъезжена, а замок расчудесный, хоромы те богатые да золоченые никак не появлялися. Стала девушка в испуге спрашивать: "Добрый воин, где же замок твой расчудесный, где хоромы золоченые? Али нет их, аль наврал ты мне, милый мой?". Рыцарь все молчал, в ус посмеивался да трубочку покуривал, травой-муравой набитую. Наконец приехали они в поле чистое, снегом все заметенное. Посреди поля этого бескрайнего замок стоял каменный, высокий и угрюмый, с воронами над ним кружащими. "Не тот это дворец сказочный, о котором ты мне, добрый воин, сказывал", - заволновалась Мартида Куница. "Правильно. Этот замок угрюмый, что стоит в поле чистом - это замок моего дядюшки, грозного барона из Норвегии. А мой замок сгорел в огне прошлой осенью. Ты прости меня, красавица румяная, поживи пока здесь, авось и попривыкнешь", - с этими словами усмехнулся он недобро, да и запер красну девицу в башне высокой да заоблачной. Не одна она там томилася, а с ведьмой старой дряхлою. Передала Мартиде, умирая, ведьма все свои колдовские премудрости. Стала моя прародительница колдуньей первой степени, могла она духов разных вызывать, исцелять да ворожить, порчу наводить и снимать, будущее предсказывать. Прознал о том воин хитрый и решил жениться на ведьме могущественной. "Ну а коли откажется, - думал он, - я ей голову снести приказ отдам". Услыхала прародительница таковы слова да испугалась, задрожала. Не за себя, за ребеночка малого, которого под сердцем полгода вынашивала. Согласилась она женой воина стать. Сыграли свадебку скоро, стали жить припеваючи. Но однажды проснулся воин хитрый да не нашел супруги своей. Сбежала она с дитятком во Францию да укрылась в лесу дремучем, в этом самом домике горностаевом, куда каждая из потомков её каждый месяц помолиться идет. Много добра Мартида сделала, людям помогала, больных исцеляла, бескорыстно все, даром. Доченьку свою Гарихитой назвала, в честь мужа своего первого да самого любимого. Не решилась она ему показаться в глаза. А рыцарь тот искал жену свою, а нашел когда - сжечь приказал. Отдала она дитятко соседке своей, женщине доброй. И сожгли её молоду красавицу, а злой воин все смотрел да в ус посмеивался. И исчез он, больше никто ничего не слыхивал. Выросла Гарихита и решила узнать, как отца зовут. Оказалось, что Лафеем его кличут, богом северным, - Хермина замолчала и посмотрела на Локи. Он сидел, раскрыв рот, и не мог вымолвить ни слова. Только хмурил брови, чтобы совсем уж дураком не казаться. А старуха продолжила: - Так что, дорогой мой родственник, я твоя двоюродная пра- и еще шестнадцать раз правнучка. Ты не пугайся, я же помочь хочу. Только скажи, жив ли негодяй старый, али помер уж? - Помер, - выдавил из себя трикстер, - я убил его пару лет назад. - Отца родного? - изумилась бабушка, - а, впрочем, и черт с ним. Так ему, Сатанистскому отродью, и надо! Я все о тебе знаю, Локи. Я следила за тобой с самого рождения. Тебе уготована великая судьба, но боюсь, что для тебя она окажется несчастливой. Ты пронесешь на себе печать ответственности за свои и чужие грехи и сможешь сбросить её лишь по истечению восьмого срока. До этого же времени, тебе придется выдержать немало испытаний и невзгод, но в конце ты будешь вознагражден сполна, - колдунья замолкла. - И что же дальше, о великая Кассандра? - трикстер испытующе посмотрел на ведьму, после рассказанной легенды он никак не мог прийти в себя. - Это всё, - пожала плечами та, - больше всевышний мне ничего не сказал. - Я могу идти? - рассердился Локи. Он хотел побыстрее покинуть общество правнучки, которая на вид раз в десять его старше, и сама в прабабки годится да еще с предсказаниями лезет. - Можешь, - кивнула ведьма, - если не хочешь узнать, как попасть в Рутенхейм. Одного тессаракта будет мало. - И что же ты предлагаешь? - трикстер вернулся на место. - Руты ревностно охраняют свой мир. Единственный человек, который может туда попасть - это избранный художник, что сможет нарисовать пейзаж Рутенхейма... - Мишель, - прошептал Франсуа. - ... А так как никто вот уже несколько тысячелетий не посещал Рутенхейм, то никто и не знает, как он выглядит. Но ты все-таки нашел одного, точнее одну художницу, которая сможет это сделать, не так ли? Чтобы попасть туда, нужна картина, написанная кровью художника, сам художник, живой между прочим, тессаракт, энергетическое место, шаман, ну и ты, - женщина улыбнулась, - приводи ко мне свою подругу, и я помогу вам совершить обряд. Для этого, - она встала и протянула Локи небольшой синий камешек не больше перепелиного яйца в серебряной оправе и с изображением горностая, - это талисман Манду, сделанный из августита - священного камня рутов. Он обладает сильнейшей магической силой при соприкосновении с жителями Рутенхейма. Все, что он может на Земле - это перемещать в пространстве. Зажми этот талисман в руке и скажи: "Берилл - синий камень". Загадай место, и вжик! - Хермина виртуозно взмахнула руками, показывая, как быстро Локи должен переместиться, - а теперь смотри, дай порадую мальца, - с этими словами она щелкнула пальцами, и маленький юркий горностай в белых панталонах выскочил откуда-то из темноты, держа в зубах посох трикстера. Старуха довольно спросила, - ты рад? - Да, вполне, - растеряно пробормотал Франсуа, - спасибо за интересную историю и помощь, - он взял посох и повертел его в руках. - Это еще что, - засмеялась Хермина, - вот когда я тебе рану залечу, тогда и благодарить будешь. Целый час она ворожила и заговаривала какие-то травы. Трикстеру оставалось только поражаться смертным и принимать заботу родственницы, возомнившей себя его бабушкой. Впрочем, ему это нравилось. Наконец, когда на его глазах срослись кости на левой руке, и затянулась рана на щеке, он не сдержался и горячо поблагодарил гостеприимную ведьму. - Непременно приходи с художником, - сказала она на прощание, - я за тобой слежу! - Не слишком фамильярничай, смертная колдунья, - холодно оборвал её Локи и, зажав в руке заветный талисман, закрыл глаза, представив себе большую поляну и пруд, и произнес громко, так, что эхо гулко прокатилось по пещере, заставив ведьму вздрогнуть. - Берилл - синий камень! Вмиг все потемнело, у Франсуа зазвенело в ушах. Августит загорелся и отправил бога в далекие дали, не совсем по адресу... _________________________________________________ [1] неизвестная земля (лат.)